Образ Петербурга. О чем рассказывает книга «Улица Некрасова»?

Образ Петербурга во многом мифический, в этом его особая прелесть. Реальные события обрастают легендами, литературные сюжеты вплетаются в жизнь, и сложно порой отделить одно от другого. Вот, скажем, вышедший недавно сборник рассказов «Улица Некрасова» уверяет читателей, что эта улица стала самым модным питейно-тусовочным пространством города. Реальность это или миф? А может, и то и другое? Авторам сборника, наверное, виднее. Один из них — писатель Сергей НОСОВ, которого расспрашивала журналист Светлана МАЗУР.

Образ Петербурга. О чем рассказывает книга «Улица Некрасова»? | Фото: Pixabay

Фото: Pixabay

Пьет человек рассеянный на улице Некрасова

«Улицу Некрасова» активно обсуждают в питейных заведениях на одно­именной улице. Фишка в том, что персонажи этой книги выпивают в конкретных барах и попадают в мистические истории, от которых у читателей сносит крышу. Почему нынешняя питерская фантасмагория прописалась именно в этом общественном пространстве? Потому что здесь жил человек рассеянный с улицы Бассейной (так раньше называлась Некрасова), а он даже на трезвую голову пытался надеть сковородку — можно себе представить, что вытворял навеселе. Такое предположение высказали студенты киношного вуза — завсегдатаи одного местного бара. Они считают, что у каждой улицы есть свой тайный миф, надо только его обнаружить и сделать хайпом.

Сергей, кажется, новые мифы будут рождаться прямо на наших глазах…

— А куда от них денешься? Мы живем в мифогенном пространстве, где мифы могут возникать из ничего. Вот вышел клип — и в любом другом городе при встрече петербуржцам стали непременно говорить: «В Питере — пить!». Как будто у нас только тем и занимаются, что пьют и милиционеров в Крюков канал выбрасывают. Но клип породил такой миф и такие комментарии на YouTube…

То есть этот миф превратил культурную столицу в пьющий город?

— В город, который не просто пьет, а пьет круто. Что значит пить по‑питерски? Стать хозяином своей судьбы — взять и в один момент послать подальше все опостылевшее, как это сделали представитель офисного планктона, продавщица водки, гаишник, водитель-гастарбайтер и женщина-экскурсовод. Мотив стихийного единения таких непохожих людей тут тоже очень важен. А шестой в этой компании — Петербург. Он участвует в попойке, но лица не теряет — все такой же неотразимый и восхитительный. Ну чем не миф?

Можно сказать, что ваша компания писателей в том же духе мифологизировала и улицу Некрасова.

— Может, наоборот? Отразила реальность? На ней действительно появилось много баров, пабов, кафе. Не мы же это придумали. А сквер на углу Некрасова и Маяковского уже много лет концентрирует вокруг себя нетрезвый люд. Там много скамеек, поэтому на голове Маяковского всегда сидят голуби.

Разве они не на всех памятниках сидят?

— Нет, только на тех, где рядом скамейки. Потому что там их кормят.

Памятник Менделееву тихо курит в сторонке

Кажется, кроме голубей, никто так не интересуется городскими памятниками, как Сергей Носов. В этом смысле он стал легендарной личностью. Однажды белой ночью забрел на Дворцовую площадь и неожиданно для себя оказался на вершине Александровской колонны. И это никакой не миф, просто колонна была в лесах, а Носов заговорил сторожа, залез по лестнице к ангелу и выяснил, что нас много лет вводили в заблуждение: этот ангел совершенно не похож лицом на Александра I. А через несколько дней ему в голову пришла идея написать «Тайную жизнь петербургских памятников».

В результате ваших наблюдений за памятниками многие открылись нам с неожиданной стороны, стало казаться, что они в самом деле — живут.

— В моем представлении памятники — это тихая цивилизация, существующая параллельно с нашей. Но их жизнь имеет смысл только во взаимодействии с людьми. Поэтому они идут с нами на контакт. Мы обычно этого не хотим замечать, хотя бессознательно им отвечаем весьма своеобразными отношениями. Тут и любовь, и ревность, и ненависть, и злоба, и злая ирония, и равнодушие.

Говорят, чтобы избежать неприятностей, лучше не смотреть в глаза Екатерине II и не ходить под рукой Ленина у Смольного. А нужно потереть пятку спасенного матроса на барельефе памятника Петру I возле Михайловского замка. Вы верите в такие приметы?

— Нет, конечно. Мифология такого рода создается в помощь экскурсоводам. Сам видел, как экскурсовод подвела группу к знаменитому горельефу и, показав пример, дотянулась до заветной пятки — тут же образовалась очередь. Вот интересно, тот матрос уже спасся почти, залезает из воды в лодку, и Фортуна удостоверяет спасение. Ан нет, даже она не замечает главной опасности: тянутся руки снизу, извне, и хвать-хвать спасаемого за ногу — скоро бронзу протрут до дыры!..

То же с носом Менделеева на Московском проспекте.

— Да много с чем. Но менделеевский нос трут хотя бы от экзамена к экзамену и в начале учебного года. Ну что сказать? Памятники беззащитны. Потому что не кусаются. Но лучше их не дразнить. Помните, как не так давно убился некий турист, захотевший сделать селфи под копытами «Медного всадника»? А что до Менделеева на Московском, мне кажется, это самый домашний, самый уединенный (по замыслу!), самый отрешенный памятник в городе. Дмитрий Иванович сидит в кресле в скверике возле дома, где когда‑то жил, положив ногу на ногу. И курит.

Бывают курящие памятники?

— В левой руке у Менделеева папироска! Он отдыхает, у него перекур. Скульптор Гинцбург позаботился в 1932 году о посмертной слабости великого и беспросветного курильщика.

Рядом с Менделеевым на брандмауэре дома не могла не появиться его мемориальная таблица. Но ведь и другие памятники, хоть и не так явно, влияют на окружающую среду?

— То, что они определенно составляют единство с окружающей средой, это известно. Она может мистическим образом влиять на памятники, да и они преображают улицы, площади или скверы не только внешне.

Делают эти места сакральными, как памятник Довлатову на Рубинштейна?

— Бронзовый Довлатов — это скорее скульптурное украшение. Но он, конечно, часть петербургского мифа.

Замысел и вымысел становятся реальностью

Есть мнение, что улица Рубинштейна стала самой ресторанной в городе из‑за Сергея Довлатова: он здесь жил, сочинял, выпивал. Но ведь не только он. В доме № 7 по Рубинштейна в тридцатые годы жили инженеры и писатели, в том числе Ольга Берггольц. Это вообще был дом-коммуна, социальный эксперимент: советской интеллигенции предлагалось отречься от старого быта, поэтому в квартирах не было кухонь — жильцы питались в общественной столовой. Предполагалось, что в ближайшем будущем заведений общепита в городе будет больше, чем домов, чтобы женщины не отвлекались от строительства социализма на стряпню. Этого не случилось, а в доме № 7 после капитального ремонта кухни появились.

Но такое чувство, что улица вдруг вспомнила этот общепитовский проект тридцатых годов и окружила бывший дом-коммуну ресторанами, барами и кафе. Грандиозный замысел воплотился в наши дни на отдельно взятой улице.

— Да, есть такое ощущение, что город живет как‑то сам по себе. У него свое настроение. Иногда ему отчего‑то смешно, иногда грустно, чаще всего — ему никак. А иногда он как будто бредит. Вот такое ощущение тотального бреда у меня было три года назад, когда жуткое убийство девушки известным профессором произошло в доме, во дворе которого Пырьев снимал сцену из «Идиота» по Достоевскому. Там девочка поет под шарманку жестокий романс про то, как ревнивый муж зарезал жену. Песня должна была предвосхищать трагический финал фильма, но вторую серию так и не сняли, Настасью Филипповну не зарезали, и получается, что романс если что и предвосхитил, то реальное убийство. Тогда весь город только и говорил об этом преступлении и возможном наказании, на гранитном парапете появлялись дикие надписи, оживились арт-партизаны, безумные перформансы совершались, кто‑то прыгал с моста в треуголке… А через девять дней в Фонтанку странным образом угодила машина, ее понесло течением, она стала тонуть, а вместе с ней пожилой мужчина и двое детей. Сразу два молодых человека — риелтор и художник, — не сговариваясь, бросились в холодную воду (4˚) с безлюдной набережной и спасли всех, включая грудного ребенка. Видимо, городу что‑то такое было необходимо тогда. Для самоисцеления, что ли. У меня об этом в «Книге о Петербурге».

В Петербурге Достоевского происходят события в духе его романов, а ваши сочинения как‑то отражаются на нашей реальности?

— Да сколько угодно. Я думаю, это бывает у всех.

Может, хоть один конкретный адрес назовете?

— Угол Фонтанки и Московского проспекта. Там мимо дома, где я жил, всегда проезжали из аэропорта важные гости нашего города: чуть притормаживали и сворачивали по набережной налево. Но однажды меня попросили написать в сборник «Петербург-нуар» рассказ, связанный с конкретным местом, и я сочинил историю про одного немножко свихнувшегося человека, поселил его в нашем доме. Если не вдаваться в подробности сюжета, в двух словах можно сказать так: в какой‑то момент этот персонаж стал представлять угрозу для проезжающих мимо высоких гостей. Я назвал рассказ «Шестое июня» и послал по электронной почте издателю. А буквально через неделю в Петербург приехала датская делегация, и вдруг маршрут проезда высоких гостей изменили.

Почему?

— Не знаю. Но больше никакие правительственные и дипломатические кортежи мимо нашего дома не ездили. Они стали доезжать до 1‑й Красноармейской и поворачивать налево.

Магия местного разлива продолжается

Петербург Сергея Носова полон мистики, тем и особенно интересен. Не случайно его роман «Фигурные скобки» про конгресс микромагов завоевал премию «Национальный бестселлер».

Вас называют чуть ли не самым сюрреалистическим современным петербургским писателем.

— Да я реалист до мозга костей. Просто если непредвзято посмотреть — всюду сюрреализм.

И всюду микромаги?

— Но они действительно существуют.

Да?

— Да! Фокусники-престидижитаторы, они теперь себя микромагами называют. Восхищаюсь их виртуозностью. Обиделись на меня, кстати, страшно: неправильно описал. Потом выяснилось, что моя выдумка про петербургский конгресс микромагов неожиданно попала в точку: в то же самое время, когда я писал роман «Фигурные скобки», они действительно какую‑то свою конференцию собрали. Но я об этом ничего не знал. Такой фокус.

Когда б вы знали, из какого сюра растет литература! — можно сказать, перефразируя Ахматову, которая очень серьезно относилась ко всякой мистике. Интересно, как бы она отнеслась к тому, что на ее литфондовской даче в Комарове, которую она в шутку называла Будкой, живет теперь поэт Ахматов. Ведь это его настоящая фамилия?

— Да, но к Анне Ахматовой он не имеет никакого отношения. В одной половине Будки сейчас живет писатель Валерий Попов, а в другой — поэт Алексей Ахматов. На самом деле там шесть таких «будок» — бывшие литфондовские дачи без удобств, летние, их сдают в аренду писателям.

Вы ведь тоже там жили, и как раз в ахматовской? Поклонники приходили?

— Каждый день. У Дмитрия Григорьева в его мемуарных записках случай приводится. Навестили они меня с Павлом Крусановым и переночевать остались. А поскольку спальное место только одно было, мы все трое солидарно на полу легли. Утром Григорьев встал пораньше и вышел на крылечко, а там — туристы. «Нельзя ли войти?» — «Да пожалуйста». Заходят благоговейно — а тут мы на полу. Григорьев не растерялся: «Это, — говорит, — ахматовские сироты». — «Да? А-а!..»

А это были писатели из кружка петербургских фундаменталистов. Вас с Крусановым и ваших литературных единомышленников тогда можно было часто встретить в арт-центре «Борей». Он в каком‑то смысле заменил творческой интеллигенции знаменитый «Сайгон», к тому времени закрытый. А правда, что где‑то в районе Сенной есть рюмочная имени писателя Носова?

— Была, в глубине дворов. Под этим именем попала в сочинения разных авторов, остался след в Интернете. На самом деле эту рюмочную открыл не я, а поэт Геннадий Григорьев. Я только познакомил с ней литературную общественность. Вот так и работает мифотворчество. Это как с Колумбом, открывшим Америку. Открыл один, а назвали именем другого.

Теперь вот на Некрасова, говорят, есть бар, где любит собираться творческая интеллигенция. Вы в курсе, какой именно?

— Думаю, тот, который в сборнике рассказов упоминается чаще других. Но эта институция не мой формат.

#книга #рассказы #Улица Некрасова

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 138 (7221) от 29.07.2022 под заголовком «Тайная жизнь петербургских улиц».


Комментарии



Загрузка...

Самое читаемое

#
#
Эротика в обмен на продукты. Как художник Сомов выживал в Петрограде
21 августа 2019

Эротика в обмен на продукты. Как художник Сомов выживал в Петрограде

Русский музей развернул в Михайловском замке выставку к 150-летию Константина Сомова.

Иронический оптимизм от Тарантино. О чем рассказывает фильм «Однажды в... Голливуде»
16 августа 2019

Иронический оптимизм от Тарантино. О чем рассказывает фильм «Однажды в... Голливуде»

В своей картине режиссер противопоставляет жизненную правду - и ее вечную, несокрушимую экранную имитацию.

Перчик под дождем. Как прошел фестиваль «Оперетта-парк» в Гатчине
06 августа 2019

Перчик под дождем. Как прошел фестиваль «Оперетта-парк» в Гатчине

Оперетта хороша в любое время года, но летом - особенно.

Михаил Пиотровский. Не отрекаясь и не проклиная
31 июля 2019

Михаил Пиотровский. Не отрекаясь и не проклиная

Настал важный момент для культуры нашей страны: идет война за то, как она будет развиваться дальше.

Люди земли и неба. Какими были Семен Аранович и Илья Авербах
29 июля 2019

Люди земли и неба. Какими были Семен Аранович и Илья Авербах

Вспоминаем двух советских режиссеров.

Маринист на рейде. 35 картин и рисунков Айвазовского представили на выставке в Кронштадте
03 июля 2019

Маринист на рейде. 35 картин и рисунков Айвазовского представили на выставке в Кронштадте

Участие коллекционеров позволило наглядно показать контрасты художника, которого одинаково занимали темы бури и покоя.

Граф поклонялся искусству. В Эрмитаже представили коллекцию Строганова
27 июня 2019

Граф поклонялся искусству. В Эрмитаже представили коллекцию Строганова

Живопись, акварели, скульптура, фарфор, мебель, редкие книги — все это показывает хороший вкус коллекционера.

Анна Нетребко впервые исполнила в России партию Аиды в опере Верди
13 июня 2019

Анна Нетребко впервые исполнила в России партию Аиды в опере Верди

Это случилось на исторической сцене Мариинского театра на фестивале «Звезды белых ночей».

В особняке Карла Шредера открыли доступ в кабинет хозяина
11 июня 2019

В особняке Карла Шредера открыли доступ в кабинет хозяина

Туда можно попасть с экскурсией просветительской программы «Открытый город».

Открыли архивы: неожиданные повороты в судьбах известных зданий Петербурга
10 июня 2019

Открыли архивы: неожиданные повороты в судьбах известных зданий Петербурга

О том, как решения властей отражались в судьбе самых известных объектов города, можно узнать на выставке.

«Теперь у нас подлецов не бывает». Размышления о спектакле «Мертвые души» в Театре имени Ленсовета
08 июня 2019

«Теперь у нас подлецов не бывает». Размышления о спектакле «Мертвые души» в Театре имени Ленсовета

Спектакль молодого режиссера Романа Кочержевского – это тоска по живой душе в круговороте душ мертвых.

Михаил Пиотровский. Провокация в Венеции
05 июня 2019

Михаил Пиотровский. Провокация в Венеции

Почему присутствие Эрмитажа на Венецианской биеннале вызвало у многих раздражение?