Офицерская шпага генерала Михаила Милорадовича хранится в Военно-историческом музее артиллерии
Шпага была подарена генералу наследником престола великим князем Константином Павловичем. Именно ее генерал сжимал в руке 14 декабря 1825 года на Сенатской площади, когда был смертельно ранен участниками восстания.
Надпись на рукоятке шпаги напоминает об одном из сражений кампании Русско-турецкой войны: «За храбрость и спасение Бухареста — Цесаревич, Великий князь Константин Павлович. 1813 г.»./ФОТО из Военно-исторического музея артиллерии
Император Николай I в письме брату, великому князю Константину Павловичу, сокрушался: «Бедный Милорадович скончался! Его последними словами были распоряжения об отсылке мне шпаги, которую он получил от Вас… Я буду оплакивать его всю свою жизнь; выстрел был сделан почти в упор статским, стоящим сзади».
Судьба Милорадовича действительно исполнена предельного трагизма. Он был одним из храбрейших российских генералов, участником более полусотни сражений, но погиб вовсе не на поле боя и не от пули врага…
Боевым командиром он стал в Итальянском и Швейцарском походах Суворова в 1799 году. Отличился во время Отечественной войны 1812 года и в освободительных походах русской армии, был удостоен ордена Андрея Первозванного и возведен в 1813 году в графское достоинство «за важнейшие услуги Отечеству».
«…Друг жизни боевой, гроза врагов… и благодетель мой!» — так писал про Милорадовича поэт Федор Глинка, который был его адъютантом в 1812 году.
«Пули сшибали султан с его шляпы, ранили и били под ним лошадей, он не смущался… Французы называли его русским Баярдом (таким образом ставя в один ряд с полководцем начала XVI века, прозванным «рыцарем без страха и упрека». — А. С.); у нас, за удальство, немного щеголеватое, сравнивали его с французским Мюратом. И он не уступал в храбрости обоим!» — отмечал тот же Глинка в «Кратком обозрении военной жизни и подвигов графа Милорадовича», изданном в 1818 году, при жизни военачальника.
Как раз в том году граф был назначен военным генерал-губернатором Петербурга и стал весьма эффективно заниматься городскими делами. Улучшил состояние городских тюрем, уменьшил количество кабаков, запретил устраивать в них азартные игры… Его кипучая натура не терпела рутины: он лично руководил тушением пожаров, участвовал в спасении людей во время наводнения 1824 года. Собственно говоря, это стремление быть в гуще событий оказалось для него роковым…
Милорадович был упокоен в Свято-Духовской церкви Александро-Невской лавры. Уже в советское время, в 1937 году, после того как церковь была закрыта, его прах перезахоронили в Благовещенской усыпальнице лавры, причем неподалеку от могилы Александра Суворова. Было перенесено и напольное деревянное надгробие, надпись на котором сообщает, что граф Милорадович, «Всех Российских орденов и всех Европейских Держав Кавалер», «скончался от ран, нанесенных ему пулею и штыком на Исакиевской площади декабря 14‑го дня 1825‑го года».
Что же касается шпаги Милорадовича, то она хранилась в специальной витрине в кабинете императора Николая I в Зимнем дворце. В продолжении всего своего царствования он всякий год 14 декабря являлся с этой шпагой на молебен в Малой церкви Зимнего дворца.
Читайте также:
Ювелирный альбом Николая II: история личной коллекции императора
Мортира Лжедмитрия I: единственная в мире пушка с титулованием самозванца
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 231 (8053) от 10.12.2025 под заголовком «Шпага русского Баярда».
Комментарии