Примириться с советской властью. Эксперт – о сборнике «Смена вех»

Сто лет назад в Праге вышел сборник «Смена вех» – историко-философский и политический манифест, всколыхнувший российскую общественную мысль и не потерявший актуальности по сей день. Фактически он стал продолжением дискуссии об исторических путях развития страны, которую почти за век до этого вели славянофилы и западники. Кроме того, авторы сборника, выдвигая целый ряд аргументов, призывали эмиграцию примириться с советской властью и возвращаться в Россию...

Примириться с советской властью. Эксперт – о сборнике «Смена вех» | Сборник «Смена вех» дал начало одноименному журналу, выходившему в Париже  с октября 1921 года по март 1922 года. Одними из ключевых авторов и сборника,  и журнала были (сверху вниз): правовед Николай Устрялов, юрист Александр Бобрищев-Пушкин и микробиоло

Сборник «Смена вех» дал начало одноименному журналу, выходившему в Париже с октября 1921 года по март 1922 года. Одними из ключевых авторов и сборника, и журнала были (сверху вниз): правовед Николай Устрялов, юрист Александр Бобрищев-Пушкин и микробиоло

«Манифест» заметили и оценили в Кремле, а белая эмиграция отозвалась на него яростными нападками. О том, почему сборник вызвал такую оживленную реакцию, мы говорим с доктором исторических наук профессором СПб государственного института культуры Петром БАЗАНОВЫМ.

Петр Николаевич, начнем, пожалуй, с названия сборника. Уже в нем самом был заложен немалый смысл, хорошо понятный современникам.

Да, вы правы. Наименование отсылало к знаменитому сборнику «Вехи», вышедшему еще до революции, в 1909 году. Его авторы, философы Николай Бердяев, Евгений Трубецкой, Семен Франк, Петр Струве, Михаил Гершензон и другие, призывали русскую интеллигенцию пересмотреть свое традиционное мировоззрение. Они утверждали, что ее космополитические, «беспочвенные», «антигосударственные» идеи привели к революции, которая является безусловным злом, поскольку народу она совершенно не нужна. Это зло способно снести не только любую государственную власть, любой порядок в России, но и саму прекраснодушную интеллигенцию с ее наукой и культурой.

Поэтому интеллигенция должна не находиться в постоянной оппозиции к государственной власти, а наоборот, помогать ей и стать патриотичной, отказавшись от трансплантации западных идей на русскую почву.

Авторы «Смены вех» были не согласны с «веховцами» по многим пунктам. В частности, утверждали, что их предшественники, выступая против революции, были неправы, поскольку революцию 1917 года (они имели в виду и Февральскую, и Октябрьскую) народ поддержал. И она стала результатом не заговора кучки масонов, генералов или немногочисленных революционеров. Народ поддержал большевиков и советскую власть. А интеллигенция, поддержавшая белых, – на обочине жизни...

И значит она снова зашла не туда?

– Именно так. Авторы «Смены вех», представители белой эмиграции, апеллировали прежде всего к собственному опыту. Юрист Николай Устрялов во время Гражданской войны возглавлял агитационно-пропагандистскую работу у Колчака; дипломат, специалист в области международного права и международных отношений Юрий Ключников был там же управляющим министерством иностранных дел; политолог, ученый-микробиолог Сергей Чахотин занимался агитацией в армии Деникина... Теперь они все оказались на чужбине.

А потому, как считали сменовеховцы, белая борьба и эмиграция – ошибка. Интеллигенция всегда должна быть с народом, а раз он с большевиками, значит, надо их поддерживать. Более того, интеллигенция должна покаяться. Недаром входящая в сборник «Смена вех» статья Чахотина называлась «В Каноссу», намекая на замок в Италии, куда германский император Генрих IV босиком пошел каяться перед папой Григорием VII.

Но главная мысль сменовеховцев звучала следующим образом: большевики победили не просто так, не случайно. Их победа закономерна. «Какое глубочайшее недоразумение – считать русскую революцию не национальной! – восклицал Устрялов. – Это могут утверждать лишь те, кто закрывает глаза на всю русскую историю и, в частности, на историю нашей общественной и политической мысли».

Белая армия была успешной, пока боролась против большевиков, разваливших фронт и заключивших Брестский мир, а после начала интервенции Антанты все поменялось. Для получения помощи от союзников, начавших жадно рвать территорию и природные богатства России, белым приходилось идти на унизительные уступки. Именно борьба с интервенцией окончательно легитимизировала советскую власть как национальную.

«Я положительно затрудняюсь понять, каким образом русский патриот может быть в настоящее время сторонником какой бы то ни было иностранной интервенции в русские дела, – отмечал Устрялов. – Ведь ясно, как Божий день, что Россия возрождается... Вопреки ожиданиям, Россия справилась с лихолетьем сама, без всякой посторонней «помощи» и даже вопреки ей. Уже всякий, кого не окончательно ослепили темные дни прошлого, может видеть, что русский престиж за границей поднимается с каждым днем. Пусть одновременно среди правящих кругов Запада растет и ненависть к той внешней форме национального русского возрождения, которую избрала прихотливая история».

В редакционных статьях журнала «Смена вех» говорилось, что «красная империя» – единственный шанс для национальностей бывшей Российской империи не стать бесправными колониями европейских стран. Ключников всякий раз подчеркивал: Красная Москва становится Меккой всех угнетенных народов Азии, Африки и Америки, это ли не тысячелетняя мечта русских националистов?..

Даже перенесение столицы из «западнического» Петрограда в «почвенническую» Москву, по мнению сменовеховцев, было свидетельством глубинной правоты большевиков, реализацией давней славянофильской мечты. Более того, авторы «Смены вех» едва ли не впервые попытались соединить в единое целое дореволюционное прошлое с советским, представив российскую историю как непрерывный процесс. Они доказывали, что события 1917 года вовсе не были концом традиции, после которого вся история началась с чистого листа.

И вот тут звучал важнейший тезис сменовеховцев, до сих пор влияющий на российскую политическую мысль: большевики продолжили дело Ивана Калиты, собирая русские земли вокруг Москвы. Парадокс: белая идея «единой и неделимой России» победила, как ни странно, у большевиков.

Рискну предположить, что если бы белые взяли Москву и Петроград и утвердили свою власть, они точно так же ликвидировали бы все автономии и национальные государства, возникшие на территории бывшей Российской империи, и стали бы собирать русские земли...

– Конечно. На мой взгляд, сменовеховцы совершенно не придавали значения тому, что большевики ставили во главу угла тезис о праве наций на самоопределение вплоть до отделения. Они действительно собирали территории вокруг Москвы, но давали им много прав и полномочий, более того – искусственно культивировали новые национальные элиты. РСФСР, а потом и СССР, состояла из множества национальных образований, границы которых были нарезаны достаточно произвольно...

Впрочем, пройдемся дальше по тезисам сменовеховства, как стали называть это философско-политическое течение, охватившее немалую часть эмиграции практически во всех странах.

Владимир Львов, бывший депутат Государственной думы, обер-прокурор Святейшего синода в 1917 году, в своей работе «Советская власть в борьбе за русскую государственность» доказывал, что русский народ поддержал большевиков потому, что он по своему характеру мессианский, ему претит жить ради материальных благ, ему нужно чувствовать сопричастность к какому-либо гигантскому делу справедливости. Кроме того, он уверял, что в Советской России нет ущемления прав верующих, что появилось новое народное православие («обновленчество»), а религиозный дух русского народа, его мессианская роль оказались подхвачены коммунистической идеологией.

Сменовеховцы искренне ждали повторения в России сценария Великой французской революции. Они были уверены, что, после того как минует якобинский (большевистский) период революции, неизбежен контрреволюционный переворот – «термидор». Во Франции и Англии он произошел в формате реставрации монархии, а в России происходит в виде «новой экономической политики». Большевики идут по пути экономического перерождения, после чего последует и политическое.

Устрялов, принадлежавший к правому флангу сменовеховцев, считал, что советская власть хотя и эволюционирует, но истинно национальной станет только после военно-диктаторского переворота. Левые же сменовеховцы признавали мирный эволюционный путь. По мнению Сергея Чахотина, патриотическая интеллигенция, борющаяся за Великую Россию, должна на родине и в зарубежье способствовать мирной эволюции советской власти, изживать большевизм изнутри...

И что еще очень важно: сменовеховцы призывали эмиграцию отказаться от вооруженной борьбы против большевиков и возвращаться в Советскую Россию, чтобы помочь строительству нового государства. И их послушали: к середине 1920-х годов в СССР вернулись около 150 – 180 тысяч эмигрантов.

Естественно, в Советской России не могли не заметить этого манифеста.

– Разумеется. Ленин на заседании Политбюро ЦК партии продемонстрировал сборник «Смена вех» и сказал: мол, конечно, все это «мелкобуржуазная архичушь», но этим надо воспользоваться, причем по двум причинам. Во-первых, чтобы расколоть единый фронт антисоветской русской эмиграции, это позволит снизить противостояние между РСФСР и всем остальным миром. Во-вторых, в самой России очень многие буржуазные и даже дворянские «элементы» служат советской власти исключительно под угрозой расстрела или за паек, чтобы не умереть с голоду. Новая идеология дает им моральное оправдание, и они будут служить большевикам как власти национальной, государственной и патриотической.

Исходя из всей полезности сменовеховства было предложено поддержать его материально. 22 ноября 1921 года вышло постановление Политбюро ЦК РКП(б): «Считать поддержку «Смены вех» столь же приемлемой, как и поддержку выпуска брошюр той же группой». Сборник переиздали в Твери и Смоленске, причем полностью, без купюр и сокращений. То есть цензура сборник вообще не тронула!

И советские деньги действительно потекли к сменовеховцам если не рекой, то уверенным ручейком. Авторы новой идеологии стали выпускать в Париже одноименный журнал, а в Берлине – газету «Накануне», которая совершенно легально продавалась в Москве, где даже было открыто ее специальное представительство. Официально разрешенная эмигрантская газета в столице Советской России – это было что-то неслыханное!

Ленин внимательно следил за публикациями сменовеховцев, хотя порой откровенно потешался над их логическими умозаключениями. Сохранились его примечания на полях одной из работ Владимира Львова: «хихи, хаха» и восклицательный знак... Про «Смену вех» написали статьи Сталин, Зиновьев, Бухарин, Троцкий. Они в целом оценивали течение положительно, считая его свидетельством прозрения русской эмиграции. Но очень скептически относились ко всем прогнозам о грядущем перерождении советской власти.

Кстати, Юрию Ключникову, которого особенно возмущало желание западных «союзников» взыскать с РСФСР долги и Российской империи, и белых правительств, наделанные ими в 1919 году, Ленин предложил стать юристом-экспертом российской делегации на международной Генуэзской конференции 1922 года. И действительно, его консультативная помощь там очень помогла.

Нетрудно предположить, что белая эмиграция заклеймила сменовеховцев позором, обвинив в предательстве и вероотступничестве.

– Русские эмигранты написали массу статей и против самой идеологии, и против ее авторов. Их обвиняли в подкупе, политической конъюнктуре, приспособленчестве и соглашательстве. Справедливо отмечали, что никакого национального перерождения советской власти не происходит, что она абсолютно верна интернациональной идее.

Философ Иван Ильин говорил о «сатанинском бесстыдстве» сменовеховцев, их личной корысти и безумной легкомысленности. Известный богослов Георгий Флоровский считал, что патриотический компромисс сменовеховства оказывается «хуже, чем преступлением – ошибкой». Он убеждал, что увлечение «государственностью» превращается у сменовеховцев в страшный грех – служение Содому и построение Вавилонской башни, они ведь тоже государство!

А самую, пожалуй, резкую характеристику дал поэт Сергей Соколов-Кречетов, выступавший в своем агитационном журнале «Русская правда» под псевдонимами Русский писатель и Русский эмигрант: «Несколько второсортных «белой» и «Керенской» фабрикации министров, вроде афериста Скобелева, маньяка Чахотина, профессора двадцать девятого сорта Ключникова, пропившегося и проворовавшегося профессора Гримма, да «революционного» прокурора Св. Синода Владимира Львова, которого еще в детстве нянька ушибла головой об печку!»...

Фактически, получив материальную поддержку в Советской России, сменовеховцы стали своего рода «агентами влияния»...

– Их «подпитка» со стороны РСФСР продолжалась не очень долго. В Политбюро возник спор. Сталин считал, что у газеты «Накануне» и сменовеховцев должно быть свое собственное лицо, отличное от официальной советской пропаганды. А Бухарин, Зиновьев и Троцкий были уверены, что раз «Накануне» платят деньги, газета должна быть просто зарубежным аналогом советских изданий. После того как Ленин отошел от дел, это противоречие привело практически к прекращению финансовой поддержки сменовеховского движения.

Судьба видных представителей сменовеховства, вернувшихся в СССР, оказалась весьма печальной. Почти всех их расстреляли в 1937 году как «врагов народа». В том числе и главного идеолога – Николая Устрялова... Уцелели лишь несколько человек. Среди них писатель Алексей Николаевич Толстой. В годы Гражданской войны он поддерживал белых, потом эмигрировал в Париж, а затем в Берлин, где стал работать в газете «Накануне». В одноименном издательстве он заведовал литературной редакцией, а его жена – детской.

Кстати, в литературном приложении к «Накануне», которое как раз и редактировал Толстой, печатался в ту пору начинающий мало кому известный автор Михаил Булгаков. Издательство «Накануне» обещало опубликовать его произведения отдельной книгой под названием «Записки на манжетах», но так и не напечатало, после чего разгневанный писатель записал в дневнике, что сменовеховцы – это компания непочтительных людей, к которой ему, к несчастью, пришлось быть причастным. Заведующего технической частью издательства Натана Лынтунского он даже вывел потом в образе критика Латунского в «Мастере и Маргарите». Булгаков вообще любил в своих произведениях придавать отрицательным персонажам черты и имена реальных людей.

Что же касается прогнозов сменовеховцев... Естественно, никакого термидора не случилось, наоборот, в конце 1920-х годов закончился, как выражалась Анна Ахматова, «вегетарианский» период советской власти. Началось закручивание гаек, хотя в середине 1930-х годов власти и отказались от идеи мировой революции, вернувшись к некоторым прежним государственным ценностям. Появился даже культ русских полководцев, совершенно немыслимый для Советской России ленинского времени. Только связано это было вовсе не с национальным перерождением советской власти, а с переходом к идеологии «осажденной крепости». Как образно выразился философ-эмигрант Георгий Федотов, была сделана попытка скрестить Карла Маркса с Александром Невским.

Периодически идеи сменовеховства приобретали новое звучание. Например, после Второй мировой войны русская эмиграция вновь заговорила о том, что надо возвращаться на родину.

Поскольку, мол, советская власть переродилась в ходе войны.

– Увы, часть возвращенцев обманулась, приняв желаемое за действительное. «Совпатриоты» (их так называли по названию парижской газеты «Советский патриот») были уверены, что смена советской пропагандистской политики в 1941 – 1942 годах с пролетарского интернационализма на русский национальный патриотизм – явление необратимое, признак отступления коммунистической идеологии.

Доказательства своей правоты они находили во введении погон в армии, восстановлении патриаршества, амнистии православного и мусульманского духовенства в начале войны. Но вскоре выяснилось, что все сделанные уступки были или поверхностными, или не шли дальше деклараций. Подлинная свобода вероисповедания так и не появилась, народный патриотический порыв стал все больше загоняться властями в бюрократические формы...

На ваш взгляд, насколько идеи сменовеховства востребованы сегодня?

– Некоторые из них эксплуатируют нынешние коммунистические идеологи. Например, тезис Владимира Львова о том, что советская власть – это государственная русская власть. Нередко цитируют слова Николая Устрялова о том, что в 1917 году либеральная идеология показала свою полную несостоятельность в российских условиях. Также они любят вспоминать теорию сменовеховцев о заново собранной большевиками на евразийском пространстве многонациональной империи, теперь в виде СССР.

Для современной русской философской мысли наибольший интерес представляют тезисы сменовеховцев о том, что неудачная попытка Антанты повлиять на события в России свидетельствует о глубоком кризисе и упадке западной цивилизации. До сих пор многие считают современными слова Устрялова, высказанные им в статье «Старорежимным радикалам»: «Славянофильские» мотивы, обновленные и углубленные жизнью, звучат все слышнее и определеннее не только в России, но и в Европе. Русское влияние на Западе становится ощутительным, как никогда...».

Да что говорить, сторонники западного пути и русской самобытности и сейчас продолжают выяснять, кто из них прав. Так что идеи о выборе Россией своего пути актуальности отнюдь не потеряли. Сто лет прошло, а мы до сих пор дискутируем. Вероятно, эти споры для нашей страны вечны.

Лучшие очерки собраны в книгах «Наследие. Избранное» том I и том II. Они продаются в книжных магазинах Петербурга, в редакции на ул. Марата, 25 и в нашем интернет-магазине.

Еще больше интересных очерков читайте на нашем канале в «Яндекс.Дзен».

#Советский Союз #история #эмиграция

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 172 (7009) от 15.09.2021 под заголовком «Примириться и покаяться».


Комментарии



Загрузка...

Самое читаемое

#
#
Мысль об Артабане. Как театрал Жихарев написал «галиматью» по совету Державина
09 августа 2019

Мысль об Артабане. Как театрал Жихарев написал «галиматью» по совету Державина

Трагедия о коварном сборщике податей оказалась «смесью чуши с галиматьей, помноженных на ахинею»

Ретирадник с дверью сбоку. Как в Петербурге XIX века появились общественные туалеты
09 августа 2019

Ретирадник с дверью сбоку. Как в Петербурге XIX века появились общественные туалеты

Сделать этот вроде бы простой шаг в направлении общественного благоустройства было не так легко.

Битва без победителей. Подлинные факты о сражении под Прохоровкой в 1943 году
07 августа 2019

Битва без победителей. Подлинные факты о сражении под Прохоровкой в 1943 году

В знаменитом танковом сражении ни одна из сторон не выполнила поставленных задач. Но оно во многом определило исход Курской битвы.

Безлошадный царедворец. Что Макаренко писал о князе Кочубее
02 августа 2019

Безлошадный царедворец. Что Макаренко писал о князе Кочубее

Известный советский педагог начинал свою учительскую карьеру с того, что служил репетитором в Диканьке - имении Кочубеев на Полтавщине.

Ангел над городом. Как создавали шпиль Петропавловского собора
02 августа 2019

Ангел над городом. Как создавали шпиль Петропавловского собора

По этому рисунку Доминико Трезини был создан первый ангел, сгоревший при пожаре в 1756 году.

Признание после отказа. Почему петербургская публика не сразу оценила Федора Шаляпина
26 июля 2019

Признание после отказа. Почему петербургская публика не сразу оценила Федора Шаляпина

Покорить город на Неве великому артисту удалось не с первого раза.

Азимуты Линдуловской рощи. Как в Ленинграде зародилось спортивное ориентирование
19 июля 2019

Азимуты Линдуловской рощи. Как в Ленинграде зародилось спортивное ориентирование

У его истоков стоял преподаватель туризма ленинградец Владимир Добкович.

Гибель шведской империи: неизвестные факты о Полтавской битве
10 июля 2019

Гибель шведской империи: неизвестные факты о Полтавской битве

Баталия похоронила великодержавные мечты Карла XII.

Здание с драконами и павлинами. История дома Тупикова на Литейном проспекте
28 июня 2019

Здание с драконами и павлинами. История дома Тупикова на Литейном проспекте

При создании декоративного убранства фасадов зодчий словно бы совершенно забыл о практицизме, с головой погрузившись в мир волшебных сказок.

«Но и Дидло мне надоел». Как великий балетмейстер оказался в немилости
28 июня 2019

«Но и Дидло мне надоел». Как великий балетмейстер оказался в немилости

Выдающийся хореограф и педагог в старости был отброшен, как надоевшая игрушка.

Битва при Рауту. Почему тихое место под Сосновом назвали «Долиной смерти»?
26 июня 2019

Битва при Рауту. Почему тихое место под Сосновом назвали «Долиной смерти»?

Забытому трагический эпизод гражданской войны в Финляндии разыгрался здесь в конце зимы - весной 1918 года.

Роковая поездка. Как погибла балерина Лидия Иванова
21 июня 2019

Роковая поездка. Как погибла балерина Лидия Иванова

«В ее танцах жил мятежный, вольный дух», - писала «Ленинградская правда».