ИИ в судейской мантии. Может ли машина навязать свое решение человеку?

Представьте, что вы пришли в суд. От судебного решения зависит, сохраните ли вы квартиру, сможете ли видеться с ребенком или проведете несколько лет в колонии. Судья выслушал стороны и изучил документы. Искусственный интеллект (ИИ) сравнил ваше дело с тысячами других и предложил вариант решения, который одобрил судья. 
Воля государства, подкрепленная «машинным вердиктом». В итоге судебное решение принято.

ИЛЛЮСТРАЦИЯ Виктории Кольцовой/Создано ИИ/ТАСС

Алгоритм для помощника

Данная ситуация постепенно становится вполне реальной. Дело в том, что приказом председателя Верховного суда РФ от 3 сентября 2026 года № 59‑П утверждена Концепция внедрения технологий искусственного интеллекта в судопроизводство. В соответствии с этим документом, ИИ предполагается применять на всем пути дела: от подачи заявления до подготовки и проверки судебного акта. Во II квартале 2027 года планируется открыть всем судам доступ к ИИ-сервисам, а к 2030 году ими должны постоянно пользоваться более 95 % судей. Пока это планы.

Суды работают с огромными массивами документов. ИИ может освободить время судьи для объективной оценки обстоятельств конкретного дела. Но чем глубже технология участвует в подготовке решения, тем важнее независимость суда и гарантии прав граждан.

Еще в мае председатель Верховного суда Игорь Краснов поручил обобщить практику по делам, связанным с ИИ, а в августе ВС объявил конкурс «Алгоритм правосудия. Второе мнение» на создание помощника для проверки назначаемого наказания. Теперь утверждена концепция с гораздо более широким перечнем функций.

ИИ сможет проверять комплектность заявления, рассчитывать госпошлину, искать судебную практику и т. д. Это полезно и суду, и гражданину, который рискует допус­тить ошибку при подаче документов.

Но концепция предусматривает и более чувствительные сценарии. ИИ сможет выделять доводы сторон, искать противоречия в доказательствах, сравнивать проекты решений с судебной практикой, предоставлять статистику наказаний и готовить тексты проектов судебных актов. На этой стадии машина уже влияет на то, какие обстоятельства судья заметит первыми, какие доводы сочтет существенными и какой вариант решения увидит перед собой.

ВС РФ закрепил вспомогательную роль ИИ, обязательную проверяемость результатов, защиту данных и фиксацию взаимодействий. Окончательное решение остается за человеком — это не подлежит сомнению. Однако подпись судьи мало говорит о том, насколько самостоятельно он пришел к соответствующему выводу.

Допустим, судья, рассмат­ривая и разрешая уголовное дело, после исследования доказательств склоняется к четырем годам лишения свободы. ИИ указывает: по похожим делам чаще назначали шесть лет. Статистическая подсказка обладает особой убедительностью. Число на экране выглядит объективным, за ним стоит массив уже принятых решений. Такой ориентир способен превратиться в представление о «нормальном» наказании. Но справедливость требует учитывать обстоятельства дела и личность подсудимого. Судебная практика тоже содержит ошибки и перекосы, которые алгоритм может воспроизводить и масштабировать.

А согласиться проще!

Самое любопытное, что концепция признает риск снижения независимости и инициатив­ности судьи. Но среди мер по снижению этого риска в концепции содержится предложение об обязательной мотивировке отклонения рекомендации ИИ судьей.

Данное положение пока не создает новой процессуальной обязанности. Судья обязан мотивировать само решение, но машинной рекомендации не следует придавать привилегированный статус. Причины ее отклонения допустимо исследовать обезличенно при проверке качества работы системы. Тем более что сама концепция запрещает использовать судебные решения для составления индивидуальных цифровых «портретов» судей — например, оценивать, насколько конкретный судья следует рекомендациям ИИ или отклоняется от статистической практики.

Еще один повод для осторожности — предлагаемые «показатели успеха». К 2030 году 30 – 50 % проектов процессуальных документов планируется готовить с помощью ИИ, причем не менее 80 % таких проектов судьи должны утверж­дать без существенных правок. Для судебного решения такая правка может означать, что судья обнаружил ошибку. Высокая доля принятия машинного текста в равной мере может свидетельствовать и о качестве работы системы, и о доверии к ней без должной проверки. Оценивать судью по степени согласия с алгоритмом опасно.

Что в этой новой системе получит гражданин? Концепция содержит важную идею: сторона должна знать о применении ИИ и иметь право оспорить его выводы. Пока это меры, указанные в матрице рисков концепции, а не подробно прописанный порядок в действующем законе. Следовательно, самое важное еще предстоит определить законодателю.

Если программа проверила орфографию в судебном акте, специальное уведомление едва ли поможет защите прав человека. Иная ситуация, когда ИИ анализировал свидетельские показания, предложил квалификацию, подсказал размер наказания или подготовил существенную часть мотивировки. Участнику дела необходимо понимать, какая система использовалась, какие материалы ей предоставили, какой вывод она выдала и какую роль этот вывод сыграл в решении суда.

Это особенно важно при обжаловании. Как возразить против вывода, о существовании которого человек не знает? Право на защиту требует возможности проверить машинную ссылку.

Доверять, но проверять

Однако желаемая прозрачность имеет и обратную сторону. Концепция требует фиксировать каждое взаимодействие судьи с ИИ. Журнал запросов и ответов поможет восстановить причину ошибки и проверить, что именно предложила система. Но он же может содержать рабочие размышления судьи, связанные с оценкой доказательств и подготовкой решения. Для правосудия важна независимость судьи, а в уголовном процессе действует тайна совещания судей.

Технический журнал и сведения, доступные участникам дела, требуют разных правил. Законодательству предстоит определить порядок доступа, хранения и раскрытия информации при обжаловании.

Есть в документе Верховного суда РФ еще одна деталь. Для борьбы с вымышленными ссылками на законы и судебные решения предложено обязать участников процесса сообщать об использовании ИИ при подаче документов под угрозой процессуальных санкций. Проб­лема реальна: нейросеть может уверенно сослаться на судебный акт, которого никогда не существовало. Но ошибочную ссылку способен привести и человек без всякой нейросети. Ответственность должна зависеть от содержания документа и конкретного нарушения, а правила раскрытия — учитывать значение машинного участия.

Для адвоката важны конфиденциальность и адвокатская тайна. Раскрывать каждое техническое действие, включая проверку грамматики, было бы чрезмерным. При подготовке программой существенных доводов требуется профессиональная проверка их достоверности.

При этом понятные правила прозрачности нужны обеим сторонам: и участнику процесса, и самому суду. Гражданин вправе рассчитывать, что значимый машинный вывод, повлиявший на его дело, можно будет установить и оспорить. Равноправие сторон требует особого внимания к ситуации, когда суд опирается на аналитический материал, недоступный тем, чьи доводы он оценивает.

В концепции предусмотрены закрытая среда для ИИ, проверка источников, испытания и обучение судей. Цифровизация должна облегчать обращение в суд и для тех, кому трудно пользоваться электронными сервисами.

Главное сейчас — выстроить архитектуру доверия: определить границы задач машины, порядок проверки ее выводов, правила хранения данных, возможность возражения и ответственность за конечный результат. Технические решения нужно испытывать на сложных и необычных делах, уделяя особое внимание ошибкам, которые способны повлиять на свободу человека и другие существенные права. По мере внедрения ИИ такие гарантии должны получать ясное закреп­ление в процессуальном законодательстве.

Судебная система вступает в период больших изменений. Об их успешности будут судить по тому, насколько понятнее, доступнее и справедливее станет правосудие для обычного человека. У этого человека должно остаться право быть услышанным, знать основания решения и оспорить ошибку — в том числе возникшую при участии алгоритма.

Судья останется человеком. А вот «человеческий» характер судебного решения будет зависеть от того, кто в действительности исследовал обстоятельства, оценил доказательства и взял ответственность за итоговый вывод.

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 205 (8270) от 03.11.2026 под заголовком «ИИ в судейской мантии».