Главная городская газета

Гирька на весах Фемиды

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Общество

Мат посреди урока

В России в очередной раз собираются вводить уроки шахмат - во всяком случае такую задачу поставила министр образования Ольга Васильева. Читать полностью

Взглянуть на Кремль свысока

Позволяет новая экскурсия в Москве Читать полностью

Культурный феномен России

Наш бывший земляк, побывав в очередной раз в Петербурге, решил поделиться своими впечатлениями о любимом городе. Читать полностью

Кто ж его снесет...

Российские ученые осмысляют продолжающуюся в США «войну с памятниками» Читать полностью

«Пакет» для пенсионеров

В РФ намерены организовать систему туров, ориентированных на людей с низкими доходами Читать полностью

365 дней до «дембеля»

Тридцать первых призывников Петербург отправил на воинскую службу буквально под фанфары. Оркестр играл старинные марши... Читать полностью
Реклама
Реклама
Гирька на весах Фемиды | РИСУНОК Бориса ЭРЕНБУРГА

РИСУНОК Бориса ЭРЕНБУРГА

Равноправие перед судом сторон обвинения и защиты - краеугольный камень любой цивилизованной системы правосудия. В том числе, разумеется, и российской. Однако тот, кто по роду работы постоянно бывает в наших судах, прекрасно знает, что действительность резко отличается от академических постулатов. Пресловутый обвинительный уклон остается нашей «доброй» традицией. А к адвокату сплошь и рядом относятся с подозрением, чуть ли не как к пособнику преступника. Автор этих строк сталкивается с подобным отношением едва ли не ежедневно.

Как известно, театр начинается с вешалки...

Помещения, занимаемые судами, создаются по определенному организационному плану, который, как думается, призван обеспечить комфортные условия для всех участников процессов. Те, кому в нашем городе приходилось работать в судах в лихие 1990-е годы и ранее, прекрасно помнят тесные, узкие и душные коридоры, где часто негде было даже стоять. И вот - новое здание Невского районного суда. Удобные залы судебных заседаний, таблички на дверях, обозначающие, что здесь комнаты для свидетелей, а здесь - для прокуроров. Но где же комната для представителей защиты? Такой просто нет. Адвокаты сидят на стульях вдоль стен наравне с другими посетителями дворца правосудия. А ведь до начала судебного процесса им и с доверителем надо бы основательно пообщаться, согласовать позицию, да и с документами поработать...

Почему такая несправедливость? Ведь, по закону, защита и обвинение имеют равные права. Но даже те, кто занимался планировкой помещений в здании, невольно (или вольно?) указали адвокату на его место.

А как оно, пресловутое равенство сторон, выглядит в судебном процессе?

...Судом слушается дело об умышленном убийстве. Мой подзащитный - мусульманин, глубоко верующий человек. Это отчасти и послужило причиной преступления. Свидетельские показания дает его жена, отвечающая поочередно на вопросы защитника и государственного обвинителя.

- Скажите, пожалуйста, - обращаюсь я к ней, - как ваш муж относится к религии?

Казалось бы, вопрос вполне безобидный, но председательствующим он отводится как не относящийся к делу.

Место представителя государственного обвинения в зале суда находится напротив места защиты. Мы сидим с прокурором, как говорится, «глаза в глаза». После того как вопрос адвоката судьей отведен, прокурор смотрит на меня с торжествующим видом, будто предвкушая свою личную победу над своим процессуальным противником. Мне становится понятно, с чем именно связаны такие эмоции обвинителя, уже после того как он, многозначительно переглянувшись с судьей, дословно и с расстановкой повторяет только что заданный мною вопрос. Но на этот раз судья никак не реагирует. Вопрос не отводится, и свидетель на него отвечает.

Что своим поведением в зале суда желает продемонстрировать прокурор? «Глубокое взаимопонимание» обвинения и правосудия? Но торжество законности эта «дружба» вряд ли обеспечит.

В ходе судебного следствия по другому делу председательствующий задал вопрос, имеются ли у участников процесса какие-либо заявления и ходатайства. Ни у кого ходатайств не оказалось, включая и представителя государственного обвинения. Но судью это, видимо, не устроило.

- Ну как это так, уважаемый прокурор, вы же планировали заявить ходатайство! - обратился он к гособвинителю.

Прокурор - миловидная молодая женщина, видимо, только-только начинающая работать в суде.

- Нет, уважаемый суд, - ответила она, - у меня нет ходатайств.

- Я вас не понимаю, у вас же было ходатайство. Напомню, вы планировали вызвать в судебное заседание свидетеля Н. Так?

Прокурор краснеет, теряется, но со смущенным взором соглашается с председательствующим, кивая головой на его подсказки. Он формулирует ходатайство от имени стороны обвинения, тут же его рассматривает, принимает решение о его удовлетворении и откладывает слушание по делу на другую дату. Можно не сомневаться - обвинительный приговор в голове у судьи уже созрел.

Вспоминается и дело о нарушении правил охраны труда, повлекшем смерть человека. Изучение материалов показало, что предварительное следствие допросило лишь тех свидетелей, которые были выгодны обвинению. Разумеется, в судебном процессе я неоднократно ходатайствовал о вызове свидетелей со стороны защиты. Они явились и дали показания, которые очень серьезно расшатывали позицию обвинения.

Однако со стороны судьи и прокурора последовали странные вопросы:

- Скажите, пожалуйста, а кто вас попросил прийти в суд и дать показания в качестве свидетеля? Подсудимый или его адвокат? А-а-а, понятно. А они вам говорили, что именно вы должны сказать в суде?

Предвзятый подход и недоверие к свидетелям защиты (между прочим, уже предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний), таким образом, были налицо...

Стоит ли удивляться тому, что доля оправдательных приговоров в настоящее время у нас около 0,5%. Между тем в 1937 - 1953 годах в СССР она составляла 9 - 10%. Как-то, общаясь с одним из судей, я привел указанные цифры и поинтересовался его мнением на этот счет. «Ну что я могу сказать? - ответил он. - Видимо, следствие стало работать намного чище».

Я не разделяю точку зрения своего собеседника. Напротив, считаю, что в последние полтора-два десятилетия качество работы органов расследования существенно снизилось и продолжает неуклонно падать. Такого же мнения придерживаются многие мои коллеги, в том числе и те, кто, как и я, не один год в свое время отработал в системе следствия. Дела, в рассмотрении которых нам сегодня приходится принимать участие, сшиты порой «на живую нитку» и неизбежно должны были бы развалиться в суде. Если бы он был таким, каким должен быть исходя из духа и буквы закона.


Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook