Концерт Победы. Как ленинградские артисты выступили в Берлине

Как мы, блокадные артисты, оказались в Германии? Как прошли вместе с нашей армией Польшу, Восточную Пруссию, Померанию и остались живы, а 9 мая 1945 года сфотографировались у Рейхстага? Вот как это получилось.

Концерт Победы. Как ленинградские артисты выступили в Берлине | Маргарита Няго: «Нашей сценической площадкой была передовая, а зрителями — воины в боевом снаряжении»./Фото из архива редакции

Маргарита Няго: «Нашей сценической площадкой была передовая, а зрителями — воины в боевом снаряжении»./Фото из архива редакции

20 января 1945 года в ­Ленгосэстраде вывесили список артистов, которые должны были поехать в Москву на Всесоюзный смотр фронтовых концертных ­бригад, посвященный 27‑й годовщине Красной армии. Увидев в списке свои фамилии, мы стали готовиться и 5 февраля были в Москве. Наша бригада состояла из солистов Ленгорэстрады, ансамбля гусляров под руководством Т. Лирской и А. Беловой из Дома Красной армии и молодежного танцевального ансамбля под руководством А. Обранта.

На смотре мы завоевали первое место, и Главное политическое управление Красной армии решило отправить 17 артистов в командировку на фронт, чтобы поддержать нашу армию в ответственный момент последних сражений. В направлении было написано: «Фронтовая концертная бригада в составе семнадцати артистов Ленинградской государственной эстрады, состоящая из исполнителей: М. Н. Няго, В. С. Больварс, С. В. Больварс, А. А. Игнатьевой, 3. Н. Лебедевой, Н. Н. Рекало, X. И. Пилляр и ансамбля гусляров, направляется на 2‑й Белорусский фронт в армию маршала Рокоссовского для культобслуживания действующих частей».

Так началась для нас фронтовая жизнь со всеми ее опасностями и радостями… Прибыв из Ленинграда в Брест, на железнодорожной станции сдали документы и стали ждать направление. Наконец подошел комендант: «Поезд стоит на 7‑м пути. Садитесь в пульмановский вагон, он в составе один, найдете. Отправление через час. В дороге покупать ничего нельзя, были случаи отравления. Продукты берите в воинских ­частях, где будете выступать».

Мы шли по лужам в темноте. Раздавались гудки паровозов, визг тронувшихся составов. Было страшно, но пришлось пролезать под груженными оружием платформами. На ощупь — по железному корпусу! — определили пульмановский вагон, отодвинули дверь и, забросив чемоданы, забрались. Вагон оказался пустым. Даже охапки соломы в нем не было. Только напротив двери стоял небольшой стол и на его углу огарок свечи. Подожгли фитилек и стали устраиваться на полу.

Я решила расположиться на столе. Достала плед, обернула им ноги и громко запела из «Фауста» Гуно: «Это ты ли, Маргарита? Отвечай! Отвечай!..». В это время состав дернулся, стол качнулся и рассыпался. Я довольно удачно приземлилась на его крышке. А состав пошел, набирая скорость. Мы ехали туда, откуда пришли к нам беды и испытания: голодом, огнем, разрушением и смертью. На запад…

Разбудили нас девичьи голоса: «Кава гороньце, кава гороньце!». Состав стоял. Отодвинув тяжелую дверь, мы увидели девушку с кувшином горячего кофе и булочками. Что делать? Покупать запрещено. Переглянувшись, мы попросили ее попробовать кофе и откусить булку, а затем забрали у нее все…

Очередная остановка. Громкий стук в дверь и грозное требование: «Открывайте, а то стрелять буду!». Мы сняли засов. Перед нами стоял военный патруль. «Ишь, сколько понабралось! А ну вылезайте все!» — сказал офицер. Мы стали объяснять, что артисты и едем на фронт, хотя на них в тот момент мы действительно были похожи мало. Тогда Алла Александровна Белова достала из сумочки командировочное предписание и крикнула нашему баянисту Цаплину: «Играй, Ваня!». Тот развернул баян и стал играть фронтовые песни. Бойцы заулыбались. Начальник патруля дочитал документ, глазами пересчитал нас и вдруг широко улыбнулся: «Что же вы тут мерзнете?! Перебирайтесь в теплушку».

Теплушка была деревянным вагоном с сеном и круглой печуркой, на которой кипел чайник. Когда согрелись, стали отвечать на вопросы бойцов о том, как идет жизнь на Родине, в Ленинграде, о горе, которое причинила блокада. Бойцы слушали, и лица их становились все серьезнее и решительнее.

Добрались до Варшавы. Город был обескровлен и через выбитые окна зданий «просвечивался» насквозь. В местной комендатуре нам определили дальнейший маршрут. На автобусе мы поехали по дороге, что тянулась меж широких полей. Вдали, клубясь, вздымались вверх черные облака дыма. Это горели города, которые никто не тушил.

Один такой полыхающий город мы проезжали. Из окон и арок бушующим потоком вырывалось пламя. В нашем автобусе едва не полопались стекла. Мы смотрели, стиснув зубы: «Вот вам за Россию! За Ленинград! Нет! За Ленинград этого мало! Пусть бы они также в блокаде умирали от голода, а в это время их бомбили и обстреливали, не давая спать ни днем ни ночью…».

Но ведь в Германии были Гете, Шиллер, Гейне, Бах и Лист… В Бонне родился Бетховен. А теперь, из‑за фашизма, немецкая речь заставила мир содрогаться.

В пригороде автобус остановился у одноэтажного домика. Он один был цел, но, как оказалось, заминирован. Нас встретил сапер и сказал, что безопасны только вход с улицы и комната, в которой нам предстояло ночевать. Утром 6 мая мы уже ехали через Бреслау (ныне — Вроцлав, Польша), где вчера еще были уличные бои. В этот день мы дали четыре концерта. На последнем наш водитель, заметно нервничая, сказал: «Прошу не задерживаться. Как закончите — сразу в дорогу». Но командир части возразил: «Голодными артистов не отпущу!».

Мы наскоро перекусили и побежали к машине. Вечерело. Проезжая через небольшой поселок, мы увидели, как из домов выскочили несколько мужчин. Водитель крикнул: «Ложись!». Мы распластались на дне кузова, и в этот же момент началась пальба. Водитель, не снижая скорости, повел машину зигзагами. Подпрыгивая на резких поворотах, она как бы взлетала в воздух, а потом ударялась колесами о землю. Мы с великим трудом старались не отрываться от ее дна…

Все живы? — спросил водитель. — Здесь прячутся переодетые фашисты. В темноте мы бы не проехали.

На следующий день мы дали три концерта под непрерывный гул канонады, но они все равно прошли на большом патриотическом подъеме. Пришлось выступить и в женском авиаполку. Помню, приехав туда и увидев девушку в комбинезоне со шлемом в руках, которая отдавала какие‑то распоряжения стоящей группе летчиц, подумала: «Вот смелые женщины! Что мы по сравнению с ними?». А после концерта одна из летчиц подошла к нам со словами: «Смотрю на ленинградцев и удивляюсь. Какие вы героические люди! Перенесли такой ад, голод и сразу опять в самое пекло».

8 мая необыкновенная тишина — ни единого выстрела. Во второй половине дня наш концерт для членов Военного совета. Небольшое помещение на окраине Берлина. Немногочисленная публика. Мы выступали перед ними лицом к лицу: не было ни подмостков, ни занавеса, ни кулис.

После концерта нас привезли в воинскую часть, расположенную в роще, изрытой воронками, и разместили в палатках. Ночью вдруг послышалась стрельба. Мы выбежали и увидели летящую в черное небо ракету, за ней другую, ­третью… Раздался топот бегущего человека. Он крикнул: «Победа!» — и помчался дальше. Мы кинулись друг к другу, крича от радости. Захотелось скорее домой, в Ленинград, разделить счастье с близкими.

Утром нам сказали, что концерт, посвященный Победе, назначен на 12 часов. Выступать будем на только что построенной переправе через Одер. День выдался солнечный, берега реки были заполнены воинами, и «зрительный зал» казался безграничным. Мы стояли на середине моста за загородкой, когда ко мне подошел командир: «Собрались около трех тысяч бойцов и офицеров. На концерте присутствуют летчики ­эскадрильи «Нормандия — Неман».

Выйдя на «сцену», от имени защитников Ленинграда я поздравила наших доблестных воинов и французских летчиков с героической победой над гитлеровской Германией. Грянул взрыв аплодисментов. Так утром 9 мая 1945 года начался самый первый концерт Победы.

…Голоса над рекой звучали удивительно красиво. Ансамбль гусляров в русских костюмах, игра Т. Лирской на рожках, И. Цаплина на ложках, частушки в исполнении А. Беловой ненадолго превратили немецкую землю в кусочек России. Красиво смотрелся акробатический этюд сестер Игнатьевых. Один из французских летчиков подарил им букет полевых цветов. Комических жонглеров Больварс принимали весело: на каждый их трюк бойцы реагировали аплодисментами. Громкий смех вызвал сказ про «гада Гитлера» Анны Раевской. Были танцы, песни…

Торжественно и победно звучал баян Ивана Цаплина, который сопровождал мое исполнение поэмы Владимира Крахта «Вальс Чайковского»: «…А вальс все пел, что счастье снова будет, / Что там в боях не зря течет их кровь, / Что если стены рушит залп орудий, / То нерушимы дружба и любовь»… Номер длился 18 минут и имел большой успех, как и другая моя песня о цветке. «…Нам не забыть этот вечер, / Как бы он не был далек! / Что подарить вам на память о встрече? / Возьмите, — я доставала из‑за пояса цветок и на словах: — вот этот цветок» — бросала его в зал. Ловил один, но радовались все.

По окончании концерта мы пошли к Рейхстагу. На его гранитной стене я оставила надпись «Ленинградка!» и подняла кусочек, отколотый нашим снарядом. Мне вспомнились корабли, уходившие от кронштадтских пирсов на боевые задания, бомбежки, варварские артиллерийские обстрелы голодного Ленинграда — гибель людей, зловещие пожары, мороз, кровь, не дошедших до дома, умерших от голода людей…. Но сегодня наша Победа! И мы ее неотъемлемая часть.

…Спустя много лет, 3 апреля 1967 года, вице-адмирал Николай Константинович Смирнов на встрече моряков и воинов с ленинградскими фронтовыми артистами во Дворце искусств сказал, вспоминая мой номер с цветком: «Вы думаете, что ваш цветок одному доставался? Ошибаетесь. Мы его по лепесткам делили. Очень большую помощь вы, артисты, нам оказывали. Мы шли к Победе ­вместе с первых и до последних дней войны!».

А присутствовавший на той же встрече Герой Советского ­Союза летчик И. Романенко, когда я спросила, помнит ли он наш концерт в его полку, ответил смеясь: «Конечно, помню. Приехали, говорят, артисты. Смотрю, стоят замерзшие, зеленые, худые… Ну, думаю, их не меньше недели откармливать надо. Проходите, говорю, товарищи, располагайтесь, отдыхайте. Нет, говорят, концерт будет сейчас, завтра нас ждут в другом полку… А на сцене я их не узнал. Все было как надо — весело, красиво. Очень удивился».

Лучшие очерки собраны в книгах «Наследие. Избранное» том I и том II. Они продаются в книжных магазинах Петербурга, в редакции на ул. Марата, 25 и в нашем интернет-магазине.

Еще больше интересных очерков читайте на нашем канале в «Яндекс.Дзен».

#история #артисты #Великая Отечественная война

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 81 (7164) от 06.05.2022 под заголовком «Концерт Победы ».


Комментарии



Загрузка...

Самое читаемое

#
#
Мысль об Артабане. Как театрал Жихарев написал «галиматью» по совету Державина
09 августа 2019

Мысль об Артабане. Как театрал Жихарев написал «галиматью» по совету Державина

Трагедия о коварном сборщике податей оказалась «смесью чуши с галиматьей, помноженных на ахинею»

Ретирадник с дверью сбоку. Как в Петербурге XIX века появились общественные туалеты
09 августа 2019

Ретирадник с дверью сбоку. Как в Петербурге XIX века появились общественные туалеты

Сделать этот вроде бы простой шаг в направлении общественного благоустройства было не так легко.

Битва без победителей. Подлинные факты о сражении под Прохоровкой в 1943 году
07 августа 2019

Битва без победителей. Подлинные факты о сражении под Прохоровкой в 1943 году

В знаменитом танковом сражении ни одна из сторон не выполнила поставленных задач. Но оно во многом определило исход Курской битвы.

Безлошадный царедворец. Что Макаренко писал о князе Кочубее
02 августа 2019

Безлошадный царедворец. Что Макаренко писал о князе Кочубее

Известный советский педагог начинал свою учительскую карьеру с того, что служил репетитором в Диканьке - имении Кочубеев на Полтавщине.

Ангел над городом. Как создавали шпиль Петропавловского собора
02 августа 2019

Ангел над городом. Как создавали шпиль Петропавловского собора

По этому рисунку Доминико Трезини был создан первый ангел, сгоревший при пожаре в 1756 году.

Признание после отказа. Почему петербургская публика не сразу оценила Федора Шаляпина
26 июля 2019

Признание после отказа. Почему петербургская публика не сразу оценила Федора Шаляпина

Покорить город на Неве великому артисту удалось не с первого раза.

Азимуты Линдуловской рощи. Как в Ленинграде зародилось спортивное ориентирование
19 июля 2019

Азимуты Линдуловской рощи. Как в Ленинграде зародилось спортивное ориентирование

У его истоков стоял преподаватель туризма ленинградец Владимир Добкович.

Гибель шведской империи: неизвестные факты о Полтавской битве
10 июля 2019

Гибель шведской империи: неизвестные факты о Полтавской битве

Баталия похоронила великодержавные мечты Карла XII.

Здание с драконами и павлинами. История дома Тупикова на Литейном проспекте
28 июня 2019

Здание с драконами и павлинами. История дома Тупикова на Литейном проспекте

При создании декоративного убранства фасадов зодчий словно бы совершенно забыл о практицизме, с головой погрузившись в мир волшебных сказок.

«Но и Дидло мне надоел». Как великий балетмейстер оказался в немилости
28 июня 2019

«Но и Дидло мне надоел». Как великий балетмейстер оказался в немилости

Выдающийся хореограф и педагог в старости был отброшен, как надоевшая игрушка.

Битва при Рауту. Почему тихое место под Сосновом назвали «Долиной смерти»?
26 июня 2019

Битва при Рауту. Почему тихое место под Сосновом назвали «Долиной смерти»?

Забытому трагический эпизод гражданской войны в Финляндии разыгрался здесь в конце зимы - весной 1918 года.

Роковая поездка. Как погибла балерина Лидия Иванова
21 июня 2019

Роковая поездка. Как погибла балерина Лидия Иванова

«В ее танцах жил мятежный, вольный дух», - писала «Ленинградская правда».