«Териоки ночью». Чем отличались пляжи XIX века от нынешних?
Дамы в непременных полосатых купальниках, господа в шляпах, картузах и фуражках, лодки, уходящий в море причал… «Териоки ночью» — так подписана эта фотография, опубликованная в журнале «Солнце России» в 1913 году. Автор серии снимков, запечатлевших пляж в нынешнем Зеленогорске, — фотограф Михаил Григорьевич Никитин, имевший ателье в Териоках.
Никитин был известен как автор множества фотозарисовок дачной жизни Карельского перешейка. Кроме того, он создавал фоторепортажи о пребывании в «Пенатах» Ильи Репина и его друзей, а также о дачном времяпрепровождении писателя Леонида Андреева. Свои видовые снимки он продавал в фотоателье в виде открыток, а также отправлял их во множество столичных журналов.
Нередко на них были запечатлены и пляжи того времени. Они весьма отличались друг от друга. К примеру, в Шувалове, Озерках и Лигове водные процедуры принимали в специально отведенных купальнях — квадратных дощатых строениях со спуском в воду. Причем по часам: мужчины и женщины — отдельно. Такие изолированные купальни были еще и огорожены высоким забором, чтобы никто ничего не увидел, но именно этот запрет и подогревал интерес. Находилось немало желающих подглядывать в дырки, и отцы семейств нередко устраивали засады на нарушителей нравственности.
Кстати, купальни появились еще в XIX веке — в первую очередь для того, чтобы обеспечить безопасное плавание. Чтобы не было риска утонуть, над водой были натянуты тросы, а служители были готовы в любую минуту прийти на помощь. А чтобы не наступить в воде на что попало, основание купальни нередко выкладывали досками.
В Сестрорецком курорте и Петергофе были специальные «купальные кабины». Измученный зноем человек, прогуливаясь по променаду, брал в прокат купальный костюм, шел к кабинам, стоящим у самой воды, подзывал возницу, платил ему деньги, и тот увозил купальщика на несколько десятков метров от берега. Благо Финский залив отличается мелководьем… Закончив купание, человек уходил в кабину, поднимал флажок, и кучер возвращал его обратно на берег.
Купания из кабин также происходили в раздельное время для мужчин и женщин. Впрочем, некоторые молодые люди специально отплывали подальше и поджидали появления барышень…
Поэт Михаил Кузмин 29 июня 1906 года оставил такие впечатления от поездки на Сестрорецкий курорт: «Была невероятная жара… стали купаться в «выездных брючках» из вывезенной лошадью кабины. Было чудное солнце и вода в море тепла и мягка, купальные костюмы дают возможность ходить на виду не одетыми и даже, сказал бы, более раздетыми, чем без ничего… Был скандал: покуда купальщики были в воде, какой‑то тип обобрал все кабины, 8 часов, 10 кошельков, пиджак, палку, письма».
Что же касается пляжа в Териоках, запечатленного на приведенном снимке, то здесь, как и в других дачных поселках на территории Великого княжества Финляндского (Куоккале, Оллиле), было возможно совместное купание. Будки на берегу, зачастую сколоченные дачниками из чего придется, — это не что иное, как кабинки для пляжного инвентаря и переодевания. Дмитрий Лихачев вспоминал: «…Помню дни, с утра проведенные на пляже у своей будки. Эта будка была непременной принадлежностью сдаваемых дач… В будке хранились шезлонги, купальные костюмы, игрушки. Я больше всего любил игрушечные яхты с килем и парусом».
Поэт Бенедикт Лившиц в своем стихотворении «Куоккала», написанном в 1914 году, назвал эти будки «раковинами Афродит». Они привлекали внимание многих молодых людей, которые вырезали на их стенках дерзкие признания в любви.
«Кипень пены, стручья лодок, // Змеи солнечных рапир — // И наводит в воду кодак // Оплывающий сатир», — говорилось в тех же стихах. Многие газеты сетовали, что дамам приходилось в буквальном смысле спасаться от пляжных фотографов с портативными «жилетными» камерами (они легко помещались в карман), незаметно подстерегавших их на пляже. Некоторые дежурили на лодках и настигали купальщиц с моря…
В целом же на пляже царило умиротворение. Взрослые вели свои беседы, наслаждались прохладительными напитками, просматривали газеты, а дети играли в воде, катали палочкой по пляжу обруч (забытая ныне игра, которую называли «серсо»), строили замки из песка…
Газетный зал
«Лошади наших конок, как известно, не отличаются особенными силами, а жара этих дней действует на их истощенные силы еще более убийственно. 21 июля несмотря на то, что было еще только утро, на 16 – 17 линиях Васильевского острова у вагона конка одна лошадь, обессиленная, на всем ходу грохнулась на мостовую… Несчастную лошадь начали оттирать льдом, взятым из лавки, но встать она все‑таки не могла. Вагон уехал на одной лошади, а измученную лошадь только через час смогли поднять на ноги и увести в парк».
«Петербургский листок»,
23 июля 1893 г.
«Унесло в Фонтанку. Приказчик магазина «Пионер» Шибанов был послан в отдел просвещения Мурманской железной дороги получить по счетам. Взяв несколько сот рублей, он положил их в блокнот. Проходя по Фонтанке, он вынул его посмотреть, целы ли деньги. Купюры тут же были подхвачены ветром и унесены в реку. Выудить их не удалось».
«Красная газета»,
27 июля 1926 г.
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 133 (8198) от 24.07.2026 под заголовком «Пляж с будками».
Комментарии