В Музее искусства Санкт-Петербурга открылась выставка современной скульптуры
В Музее искусства Петербурга XX – XXI веков открыта выставка «Архитектура мифа. Металл. Камень. Цвет» (0+).
ФОТО Дмитрия ИВАНОВА
Изначально этот проект задумывался как комбинация персональных выставок четырех современных скульпторов — Александра Гордина, Дмитрия Вердияну, Павла Игнатьева и Владимира Колесникова. Однако в процессе работы идея трансформировалась и экспозиция обернулась общим размышлением о том, «как вечные мифологические сюжеты и классические формы трансформируются под воздействием современного взгляда на материал».
Эта концепция определила практически все. И то, что первые экспонаты встречают посетителей уже на лестнице, вовлекая в игру. И то, что из отдельных скульптур Александра Гордина здесь собрались новые сложносочиненные композиции. Например, несколько вполне самостоятельных прежде «Звонарей» объединились в едином порыве (пространстве) и заполнили его неслышимым, но угадываемым перезвоном. «Экклезиаст», в руках которого поблескивает стеклянный куб с двойником главного персонажа внутри («что было, то и будет»), оброс внешней конструкцией, тоже отсылающей к кубу, квадрату и населенной силуэтами сыновей и дочерей человеческих. Получилось вполне современное, геометрическое прочтение древней мудрости, вечного круговорота.
Павел Игнатьев, реставратор и автор памятника Доменико Трезини на Университетской набережной, создал специально для выставки в МИСП инсталляцию, заполонившую весь отведенный ему зал. Она называется «Сублимация детских страхов» и складывается из гипсовых подобий подушек, больших и маленьких, расползающихся, разрастающихся, на вид мирных, но по сути пугающе жестких. Да и прилагающееся к ним видео вряд ли навеет сладкий сон — скорее, кошмар, вереницу смутных образов, всплывающих ближе к рассвету из подсознания. Обычно их расшифровывают, следуя заветам Карла Густава Юнга и опираясь на порожденные древними мифами архетипы.
А мифов на этой выставке, как и обещано названием, в изобилии. У Дмитрия Вердияну, работающего с камнем и искусно проявляющего его фактуру, тяжелую суть, это доисторические мотивы. Отсылки к верованиям, легендам, которые уже никто не может пересказать словами. Тут и каменные кресты, вдохновленные не то теми, что можно увидеть в музеях Великого Новгорода, не то еще более древними памятниками. Тут и подобие палеолитической Венеры, и мраморные аисты на резном деревянном столбе-гнезде.
Александр Гордин обращается к античной мифологии («Леда и Лебедь», «Евтерпия») и библейским сюжетам (уже упомянутый «Экклезиаст», выросший в «Пространство воображаемого», а также вариации на тему Троицы). И тут же, совсем рядом — к «Разговору» Матисса, так что картина, хранящаяся в Эрмитаже, превращается в зародыш мифа. Скульптор включает в свою работу оригинал (репродукцию), в точности повторяет композицию, но меняет цветовое решение и материал. Женщина (женское начало) воплощено в стекле — светлом, полупрозрачном. Мужчина — в черном металле. У Матисса, наоборот, женщина одета в черное, а мужчина — в белом. И получается, что инь и ян в своей современной версии уже не те, что прежде, но вечный спор между ними продолжается, замыкаясь лентой Мебиуса.
ФОТО Дмитрия ИВАНОВА
Московский скульптор Владимир Колесников идет еще дальше. Да, среди его героев — Пенелопа, Понтий Пилат, птица сирин. Но есть и Леонардо да Винчи, чей огромный металлический лик взирает на посетителей сверху вниз. И даже компания скульптур отечественных литераторов: «Пушкин на Кавказе», «Гоголь в Риме», «Достоевский в Баден-Бадене», «Чехов на Сахалине». Черты их лиц узнаваемы. Сюжетные линии, зашитые в сидящие фигуры, тоже легко расшифровываются теми, кто знаком с биографиями писателей, — Пушкин действительно дважды бывал на Кавказе и носил бурку, а Достоевский был азартным игроком, так что неудивительно, что плащ, наброшенный на его плечи, словно бы сшит из игральных карт. Вот только сидят все писатели на… пустоте. Опираясь на края собственных одежд, обходясь без стульев, кушеток и прочей мебели. И мы понимаем, что автор представляет нам не реальных людей, а мифы и легенды, витающие вокруг них.
И, как обещано, выставка демонстрирует разные материалы: камень, металл, шамот, стекло и оргстекло. И разные подходы к ним: от умения выявить суть, характер основы, до игры в ее перевоплощение, обретение новых качеств и выразительных возможностей.
Смотреть на это можно по‑разному. Например, наслаждаясь поиском скрытых смыслов, аллюзий. Или радуясь разнообразию форм — текучих и обобщенных, словно доработанных самим временем; угловатых и рациональных, очевидно порожденных человеческим опытом и умом; остро конкретных, доходящих до пародийности… Вот только в любом случае надо помнить: для того чтобы получить удовольствие от этой экспозиции, зрителю придется стать ее соавтором. Сотворцом, вслед за скульпторами переосмысливающим старые сюжеты, наполняющим их новыми смыслами и ощущениями.
Читайте также:
Выставка о судьбе древней обители и её насельниц открылась в музее «Россия — моя история»
В Петербурге завершился 28‑й по счету Международный фестиваль современного танца
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 161 (8226) от 02.09.2026 под заголовком «Зритель как соучастник».