Из Петрограда в Петроград, вокруг света

Эта история настолько потрясающа, что удивительно, отчего по ней до сих пор не сняли блокбастер. Не сняли — пока: говорят, Спилберг интересовался. А документальные фильмы российские есть. И не так давно, почти одновременно и не сговариваясь, два человека описали в своих книгах эту историю — эпопею спасения почти тысячи петроградских детей Американским Красным Крестом.

Из Петрограда в Петроград, вокруг света  | РЕПРОДУКЦИЯ ФОТО из книги В. Липовецкого «Ковчег детей...»

РЕПРОДУКЦИЯ ФОТО из книги В. Липовецкого «Ковчег детей...»

На грани разрыва

Наша газета писала в прошлом году о выставке «Над нами Крас­ный Крест», посвященной 85-летию окончания невероятной одиссеи ребят, которые уехали из голодного Петрограда на вос­ток на три месяца, а вернулись через два с половиной года с за­пада, обогнув земной шар.

Что любопытно: выставка от­крывала череду мероприятий, посвященных 200-летию установ­ления дипломатических отноше­ний между Россией и США (это­му посвящена и наша рубрика), но сами события происходили, когда дипотношения были на гра­ни разрыва. И если в начале XIX века старая Российская империя обдумывала, стоит ли призна­вать молодые Штаты, то во вто­рой декаде XX века уже мощное государство США с недоверием смотрело на юную Советскую Россию.

И — наверное, как всегда, ког­да речь идет о спасении, — мно­гое совершалось в этой истории не благодаря, а вопреки. И от со­бытий дух захватывало, будто ты на американских горках, как го­ворят русские. Или на русских горках, как говорят американцы.

Две книги

Года три назад из Израиля в Пе­тербург ненадолго приехал Вла­димир Липовецкий — журналист и моряк. Собрал прессу и сказал примерно так: ребята, я ношу эту историю в себе уже четверть ве­ка, сам в Израиле выпустил кни­гу, но очень небольшим тиражом; возможно, Петербург тоже заин­тересуется этой историей, тем более что она имеет отношение к вашему городу. (Город действительно заинтересовался — книга вышла в издательстве «Азбука».)

У Липовецкого — две кру­госветки на счету, десятки раз был в Японии, США, Австралии, Новой Зеландии. Ходил на кито­бое, а это каторжная работа: суд­но — «ванька-встанька», два че­ловека из команды просто с ума сошли буквально...

«Это я к тому рассказываю, что­бы вы поняли: я повидал достаточ­но, чтобы даже к чудесным вещам относиться взвешенно и спокой­но, — утверждал тогда Владимир Абрамович. — Профессия моряка вообще учит все взвешивать — держать фарватер».

Однако история спасения пет­роградских детей потрясла мор­ского волка настолько, что заста­вила работать в архивах разных стран, искать участников собы­тий, хотя к самому Липовецкому прямого отношения не имела.

Зато имела прямое отноше­ние, например, к петербургско­му преподавателю Ольге Молки- ной. Это ее семейное дело. Оль­га Ивановна без всякого пафоса так и заявляет: «Если бы не Аме­риканский Красный Крест, не было бы моей семьи, не было бы и меня». Ее будущие дедушка и бабушка, тогда еще подростки, познакомились именно в том пу­тешествии из Петрограда в Пет­роград через весь земной шар.

Так родились две книги: .Липо­вецкого «Ковчег детей, или Неве­роятная одиссея» и «Над нами Красный Крест» Молкиной (толь­ко что вышло второе издание).

«Вопреки»

1918-й год, послереволюцион­ный Петроград. Эпидемии и страшный голод.

Первое «вопреки»: кадетская либерально-буржуазная благо­творительная организация Все­российский союз городов, уже объявленная большевиками рас­пущенной, умудряется устроить выезд почти тысячи детей из Пет­рограда на Урал и в Сибирь — там сытнее. На каникулы. Сейчас бы сказали, в летние оздорови­тельные лагеря; тогда говорили — в колонии, которые называли даже не оздоровительные, а пи­тательные.

18 и 25 мая с Финляндского вокзала на восток отправились два поезда; в одном — 450, во втором — 420 детей от трех до шестнадцати лет; с воспитателя­ми, учителями и медицинским персоналом.

Поезда санитарные, теплушки; из особых удобств разве что кой­ки: они на пружинах, приспособ­лены для раненых — чтобы тряс­ка не очень тревожила.

Второе «вопреки»: именно в конце мая 1918-го, когда один из поездов приближался к Челябин­ску, город захватил мятежный Отдельный чехословацкий кор­пус. Но после сложных перегово­ров белочехи все же пропускают поезд из красного Петрограда в Миасс, где и надлежало располо­житься колонистам. Вторая груп­па обосновалась в небольшом санаторном месте Курьи под Ека­теринбургом.

И было счастье — потому что было лето. Воспитатели, пока могли, скрывали от детей, что их все безнадежнее отрезают от до­ма фронты начавшейся граждан­ской войны. В августе скрывать перестали. Педагоги собрали де­тей и сообщили: к родителям вы сейчас вернуться не сможете. Од­ни ревмя ревели от такой вести, другие радовались тому, что учеб­ный год откладывается. Но и пос­ледние скоро перестали лико­вать, потому что обеды станови­лись все скуднее, дни все холод­нее (а с собой были только летние вещи), здание колонии забрали под госпиталь для раненых.

Осенью 1918 года две много­численные колонии преврати­лись в рассеянные по разным местам мелкие группы детей и воспитателей — так легче было прокормиться и найти приют.

— Как только начались труд­ности, некоторые воспитатели покинули колонию, — рассказы­вает Ольга Молкина. — Правда, таких было меньшинство. К счастью, местные благотворители по­могли с теплой одеждой.

АКК

Почти тысяча детей осталась на неизвестное время без родите­лей; и почти две тысячи родите­лей (не считая прочих родственников) на неизвестный срок ли­шились детей. Переписка стала практически невозможной.

Только зимой 1919 года роди­тельскому комитету удалось на­ладить связь со штабом Амери­канского Красного Креста во Владивостоке, его сотрудники работали в составе Американ­ской сибирской миссии и зани­мались тем, ради чего эта меж­дународная организация и была основана в 1863 году швейцар­цем Анри Дюнаном: помогали ра­неным и гражданскому населе­нию вне зависимости от их при­надлежности к той или иной воюющей стороне. Что, правда, не мешало и не мешает постоян­но подозревать Красный Крест в политических играх.

В начале 1919 года руководи­телем АКК в Сибири был журна­лист Райли Аллен, а его ближай­шими помощниками — Берл Брэмхолл и Ханна Брайан Кэмп­белл, которую впоследствии ко­лонисты будут называть «мама­ша Кэмпбелл» — за ответствен­ность и бдительность.

— Райли Аллен, узнав, что в Сибири и на Урале сотрудники Красного Креста встречали раз­розненные группы голодных, плохо одетых и испуганных де­тей, явно не местных, решил: миссия Красного Креста не толь­ко в том, чтобы содержать госпи­тали, ной в том, чтобы спасти по­павших в беду детей, — расска­зывает Ольга Ивановна.

Очередное «вопреки»: в воен­ное время Аллену удается отпра­вить из Владивостока в места расположения колонистов не­сколько железнодорожных со­ставов, груженных самым необ­ходимым (едой, одеждой, меди­каментами) и не самым насущ­ным (игрушками).

«Американские горки»: отъев­шись на летнем отдыхе после го­лодного Петрограда, а затем опять голодая так, что некоторые уже подворовывали где придет­ся — колонисты вдруг получают и еду и нормальную одежду. От людей в странных широкополых шляпах и с ужасным произноше­нием.

Постоянно отправлять составы из Владивостока в глубь страны было, как сейчас бы оценили, «нерентабельно», а поскольку в Петроград пути не было, решили доставить самих колонистов по железной дороге во Владивос­ток. Куда они и прибыли летом 1919 года. И еще почти год жили на полном обеспечении Красно­го Креста. Это не были каникулы: американцы устраивали детей в местные школы и училища.

— Жили припеваючи, — пере­дает воспоминания колонистов Ольга Молкина. — Развлекались, танцевали, пели, читали. Возни­кали романы. Возможно, именно тогда мой дедушка Юрий За­водчиков обратил внимание на мою бабушку Олю Копосову... Как видно на фотографиях, дети вполне упитанные. Но, напри­мер, моя бабушка, которая явно не выглядит недокормленной, все же была внесена в длинный список нуждавшихся в дополни­тельном питании: американцы сочли, что ей каких-то витаминов не хватает.

Пионерии тогда не было, зато колония погрузилась в скаутское движение. Одним из самых ак­тивных бойскаутов был Леня Якобсон, будущий выдающийся балетмейстер. Который позже, как и другие колонисты, скрывал, что участвовал в той одиссее. И в анкетах аккуратно писал, мол, в Америке никогда не был. Хотя был, был.

Через два океана

...Апрель 1920 года. Японцы за­хватили Тихоокеанское побере­жье и высадились во Владивос­токе. Американский Красный крест получает приказ от своего начальства покинуть город.

И что делать с детьми — к сло­ву, гражданами той страны, с ко­торой у Соединенных Штатов дружбы отнюдь не намечалось? У детей нет денег. Нет докумен­тов. Да ничего нет.

И Аллен принимает решение: детей не бросать. Отправить их в Петроград по Транссибирской магистрали невозможно, нуда ни­чего, земля круглая, в Петроград можно прибыть и с другой сторо­ны. Правда, уже не по железной дороге, а морем. Точнее, океа­ном. Точнее, двумя океанами.

— Ни Россия, ни Америка, ни одна другая страна не захотели предоставить пассажирское суд­но для перевозки детей, — гово­рит Молкина.

И опять «вопреки»: Аллен фрах­тует сухогруз — и где! В Японии, с которой у США отношения бы­ли натянутые, а у Советской Рос­сии — и вовсе никаких.

Сухогруз «Йомей-Мару», в тем­пе переоборудованный под пла­вучее жилище, с японской коман­дой отправляется из Владивосто­ка. 13 июля 1920 года началась вторая часть одиссеи. Самая яр­кая и странная часть, и опять же с множеством «вопреки»: востор­женные встречи русских детей на всем пути следования — в Япо­нии (всего-то 15 лет прошло с русско-японской войны); в США, где колонистов письмом привет­ствовал президент Вудро Виль­сон, уже тяжело больной; в Баль­боа, где колонистов закормили экзотическими фруктами. Везде экскурсии, концерты, подарки.

Особо ценный груз

Груз «Йомей-Мару» — дети — был и особо ценным, и «особо опасным». Представьте себе: сотни подростков на корабле! Бомба! За всеми не уследишь, и какой-нибудь отпрыск возьмет да и свесится на канате на страш­ной высоте; или пристроит стул на борту так, чтобы покачивать­ся над океаном. Говорят, молодо­му Райли Аллену петроградские дети седых волос-то прибавили.

Никто за борт не упал. Но не­счастий все же не миновали: еще в Сибири брат и сестра отрави­лись ядовитыми ягодами; один мальчик умер от болезни сердца; один — от плеврита. Однако са­мая нелепая гибель произошла уже в гостях, в Америке.

Павлуша Николаев в день свое­го 15-летия отправился навес­тить нового приятеля — одного из американских солдат, охра­нявших колонистов. Солдату самому-то было лет 18 — 19; русского происхождения, с ним можно было болтать по-нашему. Именинник Павлуша, вооружив­шись шваброй, в шутку изобра­зил стрелка; солдат в шутку тоже прицелился. Из своего ружья, на­стоящего. Случайно нажал на ку­рок... Потом парня самого едва уберегли от самоубийства.

Домой

Судно двигалось к Петрограду. А не задержаться ли, например, во Франции? — подумывали сотрудники Красного Креста. Вдруг большевистская власть падет, отношения с Россией наладятся — и все пойдет своим чередом. Какое там! Дети буквально заста­вили Аллена и его помощников продолжать путь домой.

Последним «пред российским» пунктом была Финляндия, кото­рая приняла детей с прохладцей, но все же выделила бывший им­ператорский санаторий в Халиле.

Там дети жили несколько меся­цев, пока на каждого из Пет­рограда не пришло письмо, сооб­щающее, что родители живы; а если погибли — то все равно бу­дет кому встретить. Лишь после этого колонистов начали пере­правлять в Россию.

Зимой 1921 года в районе ны­нешнего Белоострова по переко­шенному мосту через реку Сест­ру (она же — русско-финская гра­ница) перешла последняя группа петроградских детей. С одной стороны моста их «передавали» плотные финские пограничники; по другую сторону встречали ху­дые оголодавшие красноармей­цы. Каждый ребенок, нагружен­ный подарками от Красного Креста, передавался по привы­чной системе, отработанной еще во время загранпутешествия. Тогда, чтобы дети не потерялись во время прогулок, каждому да­ли жетончике порядковым номе­ром; и сходили с судна и входи­ли на него строго по порядку... Тринадцатый, четырнадцатый, шестнадцатый... А где пятнадца­тый? Стоп! Ищем пятнадцатого.

Так было и здесь, на реке Сест­ре. После слезного прощания с сотрудниками Красного Креста. Тут бы написать — «больше спа­сатели и спасенные никогда не виделись», но это не так. Аллену не довелось, он умер в 1966 го­ду, но спустя полвека после того путешествия Берл Брэмхолл, ус­пешный бизнесмен, приехал ту­ристом в Россию в надежде най­ти тех детей. Он ходил по главной улице Ленинграда Невскому про­спекту — и вглядывался в лица пожилых: может, кого узнает? Или кто-нибудь его узнает? Без­результатно. Он отправился в главный театр — Ленинградский театр оперы и балета — может, там? Потрясающе, но в тот вечер в театре шел «Спартак». Постав­ленный бывшим колонистом Якобсоном. Но и тогда они не встретились.

Встреча колонистов, к тому времени уже бабушек и дедушек, с Брэмхоллом, который был стар­ше своих воспитанников лет на десять—пятнадцать, но дедуш­кой не стал, потому что детей у него, кроме тех, петроградских, не было, — состоялась во второй его приезд в Россию. Газеты об этом писали — от «Ленинских искр» до «Правды».

Это был 1972 год. Брэмхолл ус­пел повидать бывших колонистов за шесть лет до своей трагичес­кой смерти. Именно она дала но­вый виток всей этой истории.

В 1978 году моряк Владимир Липовецкий зашел на судне в Си­этл. И — случайность: капитан был занят, и потому американ­ский лоцман, который, по тради­ции, приносит на прибывшее судно свежую прессу, отдал газе­ту Липовецкому. «Зверски убит 80-летний Брэмхолл и его жена!» — кричал заголовок. Убийца — сосед, молодой сумасшедший. Когда Липовецкий узнал, кем был Брэмхолл для тысячи рос­сийских детей, — он стал, по соб­ственному определению, «рыца­рем этой истории».

— Мы с Липовецким работали над книгами параллельно, — вспоминает Ольга Молкина. — Он как журналист, а я как «чело­век изнутри». Наши книги совер­шенно разные, и в этом нас не на­зовешь конкурентами. Тем более что мы — друзья, знакомы с 1980 года. У Липовецкого первая часть книги основана на беседах с ко­лонистами, а вторая — фикшн, фантазия на тему. У меня — толь­ко документалистика.

Ольга Молкина решила напи­сать книгу, когда поняла: больше спросить не у кого, остались лишь воспоминания о личных бе­седах с колонистами и их запис­ки; остались архивы. И она реши­ла восстановить эпопею. Повто­рим — из чувства, что не было бы той истории, не было бы и ее семьи и ее самой.

— Эта история показывает, как связаны человеческие судьбы с судьбами отечества, мира, — го­ворила Ольга Ивановна на недав­ней встрече нескольких потом­ков колонистов в Музее истории города, Петропавловской кре­пости. — В каждой семье есть своя история, может, не такая глобальная и уникальная, но ее можно и нужно оставить в семье, хотя бы в виде приведенного в порядок фотоархива. Тогда связь времен не прервется...

В этом «сугубо семейном про­екте» Молкиной и другим потом­кам колонистов помогали очень многие — начиная от работников музеев и библиотек до сотрудни­ков генеральных консульств. Создан (кстати, одним из потом­ков — Глебом Викторовичем Драпкиным) великолепный сайт www.colonia.spb.ru. Есть намере­ние провезти выставку «Над на­ми Красный Крест» по всему маршруту петроградских детей.

Но главное — одни потомки ко­лонистов неустанно ищут «своих», потомков, как и они. Но делают это не только ради себя: мир ма­ленький, люди из одной части земного шара помогают людям из другой его части; их внуки пишут об этом книги; их правнуки и пра­внуки тех, к кому эта история не имеет никакого отношения, чита­ют о ней на сайте и делают глав­ный вывод: нет границ между го­сударствами, а есть граница меж­ду добром и злом.

Материал был опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости»
№ 108 (3900) от 18 июня 2007 года.


#Красный Крест #Россия #Америка

Комментарии

Самое читаемое

#
#
Не спеша по скоростной. Как проходит строительство платной трассы из Петербурга в Москву?
23 Мая 2018

Не спеша по скоростной. Как проходит строительство платной трассы из Петербурга в Москву?

На подходе к Петербургу магистраль далека от готовности, и дорожникам придется очень постараться, чтобы открыть движение хотя бы к концу нынешнего года. К задержке могли привести как уточнения проекта...

Прощайте, Даниил Александрович
06 Июля 2017

Прощайте, Даниил Александрович

В ночь на 5 июля в Петербурге на 99-м году жизни скончался писатель Даниил Гранин.

Юность, красота и успех
06 Июля 2017

Юность, красота и успех

Интервью с Алёной Корневой, чья исследовательская работа «Я знал и труд, и вдохновение…» прочно укрепилась в пятёрке самых читаемых материалов на сайте

Спектральный анализ по сходной цене
15 Июня 2017

Спектральный анализ по сходной цене

В советском уголовном праве было понятие «исключительный цинизм». Оно представляло собой квалифицирующий признак, усугубляющий вину. В УК Украины и Белоруссии оно осталось, из УК РФ — исчезло.

Муринский прокол
15 Июня 2017

Муринский прокол

Второй въезд в Мурино из Петербурга построят к осени

Уйти достойно
31 Мая 2017

Уйти достойно

Хотя в России упрощен доступ к обезболивающим препаратам, это не облегчает страдания пациентов

Экологическая «прививка»
29 Мая 2017

Экологическая «прививка»

В Петербурге завершился VIII Невский международный экологический конгресс, организаторами которого выступили Межпарламентская ассамблея (МПА) стран - участниц СНГ и Минприроды РФ.

Уберут ли Uber?
23 Мая 2017

Уберут ли Uber?

На сегодня сервис заказа такси Uber работает почти в 400 городах и 68 странах мира. На него с удовольствием переходят потребители...

Метро на вырост
18 Мая 2017

Метро на вырост

Конечная станция Ф-2 - второй очереди Фрунзенского радиуса - в 70-процентной степени готовности.

Ладожский клин
12 Мая 2017

Ладожский клин

Одно из мероприятий в преддверии празднования 90-летия Ленобласти получится грустным. Тональность международной конференции по Ладоге, которая открылась сегодня в Москве и собрала многих видных учены...

Детство кончилось
10 Мая 2017

Детство кончилось

Парадоксально, но затормозить развитие некоторых детей можно, впихнув их в группу сверхраннего развития.

Военные архивы
03 Мая 2017

Военные архивы

Где хранятся документы о военных и участниках Великой Отечественной войны