Возвращение с минных полей. «Перед нашими женщинами мы, мужчины, должны снять шапки, поклониться…»
Блокадный дневник Клавдии Зуевой — это две толстые школьные тетрадки в голубом переплете. Первая запись датирована 5 августа 1941 года, последняя была сделана уже спустя много лет после войны, 10 мая 1981 года… Кому‑то эти записи могут показаться чересчур монотонными, кому‑то, наоборот, слишком эмоциональными. И те и другие будут по‑своему правы.
Клавдия Зуева в 1944 году./Репродукция автора
В самом начале Великой Отечественной войны Клавдия Зуева едва не погибла на оборонных работах под Кингисеппом, попав под налет вражеской авиации. Была спасена красноармейцами и практически чудом, раненая, вернулась в Ленинград.
В ноябре 1941 года она записала в дневнике: «Мое сердце чувствует, что победа все равно будет за нами. И не бывать проклятым фрицам в Ленинграде. Подохнут как собаки дохлые под Ленинградом, и не видать им Ленинграда как своих поганых ушей. Пусть не думают, что народ упадет духом после измора от голода. Наоборот, народ становится злей на проклятого фрица и положит все свои силы, и отбросит проклятого фрица от г. Ленинграда навсегда…».
Начался голод, и Клавдия скрупулезно описывала свой рацион и всевозможные «блокадные рецепты». Часто упоминала, что чай пила с пертуссином, который покупала в аптеках: в его составе — экстракт травы тимьяна, а также сахарный сироп и этиловый спирт. В еду шел и детский тальк. «Мы с мамой сели, похлебали киселя, потом поели еще похлебку, сделанную из хлеба, детского талька, горчицы, соли и постного масла», — записала Клавдия 30 ноября 1941‑го.
«Встала пораньше, пошла за снегом, чтобы нагреть кипятку, пока приготовлю поесть, — читаем запись в дневнике от 28 февраля 1942 года. — Но варить было нечего, не знала, что и делать и что варить. На мое счастье, попался туфель рваный с кожаной подошвой. Тут я даже повеселела: вот теперь я наварю супа»…
В первую блокадную зиму Клавдия потеряла мать, которая погибла из‑за того, что ее по ошибке приняли за мародера, собирающегося вместе с другими людьми ломать (без разрешения!) деревянный дом на дрова… В своем дневнике Клавдия часто со слезами вспоминает маму, которую не смогла уберечь.
Весной 1942 года Зуева была призвана в ряды действующей армии и зачислена красноармейцем саперной роты 345‑го отдельного городского батальона местной противовоздушной обороны. Там наконец‑то смогла досыта наесться: в своем дневнике она каждый день педантично записывает, что выдавали в столовой на завтрак, обед и ужин.
Примечательно, что практически все события, описываемые в дневнике, происходили на маленьком пятачке города вокруг Нарвских ворот. До войны Клавдия жила с матерью в Сергиевском переулке (ныне ул. Метростроевцев), затем — на улице Розенштейна. В Болдыревом переулке (ныне Промышленная улица) находилась казарма МПВО. Рядом — ДК имени Горького, куда девушки ходили на концерты, а чуть подальше, на проспекте Газа (ныне Старо-Петергофский) — кинотеатр «Москва», где им тоже доводилось бывать. В Кировском районе находились почти все объекты, на которых работали бойцы батальона…
По страницам дневника можно буквально воочию представить себе трудовые будни бойцов. Они заготавливали и грузили топливо, выезжали устранять последствия обстрелов и бомбежек, расчищали дороги и трамвайные пути, учились «монтерному делу», потом сами проводили электричество, получая «требования» от ближайших предприятий и учреждений, а после освобождения города от блокады разбирали баррикады.
Весной 1944 года — новое боевое задание: разминировать пригороды и ближайшие предместья. К этим работам был привлечен и 345‑й батальон МПВО Кировского района. На обучение минно-подрывному делу было выделено 11 дней. Батальону отвели для работ тыловой рубеж первой линии обороны советских войск, который проходил по южному берегу реки Красненькой, по деревням и поселкам Княжево, Дачное, Каменка, Ульянка.
То, что совершили девушки, было настоящим подвигом. Рефреном, почти в каждой записи, звучат слова Клавдии Зуевой: «На минном поле все обошлось благополучно, все вернулись живы и здоровы, только немного устали, когда шли в казарму с минных полей… Идти было очень трудно, у нас с собой за плечами было немало взято. Несли за собой боевую винтовку, противогаз, каску, шинель, щуп, миноискатель».
14 мая 1944 года она записала в дневнике: «Мин попадалось очень много, всяких пехотных и противотанковых. Когда кончили разминировать, сели отдыхать на очищенную поляну. Поглядели вдаль на свою работу, было такое поле украшено флажками разными, что даже залюбоваться можно такой красотой, но эта красота очень много отняла нашей человеческой жизни, которую невозможно перечислить. Так пусть эта красота исчезнет навсегда, чтобы никогда это не повторялось в нашей жизни, чтобы никогда на этом месте не проливалась человеческая кровь».
По словам Клавдии, нередко на минном поле было так страшно, что, приходя в казарму, девушки просто сами себе не верили, что остались живы, ощупывали друг друга, все ли части тела у них в целости и сохранности… Были и трагические случаи, которые также упомянуты в дневнике.
После войны на одной из встреч ветеранов генерал-майор Емельян Лагуткин, занимавший во время войны пост начальника МПВО, сказал: «Пожалуй, в истории никогда не было такого случая, чтобы кадровые части войск комплектовались женщинами. Сейчас, вспоминая прошлое, я бы прямо сказал: «Перед нашими женщинами мы, мужчины, должны снять шапки, поклониться»…
После демобилизации в августе 1945 года Клавдия Зуева уехала из Ленинграда в город Пестово. На долгие годы она потеряла связь с однополчанами, перестала вести дневник, вернулась к нему только в 1975 году, сделав еще несколько записей, в которых повествовала о встречах с бывшими бойцами батальона.
Правда, поездки в родной город не всегда были радостными. «Я не помню, как ушла со встречи, и не помню, как очутилась у себя на старой улице, где раньше жила всю свою жизнь. Подошла к своему дому, обняла руками угол стены и горько заплакала. Не знаю, сколько бы я там проплакала, если бы меня женщина из этого дома не отняла от стены…»
Ныне дневник хранится в музее школы № 293 Красносельского района. Руководитель музея Любовь Федорова бережет записи Клавдии Зуевой как зеницу ока, из музея выносить не разрешает. Для школьников этот дневник — источник исследовательской и краеведческой работы. Зуева подробно указала все свои адреса, связанные с событиями Великой Отечественной войны, — чем не возможность проложить блокадный маршрут?
Читайте также:
Дерзновение Ивана Сухарева: его изобретение предвосхитило появление систем залпового огня
«Кирзовые сапоги с кружевным воротником»: история критики дома на Фонтанке
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 4 (8069) от 15.01.2026 под заголовком «Возвращение с минных полей».
Комментарии