Главная городская газета

Политика исчезновения

  • 22.04.2015
  • Александр Соловьев
  • Рубрика Наследие
Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Наследие

«Швецкие арестанты»: история первых строителей Петербурга

Историк рассказала «СПб ведомостям», как в XVIII веке пленные шведы строили Санкт-Петербург. Читать полностью

Выстрел на окраине

20 июня 1918 года был убит комиссар по делам печати и агитации Союза коммун Северной области В. Володарский. Кому была нужна его смерть? Читать полностью

Экскурс в историю: литературная метеорология Петербурга

Кто мог красочнее описать погоду Северной столицы 19 века, чем ее современники-писатели? Читать полностью

Помним в радости и в горе

22 июня - День памяти и скорби в России, день начала Великой Отечественной войны. И хотя сейчас в нашей стране проходит мундиаль, программа траурных мероприятий останется неизменной. Читать полностью

Трое в матросских костюмчиках

В преддверии Дня памяти и скорби авторы «СПб ведомостей» делятся своими воспоминаниями о Великой отечественной войне.   Читать полностью

Ни пяди не уступить, ни грамма не оставить

Накануне трагичной и памятной даты «СПб ведомости» вспоминают «как это было» во время Великой отечественной войны. Читать полностью
 Политика исчезновения |

Недалеко в прошлое еще ушли времена, когда изображения людей, объявленных «врагами народа», вырезали из семейных фотографий, вырывали из школьных учебников, «изымали» из музейных фотографий. А иногда просто подвергали символическому наказанию: перечеркивали лицо крестом. И человек как будто бы пропадал бесследно...

Доцент Санкт-Петербургского госуниверситета кандидат философских наук Денис Скопин назвал этот исторический сюжет «политикой исчезновения» и посвятил ему свою диссертацию. Рассказал он об этом и на семинаре, состоявшемся недавно в стенах Университета.

– Групповая фотография – своего рода «сертификат дружбы». Если люди изображены вместе, значит, у них есть нечто общее, то есть индивид является частью коллектива. И фотография, где человек фигурировал в присутствии «врага народа», становилась основанием для подозрения в сопричастности к «преступлениям», – отмечает Скопин.

В то же время групповая фотография могла восприниматься и как своеобразный «тест» на лояльность: подозреваемому предоставлялась возможность отмежеваться от «врага народа», проведя между собой и ним условную линию фронта. Замазывая изображение врага, человек отрекался от него, демонстрировал свою политическую лояльность.

– Наиболее близкой к «замазыванию» фотографий практикой были коллективные осуждения «врагов народа». В идеологической войне того времени нейтралитет был невозможен, – отмечает Скопин.

Так же отрекались даже от близких людей. Ведь нередко после арестов члены семьи замазывали изображения своих родных на фотографиях в семейных альбомах.

– Семья – стратегическая цель террора, поскольку она оставалась (или может оставаться) последним убежищем, закрытым для логики тотальной войны, для политического противостояния «друг-враг», – считает ученый. – Кроме замазывания фотографий была и другая форма отказа от близкого – письмо отречения. Оно должно было послужить публичным отмежеванием от «преступлений» и знаком политической лояльности.


Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook