«Практически стерлась грань»: композитор Светлана Лаврова о новой музыке и фестивале

Завершился Санкт-Петербургский международный фестиваль новой музыки. О тенденциях развития музыкального языка наш обозреватель Светлана РУХЛЯ беседует с композитором Светланой ЛАВРОВОЙ, проректором по научной работе и развитию Академии русского балета им. А. Я. Вагановой, членом попечительского совета фестиваля.

ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА

— Светлана, нынешний фестиваль был 13‑м по счету, что поменялось в этом году?

— Еще недавно он был более радикальным с точки зрения музыкального языка, сегодня стилистика становится более мягкой. Слушатель стал более просвещенным, и приятно осознавать, что фестиваль внес свою лепту в его воспитание. Когда в девяностые мы пытались играть что‑то новое, было сложно завлечь публику на концерты современной музыки, а сейчас приходят много разных людей. Появился целый слой ценителей новой музыки! Однажды мы с Мехди Хоссейни, иранским композитором, художественным руководителем фестиваля, пришли на проект Новой сцены Александринского театра и оказались, можно сказать, «за бортом» — не было ни билетов, ни свободных мест.

С того времени как Мехди стал проводить наш фестиваль, произошло много различных событий, но он демонстрирует редкую мобильность. Например, в ковидный локдаун я была уверена, что фестиваля не будет, а тут звонок от него: «Где твоя пьеса?». За три дня я написала композицию «Невидимая жизнь маленьких сущностей», репетировала с музыкантами по зуму, а когда они играли в пустом зале, по Интернету смотрела трансляцию. Это был потрясающий опыт!

— А что же все‑таки в этом году?

— Практически стерлась грань между чисто экспериментальной музыкой и той, которая может быть интересна всем и каждому. Обе тенденции присутствуют на равных, они, возможно, не так ярко выражены, как например, на концертах «Музыкальной весны», но синтез имеет место во многом потому, что в фестивале принимают участие очень разные композиторы. Его широчайший стилистический диапазон охватывает фактически все существующие на сегодняшний день направления: импровизацию (импровизационный оркестр под управлением Дмитрия Шубина); перформанс (концерт-перформанс графических партитур) и многие другие. Для творчества Мехди Хоссейни характерна яркая фольклорная традиция. На открытии прозвучала его композиция для ансамбля и электроники, написанная на основе курдской музыки. Были и сочинения других авторов, связанные с фольклором. Георгий Долгов представил произведение «Неречена» по сербскому эпосу о лесной богине, имени которой нельзя называть. Отсюда и название «Неречена» — не нареченная. Игорь Мишуков из Пермского края написал опус, озвученный музыкальными инструментами, на которых, по преданию, могут играть только молоденькие незамужние девушки. Это флейты, изготовленные из стеблей борщевика. Очень интересными были композиции от участников из Китая: они отличались машинной четкостью и скрупулезностью, были непривычны для нас ментально. На концертах состоялось множество премьер. В программу фестиваля 2027 года планируем включить также современный танец.

— Недавно в Петербурге прошла премьера хореографического спектакля «Квартира» в постановке Марии Буслаевой на вашу музыку. Вы довольны результатом?

— Мне очень понравилось! Это абстрактная история о существовании разных людей в одном пространстве. У меня довольно много пьес для инструментального ансамбля, где используются флейта, кларнет, скрипка, виолончель, фортепиано. Изначально у Марии была идея поставить хореографию с «Джаст-ансамблем» под руководством Александры Листовой. Но не сложилось по времени, и ребята сделали нарезку из моих произведений, которая звучала в записи. Они перемонтировали музыку по‑своему, и получилось хорошо и красиво: одно переходило в другое без малейших «швов».

— Для меня очевидно, что вы постоянно и весьма отважно экспериментируете. Это поиск «золотого сечения» или желание максимально наполнить звуки эмоционально?

— И то и другое. Я против устойчивых рамок. Самое главное — оставаться собой, все поиски, все перемены должны идти не в какую‑то правую или левую сторону, а в сторону естественности и красоты. Считаю, что композитор — профессия «возрастная»: начинающий музыкант пробует все, и под множеством разнообразнейших влияний не так просто понять, что ближе именно тебе. Должно пройти время.

Я сама себя долго ломала, можно сказать, «придушивала» в плане мелодических решений. Но в какой‑то момент подумала, а зачем? Не так давно поняла, что мы пишем не для того, чтобы находиться в каком‑то сообществе и развиваться в определенных границах, мы пишем для людей. В последние два года я очень полюбила писать оркестровую музыку, хотя никогда раньше не могла этого представить: не находила себя в симфоническом оркестре. Современная музыка требует совершенно другого подхода к инструментам, и мне пришлось найти свой подход к оркестру и выработать другую стилистику.

Мне кажется, я и инструментально стала писать по‑другому: лучше или хуже — не знаю, но иначе. Я перестала бояться быть несовременной, немодной, предпочитаю быть собой. Продолжаю учиться, прислушиваюсь к себе и пишу так, как чувствую. Еще я обрела свой коллектив — оркестр «Дивертисмент», несколько моих произведений у них в репертуаре.

— Как будет развиваться в будущем музыкальный язык, на ваш взгляд?

— Скептически отношусь к будущему как академической, так и новой музыки в привычном понимании. Мы живем в эпоху постпродукции, когда все, что могло быть создано «с нуля», уже существует. Композитор должен использовать опыт прошлого и уметь смешивать совершенно непохожие стили, жанры, подходы так, чтобы это было органично. Сейчас нет никаких жестких законов, и поэтому творить невероятно интересно.

Читайте также: 

Со 2 по 5 июля в Северной столице пройдет ХXXIII петербургский фестиваль джаза «Свинг белой ночи»

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 114 (8179) от 29.06.2026 под заголовком «Музыка в эпоху постпродукции».