Нечитаемый почерк и утраченные главы: тайны черновиков Карамзина
Перед нами — черновые записи «Истории государства Российского» Николая Михайловича Карамзина, хранящиеся в отделе рукописей Российской государственной библиотеки в Москве. На первый взгляд, разобрать что‑то в них невозможно.
Как считают исследователи, неразборчивый почерк чаще всего свидетельствует о высокой скорости мышления, творческой натуре, импульсивности и эмоциональной неустойчивости пишущего. Именно такими качествами и отличался Николай Карамзин./Репродукция автора
Ученые подтверждают: у Николая Карамзина был очень непростой почерк. Набело текст переписывал не сам Карамзин, а его жена Екатерина Андреевна и дочь Софья Николаевна, а в последние годы жизни писателя — его помощник и секретарь Константин Степанович Сербинович, впоследствии член Петербургской академии наук. Карамзин продолжал работать с беловой рукописью, вставлял в нее номера примечаний в специально оставленные пустые скобки. Он также оставлял пометки на полях и абреже (перечень основных тем или внутренних заголовков) после названия каждой главы.
Как отмечает московский историк Роман Казаков, изучающий «рабочую лабораторию» Карамзина, из‑за его манеры вычеркивать части написанного текста нам ныне не известно около трети массива «Истории государства Российского». Именно столько Карамзин в процессе редактирования вычеркнул, забраковал и изменил. Казаков убежден: если прочитать (а точнее, расшифровать) все черновые записи Карамзина, то перед нами предстанет не просто гораздо более полная «История государства Российского», а движение мысли ученого.
Кстати, к своим «отработанным» рукописям Карамзин относился весьма утилитарно: рвал их на клочки, которые использовал как закладки в древних рукописях. Такие закладки сохранились в рукописях, хранящихся в Российском государственном архиве древних актов.
Кстати, еще одна деталь: как отмечает Роман Казаков, Карамзин весьма бесцеремонно, с современной точки зрения, обходился с источниками, с которыми работал. Практически все страницы Никоновской летописи — уникального памятника русского летописания XVI века — испещрены его пометами. Сегодня невозможно представить себе читателя, который бы не знал, что на полях библиотечной книги, тем более такой редкой, нельзя что‑то писать. Однако во времена Карамзина, когда эпоха рукописных книг только-только завершилась, оставлять свои пометки на полях, как бы вступая в диалог с автором или переписчиком, отнюдь не считалось зазорным.
Впрочем, Карамзина за такие вольности следует простить. Как отмечал его первый биограф Михаил Погодин, писатель был фактически первопроходцем в обобщении летописных источников: «…Ни одного списка летописи не осталось не прочтенного, не пересмотренного, и на всех сияют следы его руки. Этого мало, он перечел столь же добросовестно историков, которые прежде его пользовались ими, и показал, где и как они уклонялись, часто даже — почему… В его примечаниях заключается почти другая История, столь же драгоценная, из подлинных слов составленная!».
Читайте также:
Дом с лазейкой: как на Сенной построили шестиэтажку с куполом, нарушив правила
На полозьях и коньках. Захватывающая дух переправа через замерзшую Неву
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 18 (8083) от 04.02.2026 под заголовком «Карамзинские клочки».
Комментарии