Театр «Карамболь» открыл сезон премьерой мюзикла «Девочка и слон»
В театре «Карамболь» состоялась премьера мюзикла «Девочка и слон» (6+) на музыку Ирины Брондз. Постановщик спектакля Андрей СИДЕЛЬНИКОВ, главный режиссер театра «Суббота», рассказал музыковеду Владимиру ДУДИНУ о своей новой работе, интересе к опере и о том, как мнимые минусы превращать в плюсы.
ФОТО Kyle Head on Unsplash
— Андрей, Ирина Брондз увидела потенциал для нового мюзикла в маленьком рассказе Куприна «Девочка и слон». Вас не удивил такой выбор сюжета?
— Всего полторы-две страницы рассказа мы с Ириной Дмитриевной и драматургом превратили в двухчасовой спектакль. Чуть-чуть сдвинули время и сделали местом действия Петербург после революции, в момент того слома, когда он становился Петроградом. Остальное происходит по Куприну, но с добавлением ряда новых сцен. Мы придумали, что отец девочки — кинорежиссер, появилось много эпизодов, где к поискам слона, которыми в повести озадачен только папа, подключились и тетя с дядей, и два мальчика, и клоуны — всем захотелось спасти девочку от неизвестного недуга.
Девочка в этой истории как будто вовсе не заболела, но перестала понимать, что происходит с ней и вокруг, ей не хочется ни пить, ни есть, доктора бессильны. Мы, взрослые, бегаем по своим работам, а тут глядишь — ребенок уже и школу окончил. Мы не замечаем, как вырастают наши дети. Они испытывают огромный дефицит внимания и заботы со стороны взрослых. Можно, конечно, купить игрушку и этим отделаться, но намного лучше вместе сходить в Летний сад, в снежки поиграть. Ребенок ощутит внимание иного качества, когда с ним просто сядут рядом, поговорят, выслушают. Надо тратиться на своих детей эмоционально и душевно.
Плюс ко всему мы придумали историю, будто все герои живут в одном доме, где никто никого не знает до того момента, пока не произойдет нечто сверхъестественное.
— Пока по Невскому не поведут слона?
— Конечно, но это же условность. Что происходит, когда что‑то выпадает из нашей обыденности? Что было бы, если бы мы вышли сейчас на улицу Рубинштейна и увидели там слона? Как минимум опоздали бы на репетицию, засмотревшись на него.
— В последнее время вы все чаще выходите на территорию музыкального театра. Стало тесно в драматическом?
— На самом деле с музыкой у меня связано многое. В свое время я окончил музыкальную школу по классу аккордеона, а спустя годы работал актером в «Карамболе». Поначалу не пел, хотя вокальные данные были. Петь меня в этом театре научили, и какое‑то время я играл там в нескольких спектаклях. Потом жизнь изменилась — режиссура взяла верх. Но с музыкой я не расстаюсь никогда. Я называю музыку душой спектакля, работаю с людьми, которые умеют вписывать музыку в спектакли, — с Анатолием Гонье, сейчас с Иваном Соколовым.
— Минувшим летом на одном из петербургских фестивалей вам удалось освоить такой сложный материал, как опера «Леди Макбет Мценского уезда» Шостаковича…
— Было страшновато и очень интересно. Я долго вслушивался в музыку, понял ее с драматургической точки зрения, она захватила меня. Думал о том, как выглядела бы сегодня эта леди Макбет, чтобы возникла связь с современностью. Смотрел передачи с допросами, на которых молодые жены рассказывали о своих преступлениях. Так появилось видео документального допроса, возникавшее в моменты инструментальных антрактов. Когда я на встречах с солистами рассказал концепцию, где свою роль должно было играть видео, некоторые поначалу отнеслись к этому скептически. Но в момент сборки, когда видео включилось, я увидел, как включились и оркестр, и артисты. Будто в них попала какая‑то правда, мгновенно отразившаяся на динамике действия. И с дирижером возникло полное взаимопонимание.
— Для режиссера, приходящего из драмы в музыкальный театр, тем более в оперу, важно понимание, где музыка встречается с драмой, где возникает их слияние и синтез.
— Это так. Для меня в свое время стало открытием то, что все солисты все время поют на опоре, им нужна определенная позиция. Но именно тут и возникает импульс для режиссерской фантазии: если актер что‑то не может, у режиссера появляется шанс превратить минус в плюс, сделать что‑то вокруг него, а он пусть себе стоит и поет. А зритель пусть почувствует не только его голос и эмоцию, но и «дополненную реальность», как получилось, например, с функцией танцев в «Леди Макбет». Они помогли передать, организовать страсть двух главных героев.
Еще огромный плюс и радость работы в музыкальном театре — в его возможностях: декорациях, свете, звуке, балете. Пока работаешь в драматическом театре, тебе кажется, что в оперном все неправда, все искусственное, не по Станиславскому. Но вдруг осознаешь, какая мощная правда может раскрыться через голос. Когда у певца еще и хороший актер включается, возникает художественная правда совершенно иного уровня.
— В драматическом театре, которым вы руководите, в «Субботе», недавно появилось «Обыкновенное чудо» по Шварцу. В этом спектакле чуть не половина состава артистов раскрылась как музыканты, играющие на разных инструментах. Там у вас универсальные актеры?
— С самого начала я попросил Ваню Соколова включить в спектакль духовой оркестр, зная, что он играет на трубе и на многих других инструментах. Он и научил моих артистов играть. Екатерина Рудакова, например, сама изъявила желание научиться играть на тубе. Я сделал распределение. Выпуск спектакля изначально планировался в мае, но был отложен, за это время дозрел, и мы начали фактически заново, копнув глубже. Родилась идея, что вся история происходит в мастерской, а главный герой не волшебник, а художник.
В финале спектакля он дарит жене картину, на которой все узнают «Летящую над городом» Марка Шагала. Для меня история любви Шагала и его второй жены стала ориентиром. И Шагал, и Шварц очень любили своих спутниц, которым посвящали творчество. Вот и наш герой все устроил для жены.
— Тексты Шварца не перестают поражать провидческой силой слов, точнейших формулировок, притом что были написаны в крайне тяжелые годы.
— Да, текст превосходно работает сам по себе… Забавно, что от нашего спектакля зрители ждут любимых песен, знакомых по фильму Марка Захарова, вроде «Давайте негромко». Интересно было наблюдать за тем, как люди немного недоумевают, слыша совсем другие песни. Но ближе к финалу начинают подпевать. Музыкальная форма делает драму понятнее.
Читайте также:
Театр «Суббота» отметил 130-летие Евгения Шварца премьерой спектакля
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 197 (8262) от 22.10.2026 под заголовком ««Организовать страсть»».