Мечта, как и музыка, не заканчивается
ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА
«Пианист-вундеркинд», «пианист-феномен» и даже «рок-звезда в мире классики» — так называют 25‑летнего Илью ПАПОЯНА, без преувеличения, звезду всероссийского и мирового уровня, лауреата многочисленных международных конкурсов. Сегодня он выступает на ведущих сценах Петербурга, Москвы, других городов России и за рубежом. Оставаясь при всей своей славе и регалиях очень открытым и доступным для общения человеком.
— Илья, вы поступили в музыкальную школу при Санкт-Петербургской консерватории, когда вам было всего десять лет. То есть ваш путь определился уже тогда?
— Вообще‑то я начал заниматься музыкой и пошел в музыкальную школу, когда мне было семь с половиной. Не могу сказать, что в том возрасте я понимал, что буду музыкантом или что музыка — мое призвание. Скорее, я это просто чувствовал.
Если отвечать совсем честно о еще более ранних годах, то тогда я хотел стать… трактористом. Конечно, это было неосознанное желание, его помнят больше мои родители, чем я. Они рассказывали, что я не мог пройти мимо трактора, его работа меня завораживала…
Нередко у меня спрашивают, был ли мой путь в профессию связан с какими‑то семейными традициями. Отвечаю: и да, и нет. Мой дедушка по папиной линии играл на кларнете в оркестре (он окончил музыкальное училище), но совсем недолго. Мама училась в детстве в музыкальной школе, но не планировала серьезно заниматься музыкой, просто хотела уметь играть на фортепиано для себя. Помню, когда я был маленький, мама играла мне «К Элизе» Бетховена. Мне это нравилось, но не могу сказать, что я хотел как‑то подражать…
— Кто же разгадал ваши способности к музыке?
— Наверное, педагог общеобразовательной школы по хору Елена Генриховна Романова. Она‑то и подсказала моим родителям, что хорошо бы отправить меня в музыкальную школу…
Первым моим педагогом в школе имени Рахманинова была Джемма Францевна Седлецкая. Мы очень много общались, по вечерам я звонил ей со словами «мне хотелось бы с вами пофилософствовать», и мы говорили часами. За что я ей до сих пор благодарен. В ту пору мне было гораздо интереснее общаться со взрослыми. Мне казалось, что я их понимал. Они меня, возможно, тоже.
Будучи учеником Джеммы Францевны, я стал лауреатом Международного юношеского конкурса имени Шопена — мне было тогда девять лет. В четвертый класс я пришел уже в школу при Консерватории, к Ольге Андреевне Курнавиной. Она привила мне любовь к сценическим выступлениям. Регулярные концерты класса были важной составляющей ее педагогики.
Затем, когда я был в восьмом классе, моим наставником стал Александр Михайлович Сандлер, у которого я обучаюсь по сей день и которого считаю своим главным учителем. Во время занятий он обычно немногословен, все недочеты показывает на рояле, а не объясняет. Эта манера мне нравилась и особенно импонирует сейчас: не тратить лишнее время на слова, главное — развивать музыкальный слух. У Александра Михайловича можно учиться всю жизнь, даже окончив Консерваторию.
— Многие узнали о вас благодаря победам в конкурсах Рахманинова в 2022‑м и Чайковского в 2023‑м…
— Не скрываю, я участвовал в них, чтобы получить возможность играть больше концертов. Я всегда мечтал выступать на сцене и благодаря этим конкурсам получил к ней доступ… Кроме того, они дали ценный опыт и укрепили в музыкальном плане.
Я понял, что ближе всех мне Сергей Васильевич Рахманинов, который был одновременно и пианистом, и композитором, и дирижером. Без сомнения, он был самым великим пианистом, чей образ меня воодушевлял и продолжает воодушевлять сегодня. Мне кажется, что именно его музыка, если можно так сказать, «соответствует» моему восприятию мира. Я уже исполнил практически все его произведения.
И еще, пожалуй, яркая звезда для меня — Владимир Самойлович Горовиц, один из величайших, на мой взгляд, пианистов в истории. Первый музыкант, который смог исполнить произведения Рахманинова лучше самого автора, в чем композитор признавался лично. Кроме того, близка мне и музыка Сергея Сергеевича Прокофьева.
— Судя по последней названной вами фамилии, эксперименты и новаторство в музыке тоже вам не чужды…
— Я не являюсь их сторонником, особенно если это связано с искусственным интеллектом. Однако я приветствую диалог — скажем, музыки и визуального искусства. Такие вечера регулярно проходят в картинных галереях, я неоднократно участвовал в подобном, например, в Эрмитаже. Такой диалог позволяет зрителям глубже погрузиться в мир и художника, и композитора.
— Как предпочитаете отдыхать?
— Мое увлечение — гидроцикл. Иногда могу выйти на нем на середину Финского залива, заглушить двигатель и просто наслаждаться тишиной. А еще очень люблю ездить на электросамокате по своему родному Приморскому району. Эти развлечения — летние, и они для меня очень важны: дают необходимую перезагрузку, ведь с каждым годом сил на музыкальные выступления требуется все больше и больше.
Наверное, из‑за этих увлечений мое любимое время года — лето. Что касается зимы… Последние несколько лет в свое свободное время, а также во время длительных переездов по стране я смотрю хорошее кино — и отечественное, и зарубежное. И вообще считаю, что кинематограф — искусство не менее выдающееся, чем литература или живопись.
Какие фильмы привлекают? Исторические художественные. В частности, нравятся киноленты Никиты Михалкова, сериалы «Ликвидация», «Апостол», «Восток-Запад»… Но свободного времени остается мало, все занято концертами и подготовкой к ним, репетициями, учебой, преподаванием…
— Во время поездок на электросамокате вас прохожие не узнают?
— Случается. Однажды на Васильевском острове остановился у пешеходного перехода и вижу, что окружающие как‑то очень внимательно на меня смотрят. Один человек даже обратился: «Здравствуйте, мы были на вашем концерте, очень приятно вас видеть». Я был несколько смущен, потому что предстал совсем не в концертном виде: июль, жара, я был в шортах и майке. Но тем не менее встреча была приятной…
Конечно, это, скорее, курьез, но я уверен, что настоящий исполнитель просто не может обойтись без признания публики. Поэтому с большим сомнением отношусь к утверждениям тех коллег, которые говорят, что им нравится играть без нее, для самих себя. Мне важно чувствовать энергетику зала, важен отклик, который оттуда получаю. Он дает мне силы работать дальше… Я живу на сцене, не мыслю себя без слушателей, поэтому мне очень некомфортно делать студийные записи, поскольку их при этом нет.
Тем не менее пробую себя и в других сферах музыкальной деятельности. Уже второй год, будучи ассистентом кафедры специального фортепиано Санкт-Петербургской консерватории, выступаю как учитель, наставник. Для меня это очень важно, хотя самым главным, конечно, остается сольная карьера. Именно в ней я вижу свою самореализацию.
— А свой выпускной вечер помните?
— Вы об «Алых парусах»? Конечно, я на этом празднике бывал, и он мне очень нравится тем, что связан с мечтами совсем юных людей, только вступающих во взрослую жизнь… Для себя я пока не могу сформулировать некую, скажем, «конечную» мечту, которую хотел бы осуществить. Но стараюсь идти вперед шаг за шагом, и поэтому, наверное, мне кажется, что мечта — это то, что никогда не заканчивается. Как и музыка, которая для меня не имеет пределов.
Комментарии