Как в Петербурге заботились о сиротах: история Императорского воспитательного дома

Такой костяной знак должен был постоянно находиться на шее ребенка, отданного в семью из петербургского воспитательного дома (до революции это было самое крупное учреждение, которое занималось судьбами детей, оставшихся без попечения родителей). На так называемой косточке был указан номер и год «приноса». Шнурок, на котором она держалась, был запломбирован, а пломбу украшала эмблема заведения — пеликан, разрывающий себе грудь, чтобы накормить птенцов. Комбинация цифр на этом костяном знаке обозначает номер «приноса» (2289) и год — 1895‑й. Она сопровождала имя воспитанника во всех документах вплоть до его совершеннолетия.

ФОТО предоставлено ЦГИА СПб

Такой костяной знак сохранился в Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга в фонде столичного воспитательного дома. Он был открыт в 1770 году как отделение московского воспитательного дома, а с 1772 года обрел самостоятельность. Шло время, менялись правила работы, усложнялась структура. К 1917 году петроградский воспитательный дом являлся сердцем целой сети хозяйственных, медицинских и учебных заведений, подчиненных общей задаче — воспитанию детей-сирот.

Согласно правилам, в него принимали незаконнорожденных детей не старше года, которые лишились матерей, или детей тех матерей, которые «по беспомощности» или «по необходимости сохранить тайну рождения» не могли держать их при себе. Брали также подкидышей, «никем не принятых на воспитание». Причем подкидышей принимали «исключительно через полицию».

Человек, который приносил незаконнорожденного младенца, должен был предъявить выписку из метрической книги о его рождении. В воспитательном доме ему выдавали «билет» с указанием номера, под которым записывали ребенка: тот же номер и год «приноса» проставляли на метрическом свидетельстве. Впоследствии при предъявлении этих «билетов» и при соблюдении определенных условий «питомцев» — так называли детей, принятых в воспитательный дом, — могли вернуть матерям или другим родственникам в установленные правилами сроки.

Количество детей, поступавших в петербургский воспитательный дом, было столь велико, что все они не могли оставаться в столице: «питомцев» передавали в сельскую местность. Для этого на территории Петербургской, Новгородской и Псковской губерний существовала система округов, подведомственных воспитательному дому. В его фонде сохранились транспортные книги, в которых записывали названия деревень, куда передавали младенцев, а также имена их будущих кормилиц.

Семьи, принимавшие «питомца» в младенческом возрасте, получали за это плату и должны были «до годичного возраста» обеспечить ребенку грудное вскармливание, а далее — содержать его «постоянно опрятно», снабжать «вполне исправной одеждой», следить за состоянием его здоровья. За этим наблюдали специальные окружные надзиратели и окружные врачи, которые проводили регулярные осмотры. На доме, где жил «питомец», требовалось размещать табличку с первыми буквами названия заведения — «П. В. Д.».

В структуру столичного воспитательного дома входили и учебные заведения, в том числе сельские школы в округах, где «питомцы» могли получить начальное образование. По достижении 21 года они подлежали «увольнению» из ведомства воспитательного дома, после чего их приписывали к податным сословиям — как правило, к мещанским обществам ближайших городов (Ямбурга, Луги и т. д.) Некоторых «питомцев» усыновляли (удочеряли) семьи, в которых они жили, а девушки-«питомицы», которые вступали в брак ранее 21 года, получали социальный статус своих супругов, так и не успев приписаться к мещанскому сословию.

Читайте также:

Слон в Царском Селе: история императорского питомца

Как в Ленинграде построили третий по величине холодильник в Европе?

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 151 (8216) от 19.08.2026 под заголовком «Метка для «питомцев»».