«Судьба меня никогда не предавала». Выдержки из блокадного дневника Алексея Тумарева

Не помню уже, по какой цепочке мне сообщили: «Позвоните Татьяне Алексеевне Тумаревой, у нее хранится блокадный дневник отца, преподавателя Политехнического института. Он никогда не публиковался». И вот я уже у нее в гостях во 2-м профессорском корпусе, рядом с Домом ученых в Лесном. В квартире, в которой семья поселилась после возвращения из эвакуации... На столе передо мной - три толстые тетради, исписанные аккуратным почерком. Записи начинаются 18 сентября 1941 года. Заканчиваются - весной 1945-го.

«Судьба меня никогда не предавала». Выдержки из блокадного дневника Алексея Тумарева | Этот снимок сделан в предвоенные годы. На нем Алексей Семенович выглядит человеком, оптимистично смотрящим в будущее. РЕПРОДУКЦИЯ. ФОТО АВТОРА

Этот снимок сделан в предвоенные годы. На нем Алексей Семенович выглядит человеком, оптимистично смотрящим в будущее. РЕПРОДУКЦИЯ. ФОТО АВТОРА

- До войны отец никогда не вел никаких дневников: начал во время блокады и потом уже не мог остановиться, - рассказала Татьяна Алексеевна. - Кстати, впоследствии он никогда не скрывал, что вел записки. Удивительно, он даже давал читать их своим коллегам по институту, правда, не каждому, поскольку некоторые записи были достаточно нелицеприятны...

Алексей Тумарев - ученик академика Александра Байкова. В 1938-м стал кандидатом технических наук, в 1939-м - доцентом. Перед войной читал курсы «Теория металлургических процессов» и «Огнеупорные материалы», начинал работать над докторской диссертацией.

Война перечеркнула все научные планы. В первые ее недели Алексей отправил своих детей (четырехлетнюю Таню и десятилетнюю Тамару) в Боровичи. Затем пришлось их срочно возвращать - туда приближался фронт.

«Они уехали одни с детским садом. Мать не могла примириться с разлукой. Рвалась к детям. Кое-как полулегально удалось ей туда пробраться. (Великое одолжение!). Приехали обратно, надолго утратив охоту к путешествиям...» - вспоминал Алексей Тумарев.

В конце августа его жене Любе с детьми практически чудом удалось выехать из Ленинграда - буквально за несколько дней до того, как он оказался в кольце. А для Алексея Тумарева потянулись блокадные будни, которые он фиксировал каждый день. Педантично указывал дату, день недели, даже час и минуту. В самое трудное время оставлял записи как минимум раз в неделю, указывая, что пытается «отчитаться за весь период с протокольной точностью».

Алексей Семенович не из «бывших», он самого что ни на есть рабоче-крестьянского происхождения, которое в свое время помогло ему пробиться в люди. Но в критичности суждений ему не откажешь. Он трезво оценивал обстановку, не доверяясь ни пропаганде, ни слухам («ОЖС», или «одна женщина сказала», как он сам выразился). На страницах дневника - широкая картина жизни осажденного города с самыми мельчайшими деталями, вплоть до указания точных цен в магазинах и на рынках.

20 ноября 1941 года Алексей Тумарев фиксирует: «Город быстро приближается к катастрофе. Грозно висят над городом две угрозы: 1) военная, 2) голод. Теперь об этом говорят власти и газеты откровенно. Прежде всего потому, что больше скрыть этого нельзя... У всех один вопрос: где же запасы продовольствия в Ленинграде, которые создавались (или должны были создаваться) на случай войны?».

По ночам, а иногда и сутки напролет ему приходилось дежурить в пожарной охране химического корпуса. Еще в начале октября в лаборатории химкорпуса он провел первую пробную плавку для нужд обороны. Пробовал наладить связи с заводом «Светлана» по поводу организации производства сплавов типа «победит», да и вообще старался участвовать везде, где мог быть полезен. Наладил изготовление корпусов гранат «лимонок».

Работать становилось все труднее, участились перебои с электричеством и водоснабжением. Рабочие быстро уставали из-за недоедания. Самому Алексею Семеновичу приходилось не только трудиться в лаборатории, но его еще и зачислили в батальон самообороны. Это отбирало силы, которых и так не хватало...

«В квартире холодно, - отмечал Алексей Тумарев 25 ноября. - Опять переместился ближе к кухне... При переселении нашел за окном на кухне находку. Находка своеобразная и сейчас очень полезная. Еще летом Тамара в порядке игры насыпала в бутылку немного рябины и, кажется, насыпала сахару. Я помню, тогда сделал ей замечание. Она прекратила это, но бутылочка осталась стоять за окном. Нельзя передать всего того, что я пережил за несколько минут. Душат слезы. Эти ягоды, приготовленные ее милыми пальчиками, какое кушанье в мире может сравниться с ними! Пока не трогаю их. Оставляю до самого критического момента».

6 декабря он записал. «Народ слабеет с каждым днем. Каждый чувствует, что надвигается что-то жуткое»...

«Получил сегодня газету от 13/I-42 и познакомился с беседой председателя горсовета тов. Попкова о продовольственном положении гор. Ленинграда. Вопрос крайне актуальный, тем более, что за январь население, кроме хлеба, ничего не получало... Есть некоторые намеки на возможное улучшение, но не особенно ясные и не безусловные. Прошло уже три дня, результатов никаких... Указывается, что своевременно были приняты меры к жесткой экономии и ограничению отпуска продуктов питания. (Правда, в результате этой экономии Ленинград имеет не одну сотню тысяч мертвых, но об этом в статье ничего не сказано).

Пока каждый спасается как может... Некоторые пытаются найти выход из положения в спекуляции. Наряду с разорением и вымиранием есть люди, которые обогащаются. Вещи (кроме продуктов питания) потеряли цену. Не имеют цены и деньги».

О самом страшном Алексей Тумарев пишет спокойно, как о само собой разумеющемся: «Заходил вечером к Морозовым. У них все по-старому. Строгое нормирование, строгая экономия и строгий учет. Хозяйство у них поставлено очень разумно. В недалеком будущем собираются утилизировать свою собаку. Большинство собак издохли без корму. У них еще держится, но страшно ослабела. Некоторые покупают кошек, цена 125 руб. Но их нигде не видно. У нас на лестнице ни одной кошки. Куда они подевались - не знаю» (запись от 21 января 1942 года).

Отмечает автор дневника и блокадное неравенство, о котором сегодня можно немало услышать: «В Институте работает стационар для поправки ослабевших, но он, понятно, превратился в учреждение для подкормки начальства и близких к нему»...

Он верил в счастливую судьбу. Еще в ноябре 1941-го он записал: «Не верю тому, что я погибну, и не вижу пути, которым спасусь. Положусь на судьбу. Она никогда меня не предавала».

На страницах дневника - постоянная тревога за родных, от которых нет вестей: «Установить с ними связь в ближайшее время почти безнадежно. Не знаю, много ли пользы в том, что я посылаю им письма, телеграммы и деньги. Не есть ли это самообман? Идет ли все это дальше почтамта?»...

В марте 1942-го Алексею Семеновичу удалось соединиться с семьей в Горьком. Почти сразу же он приступил к работе на одном из оборонных заводов. В Ленинград семья вернулась в мае 1945-го...

По словам Татьяны Алексеевны, после войны ее отец стал другим. Да, он по-прежнему любил свою работу, но карьера перестала его интересовать, и его продвижение было в немалой степени заслугой его жены. Она очень бдительно следила за успехами его друзей и коллег и не хотела, чтобы Алексей отставал. В 1949 году Алексей Семенович стал доктором технических наук, в 1953-м - профессором. Почти двадцать лет был деканом металлургического факультета.

- Блокада еще долго не отпускала отца, - вспоминает Татьяна Алексеевна. - Помню, первые годы после возвращения в Ленинград он говорил: «Зачем покупать новую мебель? Это же дрова, все равно придется все сжечь, если снова будет война». Поэтому поначалу у нас вся мебель была казенная, с инвентарными номерами института.

Но жизнь постепенно брала свое. Алексей Семенович первым из всех знакомых купил холодильник, а потом, как только появилась возможность, - автомобиль. Маленький - первый выпуск «Москвича», но он стал радостью не только семьи, но и для всех ребятишек двора. Возвращаясь домой, Алексей Семенович сажал их в машину и катал вокруг дома...

Лучшие очерки собраны в книгах «Наследие. Избранное» том I и том II. Они продаются в книжных магазинах Петербурга, в редакции на ул. Марата, 25 и в нашем интернет-магазине.

Еще больше интересных очерков читайте на нашем канале в «Яндекс.Дзен».

#дневник #история #блокада Ленинграда #Великая Отечественная война

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 012 (6610) от 24.01.2020 под заголовком ««Судьба меня никогда не предавала»».


Комментарии



Загрузка...

Самое читаемое

#
#
Мысль об Артабане. Как театрал Жихарев написал «галиматью» по совету Державина
09 Августа 2019

Мысль об Артабане. Как театрал Жихарев написал «галиматью» по совету Державина

Трагедия о коварном сборщике податей оказалась «смесью чуши с галиматьей, помноженных на ахинею»

Ретирадник с дверью сбоку. Как в Петербурге XIX века появились общественные туалеты
09 Августа 2019

Ретирадник с дверью сбоку. Как в Петербурге XIX века появились общественные туалеты

Сделать этот вроде бы простой шаг в направлении общественного благоустройства было не так легко.

Битва без победителей. Подлинные факты о сражении под Прохоровкой в 1943 году
07 Августа 2019

Битва без победителей. Подлинные факты о сражении под Прохоровкой в 1943 году

В знаменитом танковом сражении ни одна из сторон не выполнила поставленных задач. Но оно во многом определило исход Курской битвы.

Безлошадный царедворец. Что Макаренко писал о князе Кочубее
02 Августа 2019

Безлошадный царедворец. Что Макаренко писал о князе Кочубее

Известный советский педагог начинал свою учительскую карьеру с того, что служил репетитором в Диканьке - имении Кочубеев на Полтавщине.

Ангел над городом. Как создавали шпиль Петропавловского собора
02 Августа 2019

Ангел над городом. Как создавали шпиль Петропавловского собора

По этому рисунку Доминико Трезини был создан первый ангел, сгоревший при пожаре в 1756 году.

Признание после отказа. Почему петербургская публика не сразу оценила Федора Шаляпина
26 Июля 2019

Признание после отказа. Почему петербургская публика не сразу оценила Федора Шаляпина

Покорить город на Неве великому артисту удалось не с первого раза.

Азимуты Линдуловской рощи. Как в Ленинграде зародилось спортивное ориентирование
19 Июля 2019

Азимуты Линдуловской рощи. Как в Ленинграде зародилось спортивное ориентирование

У его истоков стоял преподаватель туризма ленинградец Владимир Добкович.

Гибель шведской империи: неизвестные факты о Полтавской битве
10 Июля 2019

Гибель шведской империи: неизвестные факты о Полтавской битве

Баталия похоронила великодержавные мечты Карла XII.

Здание с драконами и павлинами. История дома Тупикова на Литейном проспекте
28 Июня 2019

Здание с драконами и павлинами. История дома Тупикова на Литейном проспекте

При создании декоративного убранства фасадов зодчий словно бы совершенно забыл о практицизме, с головой погрузившись в мир волшебных сказок.

«Но и Дидло мне надоел». Как великий балетмейстер оказался в немилости
28 Июня 2019

«Но и Дидло мне надоел». Как великий балетмейстер оказался в немилости

Выдающийся хореограф и педагог в старости был отброшен, как надоевшая игрушка.

Битва при Рауту. Почему тихое место под Сосновом назвали «Долиной смерти»?
26 Июня 2019

Битва при Рауту. Почему тихое место под Сосновом назвали «Долиной смерти»?

Забытому трагический эпизод гражданской войны в Финляндии разыгрался здесь в конце зимы - весной 1918 года.

Роковая поездка. Как погибла балерина Лидия Иванова
21 Июня 2019

Роковая поездка. Как погибла балерина Лидия Иванова

«В ее танцах жил мятежный, вольный дух», - писала «Ленинградская правда».