Как в Ленинграде во время блокады работал детский сад

В этом доме, на полпути между площадью Восстания и лаврой, всю блокаду действовал детский сад. Одним из его воспитанников был Николай Иванович Любшин. Сегодня — пенсионер, в недавнем прошлом — преподаватель истории и основ философии... Порог «детского очага», как тогда называлось это учреждение, он переступил осенью 1941 года, когда ему было четыре года.

Как в Ленинграде во время блокады работал детский сад | ФОТО Сергея ГРИЦКОВА

ФОТО Сергея ГРИЦКОВА

Жили Любшины неподалеку — в доме № 3 по Тележной улице.

— Наши три окна — на втором этаже, — показывает Николай Иванович. — В семье было десять детей, я самый младший. Папа работал слесарем на Октябрьской железной дороге — депо находилось недалеко. Он умер от голода в ноябре 1941 года. Возвращаясь с работы, присел отдохнуть и уже не встал. В нашей семье только он получал рабочий паек, остальные — по нормам служащих и иждивенцев. Папа свой паек делил со всеми.

Весной 1942-го не стало матери Николая Ивановича, младшие сестры тоже не перенесли первой блокадной зимы. Старшие братья погибли на фронте. В живых остались лишь сам Николай Любшин и две его сестры — Нюня и Тосенька...

— Помню, как затихал наш двор, когда в него из-под арки входила почтальонша. Все замирало. Из толстой сумки она доставала военные письма — треугольнички, квадратики, прямоугольнички. Почтальонша знала всех в доме и раздавала письма из рук в руки. Когда уходила, все облегченно вздыхали: «Слава богу, без похоронок», — делится воспоминаниями Николай Иванович. — Похоронки встречали молчанием, которое сменялось воем и плачем.

Еще осенью 1941 года прямо под окнами Любшиных застрял танк — его тащили, видимо, на авторемонтный завод на углу Тележной и Кременчугской улиц, но что-то не заладилось. Танк, который был без гусениц, зацепился за булыжную мостовую, стал выворачивать камни, и его бросили. Так и простоял тут всю войну, став «добычей» местных ребятишек.

На противоположной стороне Тележной улицы — импозантный Тырловский дом, который называли так по фамилии его дореволюционного владельца, известного кирпичного заводчика.

— Здесь в первом дворе подвал приспособили под бомбоубежище, в которое мы спускались в первые месяцы блокады. Потом, как и многие, перестали ходить: оставались дома, и меня просто прятали под столом... Нашему дому повезло, он уцелел, а вот в соседний угодила фугасная бомба, — говорит Любшин.

Мы прошли во двор Тырловского, чтобы отыскать бывшее блокадное бомбоубежище. Сегодня он выглядит образцово: замощен тротуарной плиткой, фасады отремонтированы. А вот и вход в тот самый подвал — теперь там магазин, где торгуют «средневековыми» одеждами, доспехами и кольчугами для любителей военных реконструкций. Спускаемся по ступенькам. Николай Иванович начинает припоминать: стояли двухэтажные нары, горели коптилки, люди сидели в полумраке и ждали отбоя воздушной тревоги...

Молодой человек, продавец, отрывается от компьютера, начинает прислушиваться к нашей беседе...

Покинув магазин, идем проходными дворами к Невскому и выходим из подворотни дома # 119. Между прочим, это первое здание в Ленинграде, разрушенное бомбой. Произошло это 6 сентября 1941-го, еще до начала блокады. Мощный фугас проломил центральную часть здания... На руины ходили поглазеть: никто не мог поверить, что город совсем скоро окажется под массированным ударом авиации и артиллерии.

После войны здание восстановили, и сегодня совершенно не заметно, где были повреждения. А прямо напротив него, на другой стороне Невского, — тот самый дом № 154, где находился детский сад.

— Если бы я не ходил в него, наверное, не выжил бы, — говорит Николай Иванович. — Нас хоть как-то подкармливали, отогревали. С нами каждый день занимались воспитатели: мы учили стихи, разучивали песни, танцевали. Выступали с концертами в госпитале, который находился в том доме на Невском, где сейчас администрация Центрального района.

Обращаем внимание, что в окнах бывшего «очага» не стеклопакеты, а старые рамы — скорее всего, те же самые, что были и во время войны. Подходим к дверям. Там, где был детский сад, теперь районный информационно-методический центр. Нажимаем кнопку на домофоне, просим пустить. Не с первого раза, но дверь нам открывают...

Поднимаемся на второй этаж. Старинная лестница, потертые ступени, балясины перил в «русском стиле»... Кажется, что с давних пор тут мало что изменилось...

Дверь открывает сотрудница, настороженно смотрит на нас.

— Здесь в блокаду был детский сад, в который я ходил. Можно нам войти? — спрашивает Николай Иванович.

Девушка, сохраняя недоуменное выражение на лице, все-таки пускает нас внутрь, а Николай Иванович оглядывается: как все знакомо, хотя прошло уже три четверти века. Сразу по коридору направо — актовый зал. Стены и потолки обильно украшены лепниной, в углу — белая кафельная печь. Ничего не перепланировано, все осталось в неприкосновенности.

— Хорошо помню, как на следующий день после освобождения Ленинграда от блокады к нам пришли корреспонденты из газеты, — говорит Николай Любшин. — Именно в этом зале фотограф должен был сделать снимки кого-нибудь из ребят. Выбор пал на меня — может быть, потому, что я был круглый сирота, а может быть, из-за того, что я ходил в детский сад всю блокаду. На меня надели нарядную кофточку, повязали бантик. Таким меня и запечатлели...

А весной 1945 года в этом актовом зале был мой выпускной. Мы подготовили прощальный концерт. В зале поставили сделанный из фанеры большой корабль: ярко раскрашенный, он передвигался на колесиках. Воспитатели где-то раздобыли для нас детскую матросскую форму.

Коля Любшин, сидя на носу корабля, должен был в подзорную трубу обозревать «морские дали».

— На репетиции нам показали, как надевать брюки клеш. Все ужасно волновались. Наконец, загремела музыка, и корабль медленно вплыл в зал. На носу стоял я в бескозырке, матроске с тельняшкой и брюках клеш, одетых... задом наперед. Ребятишки ничего не заметили, а взрослые сделали вид, что все в порядке.

Мечта Николая Любшина — чтобы на доме № 154 по Невскому проспекту появилась мемориальная доска в память о его блокадном детском саде. Несколько лет назад он даже нашел мецената, который готов был на свои деньги изготовить табличку, но оказалось, что надо преодолеть много формальностей, требуемых законом.

— У меня не было тогда времени и возможностей, и я отступился. Но не навсегда, — подчеркивает Николай Иванович.

Между тем прецеденты есть. Не так давно на Невском проспекте установили памятную доску в помещении сберкассы, работавшей всю блокаду. А в Невском районе в здании детского сада № 133 на ул. Седова, 74, в прошлом году появилась табличка в честь его воспитателей, работавших в годы блокады. Почему бы и здесь не появиться подобному мемориальному знаку?

Пока же Николай Иванович пытается выяснить судьбу одного из своих братьев — Алексея. Он приезжал домой с фронта в январе 1942 года, побыл недолго, а обратно до части не добрался. Исчез.

— К нам приходил следователь, а потом маму и старшую сестру Анну вызывали в Большой дом, — говорит Любшин. — В семье считали, что Алексей пропал без вести... Однако на недавний мой запрос в Минобороны пришел ответ: в числе погибших, умерших от ран и пропавших без вести он не значится. Как же это так? Думаю, что ответ можно найти в архиве ФСБ. Так что для меня блокада еще продолжается…

#блокада #история #детский сад

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 164 (6263) от 06.09.2018 под заголовком «На пороге «детского очага»».


Комментарии



Загрузка...

Самое читаемое

#
#
На полшага впереди. История «железнодорожного» подарка Сталину
26 Декабря 2018

На полшага впереди. История «железнодорожного» подарка Сталину

Огромное цветное панно «Поезд в пути», размером четыре на шесть метров, было преподнесено от работниц-активисток женсовета железнодорожного депо станции Шепетовка.

Путиловский «мрамор». Строительное прошлое столицы империи
21 Декабря 2018

Путиловский «мрамор». Строительное прошлое столицы империи

Например, пудостский травертин использовался при строительстве Петропавловской крепости, царских дворцов в Петербурге и загородных резиденций.

Прогулки по городу. Терем с павлином
14 Декабря 2018

Прогулки по городу. Терем с павлином

На Большой Пороховской улице, 18 расположился каменный особняк в модном для XX века стиле северного модерна. Рассмотрим его поближе.

Неизвестная история Петербурга: городские фальшивомонетчики
14 Декабря 2018

Неизвестная история Петербурга: городские фальшивомонетчики

Фальшивые монеты различного достоинства всплывали тут и там, а вскоре в полицию стали поступать заявления «о довольно странных находках».

Пуля для мастера. Откуда взялась «Быковщина» в Ленинграде
07 Декабря 2018

Пуля для мастера. Откуда взялась «Быковщина» в Ленинграде

Инцидент, который произошел 4 ноября 1928 года на фабрике «Скороход», имел самые серьезные последствия.

Рождение «Катюш». Партизанские рейды времен войны глазами очевидца
05 Декабря 2018

Рождение «Катюш». Партизанские рейды времен войны глазами очевидца

Ветерану-фронтовику, полковнику в отставке Александру Смирнову исполнилось 100 лет. Мы узнали о том, что ему довелось иметь дело с сверхсекретными реактивными минометами. Их еще даже не называли «катю...

Прогулки по городу. Вилла на Большой Дворянской
30 Ноября 2018

Прогулки по городу. Вилла на Большой Дворянской

На улице Куйбышева, 25 расположена детская поликлиника, бывшая раньше особняком дворянской семьи. Рассмотрим историю здания.

Свои и чужие. Неизвестные факты оккупации Ленобласти в военное время
08 Ноября 2018

Свои и чужие. Неизвестные факты оккупации Ленобласти в военное время

Историки продолжают изучать не самую известную страницу Великой Отечественной войны.

Девичий гарнизон на антенном поле. Волонтеры в Купчине создали народный музей
24 Сентября 2018

Девичий гарнизон на антенном поле. Волонтеры в Купчине создали народный музей

Дот на улице Димитрова благодаря энтузиастам стал музеем, в котором можно все потрогать и покрутить.

В покушении на Ленина до сих пор остается много вопросов
24 Августа 2018

В покушении на Ленина до сих пор остается много вопросов

Одна из ниточек того события тянется на Ижорский завод.

«Беда, что ты Видок Фиглярин»
19 Июля 2017

«Беда, что ты Видок Фиглярин»

Острая пушкинская эпиграмма определила отношение к тому, кого считали лучшим журналистом своего времени

Вернуться в свой город
22 Июня 2017

Вернуться в свой город

Уже не одно десятилетие мы получаем от наших читателей воспоминания о войне и блокаде. Сначала нам писали фронтовики. Потом к ним присоединились дети войны. А сегодня на этой странице они присутствуют...