Главная городская газета

Моя счастливая звезда

  • 06.05.2016
  • Николай Юпашевский
  • Рубрика Наследие
Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Наследие

«Швецкие арестанты»: история первых строителей Петербурга

Историк рассказала «СПб ведомостям», как в XVIII веке пленные шведы строили Санкт-Петербург. Читать полностью

Выстрел на окраине

20 июня 1918 года был убит комиссар по делам печати и агитации Союза коммун Северной области В. Володарский. Кому была нужна его смерть? Читать полностью

Экскурс в историю: литературная метеорология Петербурга

Кто мог красочнее описать погоду Северной столицы 19 века, чем ее современники-писатели? Читать полностью

Помним в радости и в горе

22 июня - День памяти и скорби в России, день начала Великой Отечественной войны. И хотя сейчас в нашей стране проходит мундиаль, программа траурных мероприятий останется неизменной. Читать полностью

Трое в матросских костюмчиках

В преддверии Дня памяти и скорби авторы «СПб ведомостей» делятся своими воспоминаниями о Великой отечественной войне.   Читать полностью

Ни пяди не уступить, ни грамма не оставить

Накануне трагичной и памятной даты «СПб ведомости» вспоминают «как это было» во время Великой отечественной войны. Читать полностью
Моя счастливая звезда | Бойцы 209-й артиллерийской бригады: В. Семенов, Н. Маршалкин, Н. Юпашевский, И. Кудрявцев, А. Гаврюшенко и три «медхен». Апрель 1945 г., Вена. ФОТО из архива редакции

Бойцы 209-й артиллерийской бригады: В. Семенов, Н. Маршалкин, Н. Юпашевский, И. Кудрявцев, А. Гаврюшенко и три «медхен». Апрель 1945 г., Вена. ФОТО из архива редакции

13 апреля 1945 года наши войска под командованием маршала Ф. И. Толбухина овладели Веной. Противник отступил к городу Санкт-Пельтену. После его взятия мы двинулись на Линц, граничащий с Югославией. И там встретились с американскими войсками. Так мы закончили войну. Но для этого нашей отдельной Краснознаменной 209-й самоходной артиллерийской бригаде пришлось с боями пройти от Невы до Дуная.

Нас отвели на отдых в Вену и разместили в районе Хаккинг, прилегающем к знаменитому венскому лесу. По привычке мы замаскировали в нем технику. А меня как немного «шпрехающего» по-немецки заместитель командира бригады подполковник Н. П. Левинский послал найти дом под штаб технической части.

Мне сразу понравился трехэтажный дом, стоящий недалеко от леса. Я стал ходить вокруг него, стучать в двери, но он как вымер. Тогда я подошел к балкону и начал громко говорить на своем плохом немецком, что мне надо разместить здесь штаб русских офицеров.

Дверь на балконе вдруг открылась. Вышел господин средних лет в элегантном костюме и по-русски спросил: «Товарищ, что вы хотите?». Я сначала смутился, но потом стал убеждать принять наших штабных офицеров на постой. «Я посоветуюсь с хозяйкой дома госпожой фон Нигль», – сказал мужчина. Вскоре меня пригласили войти в дом.

Господин Чепецкий, с которым я разговаривал, оказался служащим госдепартамента иностранных дел Австрии, поляком по национальности. Он знал кроме русского и своего родного еще английский, французский и немецкий языки. Вместе с женой и дочерью занимал в доме пятикомнатную квартиру. Мы с ним быстро договорились, что две комнаты он уступит подполковнику Левинскому. Думаю, на пана произвели впечатление наши с подполковником польские фамилии, хотя оба мы были русскими.

Разместив в доме весь штабной персонал, я не забыл и о себе. Госпожа фон Нигль, видимо, по рекомендации Чепецкого, поселила меня у себя, выделив удобную комнату у входной двери. С ее внучкой Маргаритой (девочку все домашние звали Гретль) мы без труда нашли общий язык. Она сказала, что будет готовить нам обеды с помощью двух своих подруг.

А у нас в бригаде на всякий случай, для поддержания больных, находящихся в санитарном взводе, были три коровы. Они паслись в венском лесу. Маргарита, узнав об этом, вызвалась их доить. Удивительная была девочка: за что бы она ни бралась, все у нее получалось.

Кстати, выяснилось, почему мне долго не открывали, когда я впервые подошел к дому. Знакомясь тогда с его обитателями, я поразился, что все они – старики. Оказывается, их напугали русскими, и они спешно надевали седые парики, гримировались, чтобы предстать передо мной пожилыми людьми в надежде, что тогда я откажусь от этого жилья. Потом мы все вместе посмеялись над этой выдумкой...

В Вене с продовольствием было плохо. Наша полевая кухня подкармливала местное население. Как-то в одной из очередей возник спор. Я подошел и спросил: в чем дело? Две пожилые женщины, перебивая друг друга, старались мне объяснить, что вот эта госпожа уже второй раз подходит за «зуппе» и им может не хватить. Они показали на молодую женщину с тремя девочками. Старшей было лет шесть, второй – года четыре, а маленькой, наверное, и трех не было. Все они держали в руках кастрюльки.

Подойдя к ним, я предложил пройти со мной к другой кухне, только что подвезенной из нашей ремроты. Попросил Сергея Даниловича отпустить семью без очереди. Этого повара знали в бригаде многие: он в армию попал по тотальному набору, несмотря на бельмо на глазу. В мирное время был главным поваром ресторана на Витебском вокзале Ленинграда.

Когда посуда была наполнена, Сергей Данилович спросил: «Что, отец в армии?». Женщина изменилась в лице, наклонила голову... Понятно, как ей тяжело было отвечать на этот вопрос. Наверное, хотелось бросить эти кастрюльки, кричать проклятия всем задумавшим войну и бежать куда глаза глядят от позора, но... голодные дети стояли рядом.

– Муж погиб в Минске, – прошептала она.

– Вот и довоевались, – вздохнул Сергей Данилович. – Сколько теперь таких сирот и у нас, и у них. Послушай, может, сходишь с ними в нашу роту, пусть отдадут мой нз, им надолго хватит, – обратился он ко мне. Продуктов набралось целый вещмешок, и я помог семейству добраться домой.

Назавтра наша команда при штабе технической части бригады была в сборе. Старший лейтенант Илья Кудрявцев, писарь Валентин Семенов, шофер Николай Маршалкин, водитель «Доджа» подполковника Александр Гаврюшенко и я – водитель машины по подвозу запасных частей к боевой технике. Мы решили пойти посмотреть на венский театр.

Вдруг прибегает внучка моей хозяйки и, улыбаясь, говорит: «Господина Николая просит выйти дама с тремя медхен». Все засмеялись: «Уже успел!». Выходим, а это мои вчерашние подопечные. Женщина держит в руках фотоаппарат и готовится нас снимать.

– Подождите, – говорю я, – лучше снимите нас вместе с вашими детьми.

И вот этот снимок перед вами. Я сумел его сохранить за все долгие годы, прошедшие после войны. Хочется верить, что жизнь этих девочек сложилась удачно...

Дом отапливался бойлерной, которая работала на каменном угле, а он давно кончился. Но как без горячей воды? Подполковник Левинский приказал нашей команде навозить из леса сушняка, чтобы надолго хватило. Как все были рады горячей воде, особенно госпожа Нигль. Она пришла с внучкой в мою комнату с русско-немецким словарем. И попыталась с помощью Маргариты рассказать, что немцы пугали их русскими в красных сапогах и со злыми глазами. Говорили, что мы вообще не похожи на людей. А мы, оказывается, совсем другие, такие же, как они сами.

Потом бабушка с внучкой сказали, что хотят сделать подарок. Выбрали золотой крестик на цепочке, но господин Чепецкий пояснил, что все русские – атеисты. И тогда они решили подарить мне на память серебряную звездочку, на которой было написано: твоя счастливая звезда – дейн глюклис стерн.

Вскоре после этого разговора раздалась команда: «По машинам!». Нас отправили в Болгарию на границу с Турцией. Как не хотелось нам уезжать из этой прекрасной страны и ласкового дома госпожи фон Нигль! А звезда действительно оказалась счастливой. Я вернулся домой, в Ленинград.


Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook