23 ноября 1831 года распахнул свои двери первый в Российской империи публичный музей
«Каждый понедельник с 10 часов утра до 3‑х пополудни музеум открыт для всех желающих осматривать оный, — разъяснялось в «Прибавлении к Санкт-Петербургским ведомостям». — В прочие дни, кроме воскресных и праздничных, допускаются те посетители, кои намерены заниматься чтением и выписками в музеуме, где и могут они для сего оставаться, зимою с 10 часов утра до захождения солнечного, а летом с 10 часов утра до 8 часов вечера».
ФОТО Александры ЦУКАНОВОЙ
Создатель музея граф Николай Петрович Румянцев увлекся коллекционированием с молодых лет. Этому увлечению «поспособствовали» и его сорокалетняя государственная служба (он возглавлял Министерство коммерции и Государственный совет, а в бурный период наполеоновских войн на посту канцлера руководил внешней политикой…), и значительное состояние. В своем доме ему удалось создать ценное собрание картин, медалей, монет и минералов. Жемчужиной коллекции стала библиотека, насчитывавшая более 28 тысяч томов. В ее состав входили старинные рукописи, редкие издания XV – XVIII веков, географические карты, чертежи, эстампы.
После смерти Румянцева в 1826 году его единственным наследником оказался его младший брат Сергей Петрович. Зная о желании покойного принести «в дар наукам и Отечеству» свой особняк на Английской набережной (ныне дом № 44) — в нем хозяин занимал только три жилые комнаты, а все остальное было отдано библиотеке и артефактам, — он обратился в Министерство народного просвещения.
22 марта 1828 года Николай I подписал указ об учреждении музея, получившего наименование Румянцевского. Его первым заведующим стал филолог, поэт и переводчик Александр Востоков: еще при жизни графа Румянцева он приступил к описанию рукописных памятников его коллекции, а в 1842 году издал фундаментальное научное «Описание русских и словенских рукописей Румянцевского музеума».
Востоков занимал должность старшего библиотекаря. Именно так, согласно высочайше утвержденному 28 мая 1831 года «Учреждению Румянцевского музея», именовалась должность заведующего. Он служил на общественных началах, зато получал квартиру в особняке на Английской набережной.
В его подчинении состояли двое младших библиотекарей, их помощник, сторожа и писец. Сотрудники занимались обслуживанием посетителей, вели научную работу по каталогизации собрания. Музей содержали на доходы, получаемые от сдачи в аренду квартир в еще одном доме канцлера на Галерной улице, который Сергей Румянцев тоже передал государству (это давало порядка 5 тысяч рублей ежегодно), и средства из бюджета — 8065 рублей в год.
Румянцевский особняк открылся для публики, сочетая функции общественного пространства и научного заведения. Библиотека Румянцева располагала уникальными изданиями, не говоря о собранных канцлером рукописях «всех эпох русской исторической жизни». «Их собрание было, конечно, одной из величайших достопримечательностей Петербурга, — отмечал известный критик, историк искусств Владимир Стасов. — Это было нечто такое, чем наш город мог гордиться наравне с Эрмитажем, с Публичной библиотекой».
Помимо знакомства с библиотекой гости дома на Английской набережной видели картины Алексея Антропова и Владимира Боровиковского, любовались скульптурами Антонио Кановы, изучали собрание монет и минералов (последних насчитывалось свыше 12 тысяч образцов), в роскошных интерьерах слушали публичные лекции…
«Это было нечто такое, чем наш город мог гордиться наравне с Эрмитажем, с Публичной библиотекой…»
Фонды музея, между тем, пополнялись. Летом 1838 года «Санкт-Петербургские ведомости» сообщали о духовном завещании известного мореплавателя Юрия Лисянского: в соответствии с ним музею было передано «собрание редкостей, состоящее из раковин и других предметов, приобретенных во время путешествия кругом Света». Так один из руководителей первого русского кругосветного плавания отдал дань уважения и памяти графу Николаю Петровичу, оказавшему деятельную поддержку экспедиции.
В 1846 году Румянцевский музей возглавил писатель, философ и музыковед Владимир Одоевский. Он обратил внимание на недостаток финансовых средств, требуемых для содержания заведения, что пагубно сказывалось на состоянии особняка и собрания: здание быстро ветшало, залы музея требовали ремонта.
«Когда, бывало, придешь в Румянцевский музей, тебя обдавало холодом и тоской, начиная уже с лестницы его, с сеней, — рисовал нерадостную картину конца 1850‑х годов Владимир Стасов. — Большая зала наверху представляла образец запущенности и разрушения. Высокие своды были наполнены трещинами и пятнами, все полы покривились и потрескались, и, когда один из немногих посетителей проходил по этой зале и по другим, раздавался треск и скрип рассохшегося дерева».
Постепенно родилась идея перевести библиотеку и коллекции из особняка Румянцева в Москву, где в то время не было общедоступных музеев. Сторонниками этого выступили министр народного просвещения Евграф Ковалевский и попечитель Московского учебного округа Николай Исаков. Ученое сообщество столицы возмущалось планами лишить город на Неве столь ценного собрания. Однако Комитет министров в мае 1861 года единогласно счел невозможным «дальнейшее оставление музеума в занимаемом им здании без капитальных исправлений, на которые музеум не имеет ни запасного капитала, ни других средств».
Переезд состоялся через два месяца. Музей разместили в доме Петра Пашкова на Ваганьковском холме напротив Кремля. Здесь он продолжал нести просветительскую функцию, оставаясь доступным для всех: билет на экспозицию стоил 10 копеек, а по воскресеньям вход был бесплатным. Собрание библиотеки стало пополняться обязательными экземплярами каждой издаваемой в России книги.
В 1924 году на основе Государственного Румянцевского музея (как стали именовать его после Февральской революции) была создана Российская публичная библиотека имени В. И. Ульянова (Ленина) — ныне Российская государственная библиотека. Картины и экспонаты распределили между различными учреждениями культуры — Третьяковской галереей, Музеем народов СССР, Кунсткамерой.
Остается добавить, что сейчас в особняке Румянцева находится филиал Музея истории города. А о прошлом здания напоминает надпись на фронтоне: «От государственного канцлера графа Румянцева на благое просвещение».
Читайте также:
Деньги в огне: как в Петербурге избавлялись от вышедших из обращения банкнот
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 212 (8277) от 13.11.2026 под заголовком «На благое просвещение».