Главная городская газета

Не потерять следы,

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Общество

Не платишь? Поплатишься!

Два петербургских предпринимателя за систематически задержку выплаты заработной платы своим работникам, поплатились свободой. Читать полностью

Россиянам разрешат самим вырубать елки перед Новым годом

Жителям России могут разрешить самостоятельно вырубать елки перед празднованием Нового года. Читать полностью

Вопрос–ответ 18 октября 2017

В этом году красивый и обильный листопад. Дворники мешками убирают опавшую листву с уличных газонов. А зачем? Читать полностью

«От чего бывает вдруг этот горестный недуг...»

Военно-медицинский музей, обычно отличающийся строгой академичностью, предложил на этот раз своим посетителям тему достаточно пикантную. Читать полностью

Паркинг ушел с молотка

Очередные торги Фонда имущества Петербурга, состоялись по программе Смольного в начале октября. Читать полностью
Реклама
Реклама
Не потерять следы, | ФОТО предоставлено ИИМК РАН

ФОТО предоставлено ИИМК РАН

На слово «трасология» энциклопедия выдает: «криминалистическое учение о следах» – понятно, речь о следах на месте преступления. Но в 1930-х годах ленинградские археологи догадались применить методику в поисках других «улик» – следов древнего человека.

Без трасологов, в частности, не было бы сенсации последнего десятилетия – доказательства того, что человек заселил Евразию уже 2,1 млн лет назад.

Нет, человеческих останков так и не найдено, но найдены следы его труда. На сегодня древнейшие находки в Евразии сделаны именно на территории России. Между тем, как уверяют сами специалисты, «назревает кризис российской школы трасологии». Готовить молодых ученых стало значительно сложнее, констатирует археолог старший научный сотрудник экспериментально-трасологической лаборатории Института истории материальной культуры РАН Евгений ГИРЯ.

– Евгений Юрьевич, можно для начала про археологическую трасологию?

– Трасология – от слова trace («след»). Направление зародилось внутри криминалистики: там трасологи изучают следы на гильзах, ножах, топорах, а мы на каменных орудиях, костяных и т. д. Представьте себе, что весь период существования человечества – «сутки». Так вот с письменной историей мы живем лишь секунду, а все остальное время жили без истории и в основном с каменными орудиями. Большинство из них вы не всегда отличите от обычного камня, а мы не только «распознаем» инструменты, но и «расследуем», как их использовали. Мало кто задумывается над этим, но археология – по-настоящему фундаментальная наука. Кроме археологов, никто не может обеспечить современному человечеству достоверную информацию о таком давнем его прошлом. Правда, эта информация очень простая: мы не можем сказать, о чем думал тот человек, во что верил, на каком языке говорил. В нашем распоряжении лишь материальные свидетельства – археологические источники. Следы – один из них.

Следы бывают намеренные, «для дела», следы обработки: вы расщепляете камень, шлифуете. Бывают следы от использования: ножик затупился. А есть следы, которые я называю «неспециализированным неутилитарным износом»: кольцо носим – оно трется, бьется обо что-то. И, находя древние вещи, мы эти три вида следов определяем: эта вещь была новой, вот эту использовали, вот эту переделали...


– Ошибка возможна? Думали, что след оставил человек, а на самом деле – животное, насекомое.

– Очень маловероятно. Следы животных и насекомых мы различаем. Или, к примеру, керамика: создается по природным законам, но невозможно такое стечение обстоятельств в природе, чтобы без участия человека получилась керамика.


– Доказательством существования человека в Евразии больше 2 млн лет назад стали не человеческие останки, а осколок верблюжьей кости. Как это было?

– Речь о фрагменте ноги древнего верблюда, вымершего вида. Самый низ ноги. В этой части и мяса нет, так что использовали ее не для еды. Но вот зачем ее попилили-порезали каменным орудием – непонятно. Как бы сухожилие обрезали.

Интересна сама по себе история находки.

Нашел эту косточку в 1950-е годы замечательный специалист Николай Кузьмич Верещагин, сотрудник нашего Зоологического института РАН. Мощный мужик был, охотник, в 99 лет ездил на сафари в Африку. Он до ста лет не дожил месяц. Этот крепкий дядька работал на карьере под Ростовом-на-Дону, это был известный палеонтологический источник, сейчас его уже засыпали. И, собирая кости, находит вот эту – превратившуюся уже в минерал. И явно Верещагин увидел порезы и что-то заподозрил. Во всяком случае не выбросил, хотя кость была непоказательная, сломанная. Отправил ее в Ленинград лаборантам. И никому ничего не сказал. В те времена предположить, что следы на кости оставил человек, было немыслимо: считалось, что человека такой древности быть не могло.

А в начале 2000-х сотрудник Зоологического института археозоолог Михаил Саблин этой костью заинтересовался, обратил внимание на следы, определил их и для верности обратился к нам. Внутри кости оставался песок, который позволил привязать ее к определенному слою. Я изучил порезы и также понял: это не природные следы, Миша прав. Скажем, если бы это были «погрызы» животного – ну так хищников с одной челюстью не бывает, следы зубов были бы сверху и снизу. Так Саблин открыл для науки артефакт, найденный Верещагиным. В 2010 году мы издали статью. В начале 2000-х было найдено несколько стоянок на Тамани и в Дагестане – приблизительно того же возраста, там довольно много очень примитивных орудий. Это результаты исследований наших археологов Х. А. Амирханова, С. А. Кулакова и В. Е. Щелинского. Уже издано несколько монографий и несколько десятков статей.


– Что это было за существо, которое 2 млн лет назад подрезало верблюду сухожилия?

– Мы не знаем. Я их называю «обезьянки». Мы не антропологи, это они должны ответить. Вот найдут человеческие останки...


– Почему их так и не находят?

– Ну так те товарищи не обязаны были помирать именно в том месте, где мы копаем. Вот в Грузии повезло: там возле Дманиси нашли несколько черепов – это были не очень крупные «обезьянки». Их возраст – 1,8 млн лет. Считалось, что это крайняя южная точка и самое раннее время обитания человека в Евразии. А верблюжья косточка указала: древние люди селились и севернее, и раньше.


– Это открытие оспаривали?

– Саблину было чего опасаться. Есть ведь научная зависть, есть другие школы, и Миша не сразу этот материал обнародовал. Есть, знаете, такой аргумент: «Я не верю». У меня на это один ответ: «Наука не вопрос веры». Не верите – объясните, как в природе могли бы появиться такие следы.

Нам ведь еще повезло: следы очень характерные, древний человек будто расписался: использовалось специфического вида каменное лезвие – кривое, если им раз проведешь, получается вилкообразный след. Пока я не сделал эксперимент с помощью копии древнего орудия, не мог понять, как такой след мог получиться. Показательно, что в то же время, когда вышла наша статья, работу о таких же следах опубликовали испанские археологи.


– Вам при мне из-за границы звонили, с лекциями приглашали. Ценят российскую школу трасологии?

– Здесь – «родина метода», но теперь есть и другие сильные школы – французская например, испанская. Правда, за рубежом – отдельные исследователи, а у нас официальный статус лаборатории. Но «нас осталось мало – мы да наша боль», шесть человек. А для отдела нужно бы человек 20.

У нас – кризис школы. В Университете лет 60 читался курс «Трасология», была кафедра с возможностью специализации по трасологии – единственная в мире! На нас, правда, давили, не давали в дипломах писать «археолог», только «преподаватель истории и обществоведения». Но образование Университет давал основательное, главное – из нас готовили исследователей. Это особый вид деятельности – не заполнение клеточек при выборе уже сформулированного ответа из нескольких возможных, чему теперь учат, начиная с ЕГЭ. Нужны не «зубрилки картонные», а исследователи, обученные поиску и пониманию новых смыслов.

Я читал курс по трасологии в Университете 18 лет. Уже несколько лет этого курса нет. А значит – традиция прерывается. Что такое школа: деды — носители знаний и традиций, среднее поколение и ученики. Сейчас руководство ИИМК РАН героически сохраняет стариков – хоть на часть ставки. Но где взять молодежь? Те, кто особо упорен, ходят, бедные, на часть ставки, на три тысячи рублей, и параллельно где-нибудь подрабатывают.


– Прискорбно. Особенно если помнить, что все в Ленинграде начиналось.

– Еще задолго «до нас», в XIX веке, археологи обращали внимание на следы – скажем, на блеск на каменных серпах. В нашем городе палеолитом, то есть каменным веком, начали всерьез заниматься благодаря Федору Кондратьевичу Вовку, ученику и соратнику Габриэля де Мортилье – одного из основоположников научной археологии. В начале ХХ века Вовк приехал из Франции и основал здесь свою школу. Среди учеников – Петр Петрович Ефименко, он в свою очередь был учителем Сергея Аристарховича Семенова, основателя нашей лаборатории. Выражаясь языком церковным, петербургская школа имеет прямую линию «рукоположения», идущую от самых истоков палеолитоведения. Именно Семенов собрал все доступные в то время способы изучения следов, создал единую методику – «археологическую трасологию», его монография «Первобытная техника» получила всемирную известность.

На самом деле плохо-то уже не раз бывало, но все как-то восстанавливалось. После 1937 года в институте многих больших ученых «не стало», некоторые после лагерей возвращались – и вступали в строй. Глеба Анатольевича Бонч-Осмоловского (в 1924 году нашел на территории Крыма останки неандертальца; в 1933-м был репрессирован. – Ред.) из ссылки пустили только «на 101-й км», так он тайно приезжал в Ленинград работать со своими коллекциями. Люди, у которых он ночевать останавливался, рисковали.

Сейчас мы выживаем за счет того, что в институте развиваются новостроечные экспедиции (по закону, перед любым строительством археологи должны изучить территорию на предмет наличия там древних памятников; для археологии это прямые деньги. – Ред.). Мы в них не участвуем, потому что пришлось бы бросить свою науку – получается, «паразитируем» на коллегах. Метод трасологии, безусловно, украшает страну. Но не кормит. Мы пытаемся вести свои школы – в общей сложности я лет 15 выезжаю с учениками со всей страны в различные экспедиции, в последнее время – в экспедиционный лагерь под Ростовом-на-Дону, там комплекс этноархеологический «Затерянный мир»: восстановлены дома палеолита, неолита и более поздних эпох. «Прицепляемся» к какой-нибудь экспедиции и работаем-учимся. Аспиранты, стажеры из Владивостока, Барнаула, Новосибирска, Магадана, Калининграда, Москвы сами оплачивают дорогу и половину проживания.

Вы знаете, рано или поздно все археологи должны будут уметь проводить трасологические исследования. Потому что с развитием цифровых технологий и оптической аппаратуры это становится проще делать.


– На аппаратуру деньги нужны.

– Вот это верно. Зарубежные коллеги могут нас обогнать прежде всего в технических возможностях. В трасологии очень важно качество фотографии, в том числе «микроскопической». Чтобы показательно. Теперь снимки уже в 3D делают. Но мы пока держимся на уровне. Умудряемся вытянуть информацию старыми методами.


Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook