Интересное положение

В ближайшее воскресенье наша страна отметит День матери, учрежденный президентским указом в 1998 году. И вся нынешняя неделя будет отмечена чередой мероприятий, так или иначе с ним связанных. Встреча в «Книжном клубе на Австрийской» в их перечень не попала, так как прошла немногим раньше. На ней состоялась презентация книжного проекта врача одной из городских женских консультаций, акушера-гинеколога с 20-летним стажем Марины КОМОВОЙ (публикуется под фамилией Свешникова). Первая книга проекта называется «Готовимся к беременности» — но автор предупредила, что «книги не столько врачебные, сколько мировоззренческие»: на объяснение некоторых вещей слов (медицинских терминов), видимо, уже не хватает. Вместе с другими читателями рассуждениям врача внимала наш обозреватель Анастасия ДОЛГОШЕВА.

Интересное положение | ФОТО АВТОРА

ФОТО АВТОРА

Дотация поможет. Временно

— Слава богу, что сейчас много говорят о проблеме рождаемос­ти. Но, на мой взгляд, дотации (ко­торые нужны, безусловно) — это даже не мера, это полушаг.

Изменится ли ситуация с рожда­емостью из-за дотаций? Исходя из опыта своей работы могу сказать: нет. Во всем мире демографы этот вопрос изучали: сдвиг рождаемос­ти возможен, но всего на несколь­ко лет. Родят те, кто и так потенци­ально был готов завести второго ребенка и кого государство своими финансовыми выплатами оконча­тельно убедило сделать этот шаг.

«Почему женщины не рожают?» — вот основной вопрос. По своей природе человек делает то, что ему нужно и от чего ему хорошо, и старается избегать того, что ему мешает. Получается, что женщи­ны не рожают потому, что это как бы мешает, осложняет жизнь, и не только финансово. Меня удивила статистика по Петербургу: из тех, кто идет на аборт, деловых жен­щин и женщин с минимальным за­работком — меньшая часть. Ока­залось, что аборт делают чаще всего домохозяйки со средним достатком — то есть те, которым, как считается, ничто не мешает.

Международная благотвори­тельная организация «Спасите де­тей», которая ежегодно составляет рейтинг стран по вопросу безопас­ности материнства (оценивается не только медицинское обслужива­ние, но и многое другое — вплоть до участия женщин в политической жизни страны), поставила Россию в этом году на 27-е место (в 2003 году у нас было 24-е место). Вмес­те с нами Тринидад, Панама, Даге­стан. Молдавия и Украина — выше.

Кроме того, тенденция во всем мире и в нашей стране — заводить детей после 30 лет — останется и впредь. Потому что такова жизнь: девушка сначала стремится встать на ноги, устроить свою жизнь.

Это целый клубок проблем, из которого одними дотациями не выпутаться. Моя книга называет­ся «Готовимся к беременности», но это не медицинское пособие.

И я имела в виду не женщину или семью, которая ждет ребенка. Я имела в виду все общество.

В мире виртуальных эстрогенов

— Сейчас всплеск интереса к тому, что и как чувствует еще не рожден­ный ребенок. С какого момента за­кон защищает жизнь человека? В разных странах по-разному: с того или иного месяца развития зароды­ша, с рождения... Получается, пока закон не берет эту жизнь под защи­ту — жизни будто бы и нет?

Между тем мы уже немало зна­ем о той жизни. Петербургской ас­социации перинатальной психо­логии и медицины более 10 лет, а мировая ассоциация — значи­тельно старше. Результаты рабо­ты иногда такие, что их не объяс­нить с точки зрения только меди­цины, жестко стоящей на позиции материализма. Вообще я не знаю среди своих знакомых ни одного врача, который, проработав 10 — 15 лет, не подверг бы некоторые наши постулаты сомнению.

...Ребенок с 26 недель самосто­ятельно слышит, к концу беремен­ности матери ребенок полностью улавливает эмоциональный отте­нок речи окружающих мать людей и 30% фонетической нагрузки. Но больше всего меня удивили ре­зультаты работы специалиста- невролога, директора Института трансперсональной психологии: он занимается неврозами и, ис­пользуя различные методы (ауто­генный, «погружение»), находит истоки многих проблем в перина­тальном возрасте. Человек может вспомнить, что с его мамой про­исходило на каком-то месяце бе­ременности, и даже описать си­туацию. Я про себя говорю, что «мои мозги испорчены медици­ной, они все равно требуют дока­зательств», — но я слышала запи­си работы с такими пациентами. Причем делалась проверка: бесе­довали и с матерями пациентов; спрашивали, что с ними происхо­дило во время беременности.

...Рассматривая только меди­цинский аспект беременности, мы будем ходить по кругу. Ко мне сей­час приходят девушки и молодые женщины — а я еще наблюдала бе­ременность их мам и вижу, как на нынешних молодых отразились проблемы их матерей. Особенно заметны гормональные дисфунк­ции у девочек — в тех случаях, ког­да мы усиленно поддерживали бе­ременность их мам всяческими ле­карственными средствами.

Есть выражение: «мы живем в мире виртуальных эстрогенов», то есть женских гормонов. Действи­тельно, с момента активного ис­пользования женщинами гормо­нальной контрацепции в сточных водах крупных городов мира фик­сируют очень высокую концентра­цию эстрогеноподобных веществ. И чем это грозит? Пока — вопрос.

Назад, к жрецу Гиппократу

— История медицины чрезвычай­но увлекательна, она показывает изменение взгляда человека на самого себя.

В античности в храмовой медици­не практически не было воздействия на тело человека: врач-жрец работал с душой и через нее влиял на тело.

Но, эволюционируя, человек все больше погружался в мате­рию, и наступил момент, когда те­ло стало ленивее отзываться на работу с душой. Начался новый этап развития медицины: жрец погружал человека в то, что мы сейчас назвали бы гипнотическим сном. То есть тело немножко «от­ключали», и в момент сна оно, как считали жрецы, общалось с все­ленской мудростью и исцелялось.

Но шло время, и тело все мень­ше и слабее откликалось на призы­вы души. Наступил новый этап: ве­личайший человек, жрец Гип­пократ, вывел медицину из храма и начал работать с телом. Это было началом современной фармакологии: до Гип­пократа травы использо­вались для воздействия не столько на тело, сколь­ко на психику. Стефан Цвейг об этом писал: ес­ли изначально врач и жрец были единым, то по­том они стали идти парал­лельно, а затем врач стал выступать против жреца. Пути медицины и религии разделились.

Медицина накопила ог­ромный опыт воздейст­вия на тело человека, на­училась великолепно на­носить точечные удары по болезни. Но мне ка­жется, сейчас медицина, как тот витязь на распу­тье. Если мы дальше сто­им на жестких позициях материа­лизма, то путь просматривается хо­рошо: пластическая хирургия, за­местительная терапия, трансплан­тация — то есть мы создаем мате­рию. И понадобится не так много времени, чтобы мы научились де­лать искусственные органы и, на­верное, искусственного человека.

Мне кажется, мы должны выйти на совершенно новый уровень ме­дицины, и я вижу его в том, что на­зываю «креативной медициной», хотя коллеги меня часто ругают, по­тому что это «непонятно что такое». А для меня это слияние современ­ной медицины с тем, что она пред­ставляла собой когда-то. Мне ка­жется, остался тонкий мостик в ту храмовую медицину, и этот мостик — искусство и, в частности, театр. Это и психология, и психотерапия, и арт-терапия. Это не только психоэмоциональное влияние; искус­ство воздействует и с точки зрения физики — ритмом (а ритм есть и у музыки, и у живописи, скульптуры, спектакля), искусство воздейству­ет цветом и светом. Влияние искус­ства на человека требует изучения. И художник ответственен за тех, кто с его искусством соприкасается.

Во времена храмовой медици­ны душа взывала к телу. Теперь тело взывает к душе и не может достучаться. А через искусство достучаться можно: прием у вра­ча многих пугает, а поход в театр, кажется, не испугает никого.

Дети индиго

— Общее название моего книжно­го проекта — «Книги для будущих и настоящих родителей детей ин­диго». Сейчас много говорят об этом явлении — рождении детей, которые своим поведением и спо­собностями очень озадачивают родителей. И я этим, разумеется, интересуюсь: по первому образо­ванию я педиатр.

Существует ли этот феномен на самом деле? И если да — то поче­му он возник? Вопросов больше, чем ответов. Есть очень много пси­хологических исследований, но ме­дицинских практически нет. Меди­цинская наука больше рассматри­вает гиперактивность и пытается выяснить: гиперактивный ребенок —  больной или его просто нужно иначе воспитывать? Врачи, родите­ли, педагоги запутались: какое от­клонение от нормы — болезнь, а ка­кое — особая одаренность?

Это очень важный момент: ино­гда родители гиперактивного ре­бенка мечутся — лечить ли его? А вдруг лечением отобьем всю ода­ренность? Не лечить? А вдруг у ре­бенка патология? Все индивиду­ально, и все надо смотреть в комп­лексе: и тело, и развитие, и твор­ческий потенциал, и поведение, и адаптивность к миру.

В США больше 20 лет изучают явление детей индиго, но, навер­ное, отсчет можно вести с 1930-х годов, когда в Америке появилась лаборатория по изучению особо одаренных детей. Особо одарен­ные были всегда, просто сегодня их стало больше.

Чтобы родители оценили слож­ности, который испытывает осо­бый ребенок, я обычно привожу та­кой образ: представьте себе гон­щика Шумахера, который оказал­ся в центре Петербурга за рулем «копейки». При всех своих талан­тах он вряд ли далеко уедет. Дать ему «Феррари»? Но на наших ули­цах из этого тоже ничего хороше­го не выйдет. По крайней мере для окружающих. И что остается — связать Шумахеру руки, чтобы не суетился? Это тот путь, которым в свое время пошли Штаты: проле­чили целое поколение этих неспо­койных детей, а потом столкнулись с депрессиями и суицидом — и по­няли, что путь лекарств не оптима­лен. Наверное, оптимальный путь — двусторонний: объяснить «Шу­махеру», что в центре города на «Феррари» не проедешь, но и не сажать его в «копейку», дать что-нибудь более скоростное.

У нынешних детей огромный творческий потенциал, много воз­можностей. Но это как бомба за­медленного действия: ребенок приходит в этот мир с огромным ко­личеством энергии, которая сама по себе ни хорошая ни плохая, ее можно направить на что угодно. И куда она пойдет — зависит от нас.

Какого-то медицинского анализа, определяющего, особый ребенок или нет, не существует. И, навер­ное, это хорошо. Я всегда говорю: если к каждому ребенку относиться как к особо одаренному, от этого вы­играет и ребенок, и общество.

Материал был опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости»
№ 217 (3764) от 21 ноября 2006 года.


#«Готовимся к беременности» #Марина Комова #День матери

Материалы рубрики

Комментарии



Загрузка...

Самое читаемое

#
#
Июнь — на лето плюнь? Каким будет первый месяц лета в Петербурге
01 Июня 2018

Июнь — на лето плюнь? Каким будет первый месяц лета в Петербурге

Если говорить о прошедшей весне в целом, то - грех жаловаться - впечатление от нее осталось замечательное. Правда, холодный март отсрочил приход весны и заставил горожан немало побурчать по этому пово...

Антарктида, Антарктика
09 Августа 2017

Антарктида, Антарктика

О том, что не расскажут фотографии, рассказали люди, которые работают непосредственно на Шестом континенте: сотрудники Полярной морской геологоразведочной экспедиции.

Мне, пожалуйста, немножко хуцпы
20 Июня 2017

Мне, пожалуйста, немножко хуцпы

В Тель-Авиве прошла крупная конференция стартапов. Было чему поучиться

Вам не в музей, а в Минобороны
06 Июня 2017

Вам не в музей, а в Минобороны

Во II конкурсе «Start-up СПбГУ» победили самоочищающиеся стены

Ты записался в кластер?
24 Мая 2017

Ты записался в кластер?

Более 550 предприятий Петербурга вошли в новые объединения

Умный Горный
05 Мая 2017

Умный Горный

Апрель, начавшийся Днем дурака, петербургские студенты завершили «Интеллектуадой вузов Санкт-Петербурга».

«Научных школ в России много»
27 Апреля 2017

«Научных школ в России много»

Большинство российских ученых, как я заметил, люди оседлые. Держат родные, друзья, жилье, а если ты руководитель — то и команда.