Главная городская газета

Сплетничали ли денисовцы?

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Общество

Василеостровская эпопея, или строительство идет со скрипом

Смольный озвучил ряд замечаний в адрес компаний, осваивающих намыв на западе Васильевского острова. С момента начала стройки городские власти регулярно выражают недовольство процессом. Читать полностью

Автомагистраль в интересах животного мира

Что такое экодук и как он связан с миграцией лосей? Читать полностью

В Петербурге и Ленобласти оценили экологическое состояние водоемов

Специалисты проанализировали водостоки за первый квартал текущего года. Подробнее о результатах исследования - в нашем эксклюзивном материале. Читать полностью

Черное море осталось без круизов

В навигацию 2018 года морской пассажирский порт Сочи, скорее всего, не примет ни одного круизного лайнера. Причину сложившейся ситуации выясняли «СПб ведомости». Читать полностью

Как меняется отопление в котельных на Саперной

Саперная улица находится в Пушкине. Несколько дней назад она стала центром важных показательных событий, характеризующих тепловую инфраструктуру города. Подробности – в нашем материале. Читать полностью

Сел и поехал. Петербург как «Умный город»

В Северной столице прошел «круглый стол», посвященный требованиям к территориям будущего «Умного города». Как выяснилось, от красивых теорий до реальной практики - огромная дистанция. Читать полностью
Сплетничали ли денисовцы? | ФОТО agsandrew/shutterstock.com

ФОТО agsandrew/shutterstock.com

«Вот мы исследуем мозг. А что мы найти хотим?» – с некоторым даже вызовом обратилась к слушателям открытой лекции в СПбГУ одна из самых популярных в стране лекторов. Когнитивная наука охватывает все, что связано с познанием: психологию, лингвистику, антропологию, нейронауки; ежедневно по каждой из дисциплин выходят сотни научных статей – «их даже прочесть нельзя – не то что обдумать». Мы вот-вот увидим каждый нейрон в мозге, но зачем, если наука не ответила на вопрос – что она хочет в мозге найти? Впрочем, это не мешает задавать другие вопросы. Потому что интересно. Публикуем выдержки из выступления.

«Это говорю я – Маугли, человек!»

– В 1970 году вышел фильм Франсуа Трюффо «Дикий ребенок», что в переводе на научный язык – «маугли». Не по Киплингу, разумеется: «маугли» – это термин, которым называют детей (или выросших из них взрослых), которые долго не имели никакого социального опыта, речевого. Фильм описывает реальную историю, которая произошла в XVIII веке – откуда-то вышел мальчик, дикий, со звериными повадками, он не говорил. Это был зверь или человек?

Человек – это тот, который говорит. Вы мне скажете: нет существ, у которых нет коммуникации, включая инфузорию туфельку. Но я говорю не о коммуникации, а о сложном языке. Человеческий язык устроен не так, как все другие виды коммуникации. В этой связи: ребенок, который никогда не слышал человеческой речи и не был в социуме, – человек или нет? Он может быть «сделан человеком», если на него навалится культура? (В реальности «маугли», несмотря на все старания опекавшего его доктора, говорить не научился. – Ред.)


FOXP2

– Однажды ученые обратили внимание на одну английскую семью, у которой в разных поколениях постоянно происходили какие-то «фокусы» с языком. Не было неприятностей с интеллектом, памятью – только с языком. Один дедушка говорить не мог научиться, другой дедушка заговорил, но лучше бы молчал, у бабушки – дислексия...

У этой семьи обнаружилась поломка, мутация гена FOXP2. И пошла волна публикаций: «Найден языковой ген!». Ну если бы так, это значило бы, что найден ген, который отличает человека от всех других существ. Но праздник длился недолго. Потому что этот ген был найден у котов. Мышей. Шиншилл. Крокодилов... Все они, заметим, не особо сильны в грамматике. Когда стали смотреть еще внимательнее, оказалось, что у зверей – да, есть FOXP2, но другая его версия. Человеческая версия отличается.

На Алтае в пещере (в 2008 году. – Ред.) археологи нашли фалангу пальца девочки и подумали: раз мы умеем секвенировать древние ДНК, то посмотрим, что это за геном. И когда посмотрели – оказалось, что это другой вид людей! (Вид назвали «денисовский человек» по имени пещеры. – Ред.). Он древнее неандертальцев, и в его геноме была часть гена FOXP2, нашего варианта. Может, они вполне себе сплетничали в этой своей пещере. Если это так – то, возможно, мы разговариваем не 30 тысяч, а 300 тысяч лет.

Не так давно в эксперименте у мышей вынули их ген FOXP2 и вставили человеческий вариант. Голосом человечьим мыши не заговорили. Но у них оказался гораздо более широкий акустический диапазон, во-первых, и, во-вторых, они болтали без умолку.


Увидеть существительное живьем

– Есть дети, к которым сейчас очень большой интерес: SLI children, дети со специфическими языковыми нарушениями. У них полный порядок с интеллектом (у части из них он очень высок), нормальные слух и зрение, у них в порядке психика. У них все в порядке – кроме одного: они не могут овладеть своим первым языком. Им овладевает любой здоровый житель Земли независимо от интеллекта. А эти дети не то чтобы вообще молчат, но делают в разговоре странные ошибки, в самом простом.

То есть у них не срабатывает механизм языковых алгоритмов. У нас в голове он заложен, иначе мы бы лет сто учились говорить, и только перед смертью сказали бы «привет собравшимся». Но любой нормально развивающийся ребенок в 2 – 3 года уже говорит «с грамматикой» – а откуда он ее берет? Худший ответ на этот вопрос: «он слышит – вот и говорит». Вот это нет. Он говорит, потому что слышит, – и у него есть генетический механизм в голове, который умеет расшифровывать сложные коды. Ребенок родился, еще не зная, в какую языковую среду попадет, но эти гены – они не «на тему» национальных языков, они «на тему» вообще человеческого языка. Этот виртуальный учебник языка ничего общего не имеет с нашими учебниками. Он написан так, как есть на самом деле. Потому что вопрос: а на самом деле существительное есть? Его кто-нибудь видел живьем? И глаголы, заметим, никто не видел. Значит, это наши выдумки. А может, они неправильные!

Вы говорите: мы видим объекты – вот и существительные. Так, «чаепитие» является объектом? Нет. Но это существительное. Хотя его смысл – в действии, а действие – это глаголы.

Для меня аргумент, если в клинике я вижу пациента, у которого в результате инсульта или травмы «выбило» из головы все существительные. А глаголы – «не выбило», тогда они существуют.


Попка – а не дурак

– Есть точка зрения, что язык был «придуман» не для коммуникации. Для коммуникации он плох. Потому что неоднозначен. Для коммуникации хороша азбука Морзе: тут отстучал – там получил. В языке все зависит от всего – от того, кто сказал, когда, кому... В языке конвенциональность: мы договариваемся, что вот это называется «очки», хотя в очках нет ничего, что намекало бы на это слово.

Возможно, «языковая способность» – это врожденное, это некие базисные правила и способы расшифровки, которые есть у ребенка в голове уже при рождении. Курицу этому не научишь.

Но... А как с обезьянами быть? Есть известный американский проект, в котором обезьяны научились говорить. Не языком – у них неподходящая анатомия, а с помощью компьютерных программ.

А как насчет попугая Алекса, который не так давно умер? Ему на полочку положат разного цвета и формы геометрические фигуры, и хозяйка Айрэн спрашивает: «Сколько зеленых треугольников?». И этот мерзавец отвечает: «Здесь три зеленых треугольника...». Это значит, что он: а) нашу речь понимает, б) к ней способен, с) у него есть абстрактное мышление, и т. д. Это не была простая дрессура, иначе бы и нечего было обсуждать. Попугай был натренирован, но дело в том, что он не должен был натренироваться: у него гортань неподходящая, мозг гладкий, коры нет – у него нет в мозгу аппарата, который способен к фонематическому анализу!


Против лома есть приемы

– В каждом из национальных языков есть ограниченное количество первичных единичек, фонем. Дальше начинается организация языка: фонемы складываются в слоги, слоги в слова, слова в фразы, в тексты. Это очень сложные вычислительные процедуры, происходящие с невероятной скоростью. Как вам удается расшифровать то, что я говорю, – вселенская загадка: в тексте хотя бы есть пробелы, понятно, где слово началось, где кончилось. А какая тонкая артикуляция, какое тончайшее попадание: если я чуть-чуть не туда «моторно» попаду – получится акцент...

Одно из основных замечательных свойств мозга – невероятные компенсаторные возможности. Тут есть противоречие. Может лопнуть крохотный сосудик – и все. А может быть и такой случай, который в каждом учебнике описан: человеку в голову попал лом, порушил в голове все... У человека после такого просто «несколько испортился характер».

Как получается, что люди, после серьезных нейрохирургических операций утратившие левое полушарие, в котором все, что связано с языком, – говорят? Плохо – но говорят! Это потому, что все рассредоточено везде. Если мы поместим любого из вас в томограф и дадим языковое задание – будет полыхать весь мозг. Разговоры о том, что мы используем 3% (или сколько там) мозга, – это все в пользу бедных. Работает мозг весь. Всегда.

Мы рождаемся с одной нейронной сетью и предстанем перед Создателем с совершенно другой. На ней будет то, что мы сами записали. Если мы читали дамский журнал – будет одна сеть, если решали сложные математические задачи – другая. Но на ней будет и то, что мы пили-ели, с кем болтали, в кого влюблялись, цвет губной помады...

Поэтому не надо ходить в фастфуд и общаться с дураками. Ни в коем случае.



Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook