Главная городская газета

Разделенные Лавой

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Наследие

«Швецкие арестанты»: история первых строителей Петербурга

Историк рассказала «СПб ведомостям», как в XVIII веке пленные шведы строили Санкт-Петербург. Читать полностью

Выстрел на окраине

20 июня 1918 года был убит комиссар по делам печати и агитации Союза коммун Северной области В. Володарский. Кому была нужна его смерть? Читать полностью

Экскурс в историю: литературная метеорология Петербурга

Кто мог красочнее описать погоду Северной столицы 19 века, чем ее современники-писатели? Читать полностью

Помним в радости и в горе

22 июня - День памяти и скорби в России, день начала Великой Отечественной войны. И хотя сейчас в нашей стране проходит мундиаль, программа траурных мероприятий останется неизменной. Читать полностью

Трое в матросских костюмчиках

В преддверии Дня памяти и скорби авторы «СПб ведомостей» делятся своими воспоминаниями о Великой отечественной войне.   Читать полностью

Ни пяди не уступить, ни грамма не оставить

Накануне трагичной и памятной даты «СПб ведомости» вспоминают «как это было» во время Великой отечественной войны. Читать полностью
Разделенные Лавой | ФОТО BluOltreMare/shutterstock.com

ФОТО BluOltreMare/shutterstock.com

Когда по Столбовскому миру 1617 года царь Михаил Федорович вынужден был уступить в пользу Швеции часть северо-западных земель Московского царства, новая граница прошла в том числе и по реке Лаве. Она впадает в Ладожское озеро возле нынешней деревни Лаврово, что на восточном берегу бухты Петрокрепость. Все, что восточнее Лавы, осталось русскому государству, а западнее, в том числе приневские земли и Карельский перешеек, перешло под владычество шведского короля. Подобное положение сохранялось почти век, до 1702 года, когда Петр отвоевал эти земли.

Сколько семейных коллизий было связано с новой границей! Об этом свидетельствуют документы, хранящиеся в Российском государственном архиве древних актов, – «Отписки новгородских и других с шведами пограничных городов воевод и отписки к ним государевых грамот о разных пограничных делах».

Вот лишь один из ярких случаев, который встретился автору этих строк на архивных страницах. В 1626 году из прибрежной русской Кобоны в ставшую теперь шведской Назию (как раз между ними и протекает речка Лава) нелегально перебралась некая Мария Миронова и вышла замуж за подданного шведского короля. Ее толкала не пылкая страсть, как можно было бы подумать, а горькая участь вдовы, которую прогнали из родных мест ее собственные сыновья и зять. За что именно, в документах не говорится, но, скорее всего, потому, что хотели завладеть земельным наделом, оставленным ей умершим мужем.

Поскитавшись «по дворам там и здеся у нас» и нигде не найдя пристанища, Мария, впавшая в «великую бедноту», вспомнила о «зарубежных родственниках», и «пришла она к своему племени с ними повидаться и у них кое чего прошать, чем бы ей прокормиться».

Родня, оказавшаяся последней надеждой скиталицы, жила в шведских владениях, так что вдова попала в разряд нарушителей границы, по терминологии того времени – «перебежчиков». Чтобы официально пересечь рубеж, требовалось получить разрешительный документ – «проезжую грамоту», но разве до этого было беглянке в ее обстоятельствах? Однако заграничные родственники оказались милосерднее родных сыновей и «учали думать, чем ей какую помогу учинить» и в конце концов выбрали радикальный способ – выдали Марию замуж за местного крестьянина Евсейку Ермолина.

Когда русские приграничные власти прознали про перебежчицу, они, в соответствии с международными соглашениями, стали требовать выдать беглянку обратно, но за нее вступились их шведские визави. Комендант ставшего шведским Орешка заострил внимание на обстоятельствах непреодолимой силы, толкнувших вконец обносившуюся вдову на побег именно в шведские земли: Мария «родилася на нашего короля стороне», и «пришла она к своему племени» – куда же ей еще было податься?

Говоря о рождении новой семьи, комендант особо заострил внимание русских коллег, что «поп русский именем Кондратий венчал их». Указание на это обстоятельство имело существенное значение для шведов, потому что от царских властей периодически поступали претензии о притеснении православия в королевских владениях. А тут вот оно – прямое доказательство свободы вероисповедания на территории лютеранского государства!

Дело в том, что шведы, не желая запустения полученных земель, отказались отпускать в русские пределы крестьян – кому тогда обрабатывать пашню? А чтобы те не остались без религиозного окормления, шведы добились согласия русских властей оставить в своих пределах православных священников. И хотя шведское государство насаждало лютеранство на «новых землях», в прагматических целях Стокгольм не препятствовал совершению православных обрядов на шведской территории.

Впрочем, заступничество коменданта Орешка не спасло едва родившуюся семью. Из Москвы последовал строжайший царский указ: пусть шведы немедля вернут перебежчицу, «потому что та женка Медведского монастыря крестьянка, сбежала с нашей стороны», и шведский крестьянин «женился на ней, ведая, что она беглая».

Увы, чем кончилась эта история, в документах обнаружить не удалось. С большой долей вероятности можно предположить, что беглянку вернули – ведь в приведенном случае требование водворить перебежчицу восвояси исходило с самой вершины властного Олимпа...



Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook