В здании Санкт-Петербургского городского суда появилась экспозиция, посвященная его истории
Эту юбилейную дату широкая общественность как‑то пропустила. 1 февраля исполнилось 100 лет Санкт-Петербургскому городскому суду (если быть точными, изначально Петроградскому губернскому, потом Ленинградскому областному и окружному). К этому дню планировали приурочить открытие первой очереди музея, но немного не успели и позднее провели его в узком «семейном» кругу. Прессу не приглашали. И потому корреспонденты «Санкт-Петербургских ведомостей» оказались здесь первыми представителями СМИ. Экскурсию нам любезно согласилась провести судья Куйбышевского районного суда Ирина Воробьева.
За этим столом было оглашено немало суровых приговоров. Но люди, выносившие их, порой сами потом оказывались жертвами репрессий./Фото Дмитрия СОКОЛОВА
Ирина Альбертовна в Петербурге человек известный. На ее счету — множество решений, связанных с защитой культурного наследия города. Стоит ли удивляться, что вторым своим призванием она считает историю? В 2016 году поступила в аспирантуру РГПУ им. А. И. Герцена, за это время успела опубликовать несколько статей в академических журналах и сегодня уже заканчивает работу над диссертацией. Тема — судебная система Ленинграда 1927 – 1932 годов.
— В процессе сбора материалов, — рассказывает она, — мне пришлось поработать в семи государственных архивах. И оказалось, что до меня судами Ленинграда никто не занимался. Большая часть документов, которыми я пользовалась, за десятки лет хранения не была востребована ни разу. Многие к тому же до начала 1990‑х были засекречены. И далеко не со всех гриф «Секретно» сегодня снят…
«Распахивание целины» принесло массу удивительных открытий. Как вам, например, такой факт. В 1917 году, сразу после Октябрьской революции, Ленин своим указом упразднил все царские суды. А уже через несколько месяцев, декларируя создание новых, «народных» судов, позволил им руководствоваться… российскими судебными уставами 1864 года. Разумеется, с оговоркой о «коммунистическом правосознании».
1 февраля 1923 года начал работу Петроградский губернский суд, а внутри города — сеть участковых. Правда, их было не 68, как до революции (тогда они назывались мировыми), а 24. Причина проста — катастрофически не хватало кадров. Однако ленинское указание о том, что «эксплуататорам не может быть места ни в каких органах власти», выполнялось неукоснительно. И потому среди судей не было ни одного (!) представителя старого судейского сообщества. Воробьева нашла в архивах биографии 220 человек из того состава: плотник, маслодел, токарь, портниха… Впоследствии судейский корпус начали пополнять люди, получившие уже советское юридическое образование. А тогда, в первые годы работы, профессиональными юристами (но без судейского опыта!) в губернском суде были всего пять человек, в том числе его председатель Федор Нахимсон.
Вот, на одном из стендов музея — его портрет. А рядом — фотография рабочего заседания в его кабинете. Кстати, кабинет — тот самый, на Фонтанке, 16, где все последующие годы, вплоть до переезда в новое здание на Бассейной, работали председатели нашего городского суда. В экспозиции музея — подлинное, находящееся на учете КГИОП кресло Нахимсона. Сама же фотография — из частного архива судьи городского суда Нины Павловны Ленской, работавшей в 1980‑х годах.
— Мне рассказала про нее бывшая заместитель председателя горсуда Нэлла Семеновна Волженкина, — говорит Воробьева. — Мы нашли потомков Ленской, и они передали нам несколько огромных пакетов, которые много лет лежали неразобранные. Не поднималась рука выбросить! Я стала изучать их содержимое и поняла, что в моих руках — настоящее сокровище. Человек всю жизнь занимался историей городского суда. При жизни Нины Павловны ни один из этих документов не вышел за пределы ее квартиры, и мы только сейчас можем ввести их в научный оборот.
Второй личный архив, который представлен в экспозиции музея, принадлежит Александру Николаевичу Кондакову — вначале он был комендантом, а потом судьей губернского (позже — областного) суда. Как и многие, попал под каток репрессий, был сослан на Соловки, где встретился со своей коллегой Елизаветой Петерсен, осужденной в другом процессе. Обоих расстреляли 4 ноября 1937 года. Сын Кондакова, которому на момент его осуждения было 15 лет, всю жизнь потом искал документы об отце, однако так ничего и не нашел.
Но внуки расстрелянного, Зоя Юрьевна Шатова и Александр Юрьевич Кондаков, дожили до тех времен, когда архивы ФСБ открылись и с делом можно было ознакомиться. Рассказали о прочитанном в соцсетях, Воробьева обнаружила этот пост («Внучка поразительно похожа на деда!» — изумляется она), нашла адрес, написала. И ей принесли огромный архив с множеством фотографий: «Возьмите, нам не надо, мы даже не знаем, кто это».
А на фотографиях почти столетней давности (пережили все тяжкие времена, в том числе и блокаду!) — весь губернский суд. Кроме того — масса партийных методичек, которыми должны были руководствоваться судьи (а они, как известно, почти все советские годы принадлежали к партноменклатуре).
В экспозиции воспроизведена и обстановка зала судебных заседаний. Судейский комплект — три мощных стула с высокими спинками и длинный стол — привезен из старого здания на Фонтанке.
— По воспоминаниям одной из наших судей, которая приходила на работу к своей маме, тоже судье, такие комплекты в 1960‑е годы жгли, — вздыхает Воробьева. — Они остались только в городском суде и у нас, в Куйбышевском. По данным КГИОП, эта мебель — середины ХХ века. Но мне кажется, что она все‑таки дореволюционная. На спинках стульев просто заменяли гербы — вместо царских орлов сначала прикрепили серп и молот, а потом снова орлов, уже новой России.
Пока Ирина Альбертовна — одна в трех лицах: автор экспозиции, ее хранитель и экскурсовод. И это вдобавок ко всем судебным процессам, которые она продолжает вести. Музею, естественно, нужно развиваться — зал, который для него отведен, огромный и может много чего вместить. Но силами одного человека заполнить и организовать это пространство просто нереально…
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 76 (7405) от 27.04.2023 под заголовком «Плотник на страже закона».
Комментарии