Сегодня в городе салют

27 января 1944 года я помню так отчетливо, как будто это было вчера. Весь день на работе нас не покидало радостное возбуждение. С победой наших войск, изгнавших врага от стен родного города, наступало новое время. Оно приближало окончание войны, и будущее уже не пугало своей неизвестностью.

ФОТО И. ФЕТИСОВА/из архива редакции

После работы мы пришли на Марсово поле, где собрались в ожидании салюта, наверное, все ленинградцы, у которых были силы стоять на ногах. Мы ждали этого праздничного мига с нетерпением, и вот ровно в 20.00 вокруг всего поля - от Лебяжьей канавки, здания «Ленэнерго», с набережных Невы, кораблей Краснознаменного Балтфлота высоко взметнулись в небо ракеты, украсив его тысячами разноцветных огней.

Лучи зенитных прожекторов скрестились в облаках. Все озарилось ярким нереальным светом. Радостное ура перекрыло грохот от залпов артиллерийского салюта. Люди обнимались, целовались, смеялись и плакали. Слезы рекой текли по моему лицу...

Война и блокада жестоко прошлись по моей жизни. Мама, отец и сестра умерли от голода. Муж был на фронте, и я в последнее время не имела от него вестей, а сын и дочка находились в эвакуации, и мне было неизвестно, где они и что с ними.

Все девятьсот дней блокады я не расставалась с родным городом, который очень любила, - я была с ним, как одно целое. Мы жили окнами во двор-колодец, но стоило миновать арку и выйти на улицу, как рядом и далее меня встречали творения великих зодчих. И было невозможно видеть, как враг пытается ежедневными бомбардировками уничтожить Ленинград. Выстоять, вытерпеть, выжить, отдать городу все оставшиеся силы - с такими мыслями мы жили и работали в блокаду.

Сначала я трудилась на заводе на сборке взрывателей. А когда мужчин в Ленинграде осталось мало, освоила профессию электромонтера. От обстрелов рвались телефонные и электрические провода. Мне приходилось их восстанавливать.

Пробираюсь на один из объектов по темному Кировскому (ныне - Кронверкский) проспекту. Звучит сигнал тревоги, и меня настигает зловещий гул «Мессершмиттов». Небо вдруг становится розовым от тысяч сброшенных немцами зажигалок. Они висят в воздухе, освещая цели фугаскам. И я вижу, как одна из бомб попадает в красавец дом на углу Кировского и улицы Графтио. Его накрывает море огня, который не удалось погасить, потому что у пожарных нет воды. А зажигалки все продолжают падать. Это их сбрасывают уже с крыш домов и из чердаков дежурные, предотвращая пожары.

Помню, как я была по делу в больнице имени Эрисмана, и между ее корпусов в парк упала огромная бомба и не взорвалась. Металл оказался добрее тех, кто его послал, - сказала Ольга Берггольц.

Шли месяцы блокады, приближая ее конец. И наступил тот день, когда я ясно осознала, что мы перестали бояться. Идем утром вереницей на работу, и... снова тревога, свистки дежурных, призывавших всех укрыться в подворотнях и подъездах. Но никто не обращает внимания, только головы пригибают, когда слышат свист летящего снаряда. И вдруг сильный дождь, и ни одного человека на улице. Люди спрятались от дождя, а к вражескому обстрелу отнеслись с презрением.

Отпраздновав освобождение Ленинграда от фашистской блокады, мы взялись за ломы и лопаты, швабры, чтобы очистить и отмыть наш город, почерневший и пострадавший в бою.

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 012 (6365) от 24.01.2019 под заголовком «Сегодня в городе салют».