Оглушенные тишиной. Каким оказался первый день без войны

177‑я стрелковая дивизия отметилась на Ленинградском, Волховском и Прибалтийском фронтах. После сражений на Лужском оборонительном рубеже, где ее солдаты проявили исключительное мужество, дивизия билась с врагом на Невском пятачке и под Синявином, вела тяжелые длительные бои в лесах и болотах у железнодорожной станции Погостье, в числе первых штурмом освобождала Любань, за что получила название «Любанская». Потом были бои в скалах и долинах Карельского перешейка, разгром Курляндской группировки противника и освобождение Прибалтики. И, конечно же, дивизия прославилась своим участием в прорыве и освобождении Ленинграда от вражеской блокады… Мне, бывшему начальнику госпиталя 483-го стрелкового полка дивизии, многое есть что вспомнить, но сейчас я хочу рассказать всего лишь о нескольких днях накануне Победы.

Оглушенные тишиной. Каким оказался первый день без войны | С 9 по 17 мая 1945 года советские войска приняли капитуляцию около 1,5 миллиона немецких солдат и офицеров, а также 101 генерала./Фото Олега КНОРРИНГА/ТАСС

С 9 по 17 мая 1945 года советские войска приняли капитуляцию около 1,5 миллиона немецких солдат и офицеров, а также 101 генерала./Фото Олега КНОРРИНГА/ТАСС

Рано утром 30 апреля 1945 года наш эшелон из Выборга прибыл на станцию Вайнеде в Латвии. Начали мы разгружаться и тут же попали под артиллерийский огонь противника… 2 мая, установив орудия на машины или прицепив их к ним, по проселочным дорогам, по разбитому шоссе двинулись к месту назначения. В лесу было сыро, машины буксовали, артиллеристы с трудом вытаскивали их из грязи. Только 4 мая нам дали передышку, хотя какой это был отдых в холодном ночном лесу?

К вечеру 8 мая прибыли на ­место. На всю жизнь запомнил эту поляну, где был овраг с журчащим ручьем. Затопили кухню, стали готовить ужин, но дикая усталость заставила сразу искать ночлег. Меня позвали в землянку, где можно было прилечь на сено. Только устроился, как появился офицер с передовой. «Что‑то немцы не стреляют, может быть, мир?» — сказал он неуверенно. В темноте кто‑то строго на него прикрикнул: «Не болтай лишнего, ложись спать!». Так и не поужинав, мы быстро уснули. Разбудила нас канонада.

Хватаем свои сумки, оружие и выскакиваем на поляну. Ночь перестала существовать. В небе разноцветье — стреляют из всех видов оружия. На поляне повсюду загораются костры. Победа! Все возбуждены — кричат, смеются. Кто обнимается, а кто и плачет. У многих моих однополчан-белорусов война отняла и семью, и дом. Успокаиваю молодого солдата, который с горечью говорит: «Мне некуда возвращаться, деревня сожжена, меня никто нигде не ждет».

Наступил рассвет. Меня вызвали к начальнику штаба. «Возьмите санитарную сумку и с первой машиной отправляйтесь на передовую. Только не расслабляйтесь — оружие должно быть наготове. От этих гадов можно ждать чего угодно. Будем принимать капитуляцию», — сказал он.

Передний край нашей обороны был на возвышенности. У каждого орудия стоял расчет артиллеристов, готовых в любую минуту открыть огонь. Метрах в четырехстах находилась немецкая оборона, но там не было ни одного человека, только множество белых флагов, брошенные орудия и ящики со снарядами. Тишина стояла, какой мы давно не слышали.

Утро выдалось на удивление прозрачным. С нашей возвышенности чуть просматривался вдали город Либава (Лиепая) и хорошо была видна извивающаяся дорога, на которой стали выстраиваться колонны немцев. Я находился в группе среди десяти офицеров. Через некоторое время почти одновременно с немецкой стороны и с нашей прибыли «Виллисы». Из них вышли генералы.

Немецкий подошел к советскому генералу, взял под козырек и сказал через переводчика, что Берлин капитулировал и дальнейшее кровопролитие бесполезно. Наш генерал спросил, на сколько суток немецким войскам, сдающимся в плен, выдан сухой паек. На трое, ответил тот. И попросил разрешения попрощаться с пленными. Я стоял невдалеке и слышал, как немец сказал: «Я воевал вместе с вами и с вами иду в плен». Потом стал пожимать руки, а некоторых офицеров обнимать. «Достаточно», — строго произнес наш генерал. Тот подчинился, и машины уехали.

Пленных было так много, что мы долго не могли тронуться с ­места. Наконец поехали, но вскоре остановились, чтобы пропустить новую группу фашистов. За моей медицинской машиной стоял расчет с пушкой на конной тяге. Какой‑то пленный, увидев это, засмеялся и крикнул: «Иван, где ваши машины?». Тут же появился наш лейтенант. Он остановил едущую с колонной немцев машину с их рюкзаками и приказал нашим солдатам разгрузить ее. Рюкзаки полетели в канаву. Немцы, не ожидавшие такого поворота, замерли. «Разворачивайся! — крикнул лейтенант немецкому водителю, а нашим бойцам: — Живо в машину, пушку на прицеп». Потом пленным с крепким словцом: «Вот где наши машины».

Я немецкий знал плохо, но все же решил спросить у одного, где они воевали. Он понял и стал перечислять: Синявино, Шапки, Тосно, Любань, Погостье. Оказывается, это были те фашистские части, с которыми мы сражались два года, защищая и освобождая от блокады Ленинград. «Мы с вас теперь спросим за все», — сказал я ему.

На подъездах к Либаве обочины дорог были забиты брошенной немецкой техникой. Некоторые наши офицеры, умевшие управлять машинами, пересаживались на них. В город прибыли к концу дня. Нас разместили в одноэтажных домах барачного типа, где еще недавно находился немецкий госпиталь. В одном из бараков была аптека, и я пошел посмотреть, какие медикаменты в ней остались.

Я шел по коридору, где на стене висели портреты Гитлера, как вдруг услышал в последней палате разговор. Рывком открыл дверь: там оказались брошенные немцами их раненые… Вот вам фашистская гуманность по отношению к своим. Так прошел первый день без войны.

Второй мирный день запомнился мне знаковой встречей. Из леса вышли человек тридцать — изможденных и оборванных… Это были жители любанских деревень, захваченные немцами в плен. Мы вызвали замполита полка, который сказал этим несчастным, что наша дивизия освободила Любань и их деревни от фашистов. Приказал всех накормить и скомандовал следовать домой… А я годы спустя получил звание «Почетный гражданин города Любани».

Лучшие очерки собраны в книгах «Наследие. Избранное» том I и том II. Они продаются в книжных магазинах Петербурга, в редакции на ул. Марата, 25 и в нашем интернет-магазине.

Еще больше интересных очерков читайте на нашем канале в «Яндекс.Дзен».

#история #воспоминания #Великая Отечественная война

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 81 (7164) от 06.05.2022 под заголовком «Оглушенные тишиной».


Комментарии



Загрузка...

Самое читаемое

#
#
Мысль об Артабане. Как театрал Жихарев написал «галиматью» по совету Державина
09 августа 2019

Мысль об Артабане. Как театрал Жихарев написал «галиматью» по совету Державина

Трагедия о коварном сборщике податей оказалась «смесью чуши с галиматьей, помноженных на ахинею»

Ретирадник с дверью сбоку. Как в Петербурге XIX века появились общественные туалеты
09 августа 2019

Ретирадник с дверью сбоку. Как в Петербурге XIX века появились общественные туалеты

Сделать этот вроде бы простой шаг в направлении общественного благоустройства было не так легко.

Битва без победителей. Подлинные факты о сражении под Прохоровкой в 1943 году
07 августа 2019

Битва без победителей. Подлинные факты о сражении под Прохоровкой в 1943 году

В знаменитом танковом сражении ни одна из сторон не выполнила поставленных задач. Но оно во многом определило исход Курской битвы.

Безлошадный царедворец. Что Макаренко писал о князе Кочубее
02 августа 2019

Безлошадный царедворец. Что Макаренко писал о князе Кочубее

Известный советский педагог начинал свою учительскую карьеру с того, что служил репетитором в Диканьке - имении Кочубеев на Полтавщине.

Ангел над городом. Как создавали шпиль Петропавловского собора
02 августа 2019

Ангел над городом. Как создавали шпиль Петропавловского собора

По этому рисунку Доминико Трезини был создан первый ангел, сгоревший при пожаре в 1756 году.

Признание после отказа. Почему петербургская публика не сразу оценила Федора Шаляпина
26 июля 2019

Признание после отказа. Почему петербургская публика не сразу оценила Федора Шаляпина

Покорить город на Неве великому артисту удалось не с первого раза.

Азимуты Линдуловской рощи. Как в Ленинграде зародилось спортивное ориентирование
19 июля 2019

Азимуты Линдуловской рощи. Как в Ленинграде зародилось спортивное ориентирование

У его истоков стоял преподаватель туризма ленинградец Владимир Добкович.

Гибель шведской империи: неизвестные факты о Полтавской битве
10 июля 2019

Гибель шведской империи: неизвестные факты о Полтавской битве

Баталия похоронила великодержавные мечты Карла XII.

Здание с драконами и павлинами. История дома Тупикова на Литейном проспекте
28 июня 2019

Здание с драконами и павлинами. История дома Тупикова на Литейном проспекте

При создании декоративного убранства фасадов зодчий словно бы совершенно забыл о практицизме, с головой погрузившись в мир волшебных сказок.

«Но и Дидло мне надоел». Как великий балетмейстер оказался в немилости
28 июня 2019

«Но и Дидло мне надоел». Как великий балетмейстер оказался в немилости

Выдающийся хореограф и педагог в старости был отброшен, как надоевшая игрушка.

Битва при Рауту. Почему тихое место под Сосновом назвали «Долиной смерти»?
26 июня 2019

Битва при Рауту. Почему тихое место под Сосновом назвали «Долиной смерти»?

Забытому трагический эпизод гражданской войны в Финляндии разыгрался здесь в конце зимы - весной 1918 года.

Роковая поездка. Как погибла балерина Лидия Иванова
21 июня 2019

Роковая поездка. Как погибла балерина Лидия Иванова

«В ее танцах жил мятежный, вольный дух», - писала «Ленинградская правда».