Я прятала хлеб от себя. Блокадный декабрь в Ленинграде – от первого лица

Вспоминаю страшный декабрь 1941 года. Слез нет, как не было их и тогда, в первую блокадную зиму. Только на долгие годы осталась в сердце печаль по родным и друзьям, ушедшим из жизни в ту лютую пору.

Я прятала хлеб от себя. Блокадный декабрь в Ленинграде – от первого лица | ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА

ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА

Тогда я не боялась бомб, бесконечных налетов и обстрелов. Чтобы переждать их, вместе с годовалым сынишкой и другими жильцами дома спускалась на первый этаж, где был длинный коридор со сводчатым потолком. Потом перестала уходить из комнаты - не хотела постоянно будить спящего ребенка. Садилась около его кроватки и думала - если разбомбят, то обоих сразу. Это чистая правда, что не боялась обстрелов, потому что презирала фашистов. И не хотела в панике бежать от их бомб, как это делали мои соседи.

Однажды я возвращалась из магазина, и бомбежка застала меня на мосту через Фонтанку. Немец летел низко - его даже было видно. Находящиеся рядом люди распластались там, где шли, с ужасом следя за самолетом. А я с малышом в одной руке и бидоном с дрожжевым супом в другой гордо, не упав и не склонив головы, продолжала переходить мост. Я не хотела, чтобы этот зверь, прилетевший разрушать наш прекрасный город, убивать его жителей, видел наше унижение и страх. Голодный ребенок и бесконечная ненависть к врагу каждый день поднимали меня с постели и давали силу идти за кусочком хлеба, в котором почти не было муки.

От голода началась бессонница. Я стала прятать хлеб... от себя - так безумно хотелось есть. Убирала его в чемодан, а чемодан в шкаф. Дверцу запирала на ключ и придвигала к ней детскую кроватку...

В комнате холод - замерзает вода в стакане. Освещение - коптилка, похожая на лампадку. Я хожу по комнате, поглядывая на шкаф, где лежит малюсенький кусочек хлеба. Он притягивает меня к себе как магнит. Но открыть шкаф, съесть хлеб - значит потерять самое дорогое - сына. И все же я отодвигаю кроватку, берусь за дверцу... и тут же отдергиваю руку. Что я делаю, превращаюсь в животное? Вот это и нужно тем, кто пытается сейчас завоевать нашу страну, поставить Ленинград на колени. Шкаф закрыт. Обессиленная ложусь в постель.

Вскоре пришла другая беда: не стало воды. Собираю снег на развалинах Знаменской церкви - до Фонтанки далеко, с ребенком не дойти. Пока было чем топить печурку, воду кипятила. Но что это была за вода? Серого цвета с зелено-желтыми разводами. Как мы ничем не заболели - непонятно. Но вот соседи принесли весть: в полуподвальном помещении одного из находящихся рядом домов появилась вода. Беру большую кастрюли и, оставив заснувшего малыша в комнате, бегу за водой.

В абсолютной темноте стоит большая молчаливая очередь. Воду несут в чем попало, боясь пролить даже каплю. Подошла и моя очередь. В кастрюлю потекла вода, но в этот момент стоящий рядом со мной мужчина зажег спичку, намереваясь закурить. Очередь увидела меня, и что тут началось! Одни кричали: «Она здесь не живет - не давайте ей воды!». «Отнимите кастрюлю и гоните прочь!» - вторили им другие. Кто-то быстро закрыл кран. Кто-то ударил меня в спину... И вдруг раздался мужской голос: «Товарищи, что мы делаем? Мы не даем воды матери, у которой муж на фронте, а дома маленький ребенок. В кого мы превращаемся - в зверей?». Мужчина взял у меня кастрюлю и подставил под струю воды. Я выходила из помещения при полном молчании.

В январе 1942-го умерли родители моего мужа, жившие на ул. Красной Конницы. Я с трудом дошла до их квартиры, взяла паспорта и на следующий день отправилась на Старо-невский в Смольнинский райисполком. Шла одна, потому что носить сына на руках уже не могла. На полдороге мне попался мужчина с большими санками, что-то везущий в бумажных пакетах. Когда он поравнялся со мной, один пакет упал на землю и из него высыпалось несколько сухарей из черного хлеба. Все, кто был рядом, бросились за сухарями. Я ухватила четыре и пошла быстро, насколько могла, боясь, что у меня их отнимут. Сухари были большие, из настоящей муки. Я размочила их в воде и с грустью смотрела, с какой жадностью ест сухари мой сынишка.

В феврале 1942 года по Ладожскому озеру нас на открытой грузовой машине вывезли из Ленинграда. Была метель, шофер сбился с дороги, и мы вместо двух часов ехали четырнадцать. Мой сын был завернут в одеяло и привязан к санкам. Он уже не только ходить - сидеть не мог. Я расстегнула пальто и легла на ребенка, чтобы закрыть его от ветра. В Жихарево приехали утром. Всем дали по большой кастрюле жидкого гороха. Мы с сыном съели немного, чтобы не заболеть.

Потом всех посадили в теплушки и повезли в глубь страны. Но мы с сынишкой были настолько слабы, что нас не рискнули отправить дальше и оставили в Вологде. Но все же мы добрались до места эвакуации в башкирский город Белебей. Там был богатый продуктовый рынок, где еду можно было обменять на вещи, но у нас ничего не было. По аттестату мужа я получала 300 рублей, а ведро картошки стоило 270.

Двухлетний сын, похожий на маленького старичка, понимал все. Когда я уходила за хлебом, он терпеливо ждал меня, сидя в кровати. Когда возвращалась, он внимательно следил, положу ли я сверток с хлебом на стол. Тогда он подходил к столу, брался ручонками за его край и молча не сводил глаз со свертка. Уж лучше бы просил - так тяжело было смотреть на него. Мы съедали нехитрый наш обед, садились рядышком и я начинала рассказывать сыну сказки.

В 1945 году мы приехали домой в Ленинград. Вернулся из армии муж. Мы снова были счастливы. Но вскоре пришлось расстаться с Ленинградом. Мужа перевели на работу в Москву. И здесь блокада напомнила нам о себе.

У сына обнаружили ревмокардит. После шести лет лечения предупредили - в сорок лет может наступить рецидив. Наш Виктор окончил школу с медалью, потом был университет, кандидатская диссертация, работа в институте археологии, поездки в экспедиции, научные публикации, подготовленная докторская... и за несколько часов до отъезда в очередную экспедицию смерть от инфаркта в 45 лет. И сколько таких безвременно ушедших, переживших в детском возрасте немыслимые тяготы блокады и войны...

К сожалению, фашизм и в наши дни еще жив, не дайте ему шансов.

#блокада #память #Великая Отечественная война

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 227 (6336) от 05.12.2018 под заголовком «Я прятала хлеб от... себя».


Комментарии



Загрузка...

Самое читаемое

#
#
На полшага впереди. История «железнодорожного» подарка Сталину
26 Декабря 2018

На полшага впереди. История «железнодорожного» подарка Сталину

Огромное цветное панно «Поезд в пути», размером четыре на шесть метров, было преподнесено от работниц-активисток женсовета железнодорожного депо станции Шепетовка.

Путиловский «мрамор». Строительное прошлое столицы империи
21 Декабря 2018

Путиловский «мрамор». Строительное прошлое столицы империи

Например, пудостский травертин использовался при строительстве Петропавловской крепости, царских дворцов в Петербурге и загородных резиденций.

Прогулки по городу. Терем с павлином
14 Декабря 2018

Прогулки по городу. Терем с павлином

На Большой Пороховской улице, 18 расположился каменный особняк в модном для XX века стиле северного модерна. Рассмотрим его поближе.

Неизвестная история Петербурга: городские фальшивомонетчики
14 Декабря 2018

Неизвестная история Петербурга: городские фальшивомонетчики

Фальшивые монеты различного достоинства всплывали тут и там, а вскоре в полицию стали поступать заявления «о довольно странных находках».

Пуля для мастера. Откуда взялась «Быковщина» в Ленинграде
07 Декабря 2018

Пуля для мастера. Откуда взялась «Быковщина» в Ленинграде

Инцидент, который произошел 4 ноября 1928 года на фабрике «Скороход», имел самые серьезные последствия.

Рождение «Катюш». Партизанские рейды времен войны глазами очевидца
05 Декабря 2018

Рождение «Катюш». Партизанские рейды времен войны глазами очевидца

Ветерану-фронтовику, полковнику в отставке Александру Смирнову исполнилось 100 лет. Мы узнали о том, что ему довелось иметь дело с сверхсекретными реактивными минометами. Их еще даже не называли «катю...

Прогулки по городу. Вилла на Большой Дворянской
30 Ноября 2018

Прогулки по городу. Вилла на Большой Дворянской

На улице Куйбышева, 25 расположена детская поликлиника, бывшая раньше особняком дворянской семьи. Рассмотрим историю здания.

Свои и чужие. Неизвестные факты оккупации Ленобласти в военное время
08 Ноября 2018

Свои и чужие. Неизвестные факты оккупации Ленобласти в военное время

Историки продолжают изучать не самую известную страницу Великой Отечественной войны.

Девичий гарнизон на антенном поле. Волонтеры в Купчине создали народный музей
24 Сентября 2018

Девичий гарнизон на антенном поле. Волонтеры в Купчине создали народный музей

Дот на улице Димитрова благодаря энтузиастам стал музеем, в котором можно все потрогать и покрутить.

В покушении на Ленина до сих пор остается много вопросов
24 Августа 2018

В покушении на Ленина до сих пор остается много вопросов

Одна из ниточек того события тянется на Ижорский завод.

«Беда, что ты Видок Фиглярин»
19 Июля 2017

«Беда, что ты Видок Фиглярин»

Острая пушкинская эпиграмма определила отношение к тому, кого считали лучшим журналистом своего времени

Вернуться в свой город
22 Июня 2017

Вернуться в свой город

Уже не одно десятилетие мы получаем от наших читателей воспоминания о войне и блокаде. Сначала нам писали фронтовики. Потом к ним присоединились дети войны. А сегодня на этой странице они присутствуют...