Главная городская газета

Наша вечная боль

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Общество

Василеостровская эпопея, или строительство идет со скрипом

Смольный озвучил ряд замечаний в адрес компаний, осваивающих намыв на западе Васильевского острова. С момента начала стройки городские власти регулярно выражают недовольство процессом. Читать полностью

Автомагистраль в интересах животного мира

Что такое экодук и как он связан с миграцией лосей? Читать полностью

В Петербурге и Ленобласти оценили экологическое состояние водоемов

Специалисты проанализировали водостоки за первый квартал текущего года. Подробнее о результатах исследования - в нашем эксклюзивном материале. Читать полностью

Черное море осталось без круизов

В навигацию 2018 года морской пассажирский порт Сочи, скорее всего, не примет ни одного круизного лайнера. Причину сложившейся ситуации выясняли «СПб ведомости». Читать полностью

Как меняется отопление в котельных на Саперной

Саперная улица находится в Пушкине. Несколько дней назад она стала центром важных показательных событий, характеризующих тепловую инфраструктуру города. Подробности – в нашем материале. Читать полностью

Сел и поехал. Петербург как «Умный город»

В Северной столице прошел «круглый стол», посвященный требованиям к территориям будущего «Умного города». Как выяснилось, от красивых теорий до реальной практики - огромная дистанция. Читать полностью
Наша вечная боль | ФОТО из архива редакции

ФОТО из архива редакции

Наверное, так оно и должно быть: в День Победы мы вспоминаем о героях и подвигах Великой Отечественной, а сегодня, в День памяти и скорби, – о ее жертвах. За юбилейными фанфарами мы не должны забывать о цене Победы. Исследователи полагают, что точное количество жертв той войны до сих пор не установлено, и число 26 миллионов, фигурирующее сегодня, не окончательное. Речь об этом шла на «круглом столе» в петербургском агентстве ТАСС, посвященном годовщине начала Великой Отечественной войны.

Как напомнила доктор исторических наук Юлия Кантор, до сих пор не подсчитано даже точное число жертв Ленинградской блокады. Доподлинно неизвестно, и сколько мирного населения погибло во время Сталинградской битвы. Единственная монография об этом, «Засекреченная трагедия», подготовленная историком Татьяной Павловой, вышла не так давно крошечным тиражом триста экземпляров.

– После войны власти СССР были крайне не заинтересованы в том, чтобы называть подлинное количество жертв, понесенных нашей страной, – считает давно занимающийся этой темой профессор Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого доктор исторических наук Борис Ковалев. – В первую очередь, чтобы не дать повода нашим бывшим союзникам, ставшим врагами в холодной войне, заподозрить нас в слабости. Мы должны были казаться сильными, чтобы ни у кого не было мысли снова развязать против нас войну.

А на местах были свои причины занижать, а иногда и попросту скрывать количество жертв. Ибо оно свидетельствовало о том, что порой спасению гражданского населения не уделялось достаточного внимания. Что многих жертв можно было бы избежать, если бы не элементарное головотяпство, а то и вовсе трусость или паника, охватившие местных руководителей. К примеру, после войны не вспоминали, что для срочной эвакуации беззащитных пациентов психиатрических интернатов часто не хватало транспорта... А потом они попали в руки врага и были замучены.

– Вопрос о цене Победы порой очень неудобный. Ибо он сопряжен с выяснением того, насколько была готова наша страна к началу войны, каковы истинные причины тяжелых поражений Красной армии в первые месяцы, почему таким колоссальным было число наших военнопленных, – считает Юлия Кантор.

Нельзя сказать, что академическая наука остается в стороне от этих тем. Но исследования серьезных ученых выходят мизерными тиражами. Издателей можно понять: с подобных книг большой прибыли не получить. И прилавки книжных магазинов завалены порой низкопробным историческим чтивом, в котором неискушенному читателю трудно отличить правду от вымысла...

Вполне нормально, что у нас, как и везде, хотят гордиться героями и не очень любят вспоминать о трагедиях. Но ведь это две стороны одной медали! Ни то ни другое не должно предаваться забвению.

После войны преступления фашистов протоколировались в специальных «Актах о злодеяниях...». Они составлялись под эгидой Чрезвычайной государственной комиссии, по всей стране в этой работе участвовали больше семи миллионов человек. Однако тему гибели наших военнопленных потом как будто отодвинули в тень. А ведь и они достойны простой человеческой памяти.

В Ленинградской области до сих пор не увековечены многие места их гибели. А ведь в одном только Гатчинском районе в концлагерях погибли 80 тыс. человек! Между тем братские могилы зарастали, их сравнивали с землей. В Скворицах на останки пленных наткнулись спустя много лет после войны, когда рыли котлован под многоквартирный жилой дом... В Выре во время оккупации фильтрационный концлагерь находился на той территории, где теперь музей «Домик станционного смотрителя». Только недавно, в ноябре 2013 года, около музея появился деревянный поминальный крест...

– Тему оккупации всегда старались обходить стороной, – говорит гатчинский краевед Андрей Бурлаков. – Был в оккупации – значит попадешь под подозрение «компетентных органов». Долгие годы это было как клеймо, за которым – ограничения при приеме в вузы, на работу, вступление в комсомол, партию...

Когда в 1980-х годах, занявшись первыми краеведческими исследованиями, Бурлаков беседовал со старожилами, люди очень неохотно рассказывали о том времени. Боялись сказать лишнее. Многие просили: только не надо публиковать, пока мы живы.

– Трагедия оккупации коснулась и моей семьи: у нас погибли двенадцать человек, – пояснил гатчинский исследователь. – Когда мой дед, дошедший до Берлина, вернулся с войны, родной дом в Суйде был пуст. Его старшего брата нацисты повесили в Гатчине с табличкой «партизан», младшего казнили в Суйде за то, что украл лепешку. Сестру с сыном угнали в рабство... И что, это можно забыть? А теперь чиновники, к которым я безуспешно обращался за помощью в издании своей книги «Гатчинский край в годы оккупации», говорят мне: «Тема неактуальная. Зачем будоражить людей? Напишите лучше о героях».

Однако дело не только в «забывчивости». Даже про героев подчас помнят весьма избирательно – для галочки.

– В январе прошлого года я приехал в село Кобрино в день 70-летия его освобождения от фашистских захватчиков, – рассказал Андрей Бурлаков. – И был неприятно поражен: на местном воинском мемориале, где лежат герои-освободители, все было покрыто глубоким снегом. Пришлось позвать местных школьников и вместе с ними взяться за уборку. Потом я заглянул в администрацию, где мне без тени смущения ответили: «А у нас только послезавтра будет праздник, тогда и уберем».

В нынешнем году ко Дню Победы под Гатчиной хотели поставить памятник тем деревням, которые некогда стояли в районе и были стерты войной с лица земли. Определили место – там, где когда-то существовала деревня Красный Хутор; собрали исторические материалы. И – отложили до будущих времен. Теперь, наверное, до следующей круглой даты...


Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook