Молочный стаканчик на всех. Сад трудящихся им. М. Горького служил местом постоянных прогулок и детских игр

С большим интересом прочел статью «Верблюд и античные стражи», посвященную Александровскому саду у Адмиралтейства (в номере от 3 июля). И сразу вспомнилось мое детство, ведь наша семья с 1949-го по 1965 год жила на Адмиралтейской набережной, и Александровский сад, в ту пору именовавшийся Садом трудящихся имени М. Горького, служил местом постоянных прогулок и детских игр.

ФОТО Сергея ГРИЦКОВА

Помню, летом в саду, что было особенно привлекательным для детворы, торговали газированной водой и мороженым. В зависимости от сиропа цена газировки варьировалась: с лимонным стоила 35 копеек, с черносмородиновым — 45. Можно было заказать и с двойным сиропом, но выходило уже дороже.

Мороженого был больший выбор: молочное или сливочное в вафельном стаканчике, молочный брикет, эскимо на палочке в шоколаде, сахарная трубочка, пломбир «Ленинградский». Стоило это удовольствие от 95 копеек за молочный стаканчик до 2 рублей 50 копеек за пломбир. Дорого!

Те из нас, кто был побойчее и попроще, пускались на хитрость. Рядом с Александровским садом находилось Военно-морское училище имени Дзержинского. Курсанты, пока не уезжали в лагеря, оставались на казарменном положении. Скучая, они, открыв окна, наблюдали за происходящим в саду. Ребятня подходила ближе к окнам и кричала что‑то вроде: «Дяденьки матросы! Давайте мы вам купим мороженое!».

После такого предложения курсанты связывали свои матросские ремни, цепляли к ним проволочную корзину, в которой, завернутые в бумажку, были деньги на мороженое. Все это сооружение осторожно опускали вниз. Далее следовал вопрос: «Дяденьки, а можно мы сдачу оставим себе?». Курсанты соглашались…

Проделав такую операцию несколько раз, на «заработанные» деньги мы покупали себе самый дешевый молочный стаканчик и лизали его по очереди. Мороженое у продавщиц хранилось в специальных тележках на колесиках. Чтобы оно не таяло, его держали в сухом льде, или, иначе говоря, в замороженном углекислом газе, который при обычной температуре «парил». Некоторые продавщицы давали нам маленькие кусочки, которые очень холодили руки.

Зачем нам нужен был сухой лед? Мы сворачивали бумажку наподобие папиросы, клали внутрь маленький кусочек льда. Затем брали эту «папиросу» в рот и дули. Ничего не подозревающий взрослый человек думал, что мальчишка курит, и начинал его ругать: мол, как тебе не стыдно, ты еще такой маленький, а уже…! Этот мелкий обман доставлял несравненное удовольствие…

Со стороны Адмиралтейской набережной у входа в сад стоял киоск «Пиво-воды». Торговали там пивом, которое привозили в деревянных бочках с деревянными же пробками. Бочки по доскам спускали из кузова грузовика, вышибали пробку, а на ее место ввинчивали ручной насос. Затем пиво разливали в стеклянные кружки, вид и форма которых не менялись в течение десятилетий. В фильме «Весна на Заречной улице» показан как раз такой киоск.

А у входа в сад со стороны зданий Сената и Синода долгое время стояла маленькая будочка электротрансформатора. В вечернее время, когда в саду включали освещение, этот трансформатор довольно сильно гудел. Мой папа, когда мы вечерами гуляли и проходили мимо этого трансформатора, всегда говорил мне: «Вот там сидит Баба-­яга и гудит!». Я пугался, хотя уже учился в школе и знал, что это все сказки…

Помню еще, как каждый год летом на главной аллее к статуе отдыхающего Геракла Фарнезского приезжал инвалид на коляске. У него за небольшие деньги можно было измерить свой рост и проверить силу рук силомером…

Также в майские праздники в саду появлялся старик, который торговал самодельными детскими игрушками, так называемыми раскидаями. Это был шарик размером с крупную картофелину, сделанный из древесных опилок и заключенный в цветную бумагу. Раскидай был многократно перевязан крест-накрест нитками, снабжен дополнительно разноцветными бумажками, а в дополнение ко всему к нему была ­прикреплена резинка, позволяющая «пулять» раскидаем в окружающих. Вот такая была незамысловатая игрушка для детей в моем детстве… Стоил раскидай какие‑то копейки, но зато радости приносил много!

Помню, что на ночь из сада удаляли посетителей, калитки запирали. Дворники свистели в свисток, предупреждая: «Закрывается!»…

Сейчас сад лишен той высокой ограды, которую я помню с детства. Она была убрана в начале 1970‑х годов. Но, к счастью, не исчезла навсегда: одна ее часть сейчас окружает Никольский сквер, а вторая — сквер возле станции метро «Спортивная», что на Петроградской стороне.

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 138 (8203) от 31.07.2026 под заголовком «Молочный стаканчик на всех».