Кража «без разумения»: куда делись деньги, так и осталось загадкой

В фонде прокурорского надзора Петроградского окружного суда хранится документ с сухим канцелярским названием: «По наблюдению за делом И. Шуваева, обвиняемого в краже со взломом». За этой бюрократической формулировкой скрывается довольно трогательная история.

ФОТО Wesley Tingey on Unsplash

3 августа 1916 года кассирша Раиса Стуколкина, работавшая в магазине торгового дома «Э. Риетти и Кº» в доме № 53 по набережной реки Мойки, обнаружила, что замок в кассе-шкатулке сломан и из нее похищено 55 рублей. Незамедлительно вызванный владелец магазина Эдгард Риетти приступил к осмотру помещения, в ходе которого выяснилось, что пропали инкрустированный золотом старинный японский кинжал и австрийская винтовка. Последняя, впрочем, вскоре обнаружилась в кладовке — со срезанным дулом. Зато из той же кладовки исчезла динамо-машина стоимостью 500 рублей.

Подозрение пало на служившего в магазине 14‑летнего крестьянского мальчика Ивана Шуваева, у которого хранились ключи от кладовой. При обыске в его квартире обнаружили и кинжал, и динамо-машину. Подросток сразу признал свою вину. Он объяснил, что денег из кассы магазина не похищал, а взял динамо-машину, кинжал, шапку и рубашку, пытался украсть и ружье.

«Истинной ценности похищенных вещей я не знал и не знаю, — сообщил он на допросе. — И хотя мне хорошо известно, что воровать нельзя, это дурно, но я стащил динамо-машину от автомобиля, потому что хотел построить себе лодку с мотором, на которой я поехал бы в Кашин. А кинжалом и ружьем я собирался вооружиться, когда пойду на этой лодке».

Почему мальчик собирался отправиться именно в Кашин? На это проливает свет рассказ его отца, Гаврилы Шуваева, вызванного для дознания. Семья Вани — крестьяне из села Кесова Гора близ города Кашина. «После смерти жены я с горя больше трех лет сильно пил, можно сказать, совсем опустился, и дети мои оставались без присмотра», — рассказал Гаврила.

Выяснилось, что, когда Ивану было десять лет, его отправили в Петербург под присмотр старшего брата Антона, который вскоре был призван в армию. Будучи в очень юном возрасте, Ваня тем не менее успел поработать на Балтийском судостроительном заводе, затем в кофейном магазине и уже потом попал в автомобильный магазин «Э. Риетти и Кº». С детства мальчик был болезненным, страдал от «английской болезни» (рахита), ни в каких дурных делах, в том числе кражах, замечен не был и от других детей особым баловством не отличался. «Я прошу освободить сына моего Ивана из‑под стражи под мой ответственный надзор, — завершал свои показания отец. — Теперь я не пью и приму все меры к наблюдению за сыном».

При судебно-медицинском освидетельствовании врач обратил внимание не только на физическое состояние Ивана, но и на его поведение. Мальчик выглядел значительно моложе своих четырнадцати лет. Врач констатировал явные признаки рахита и физического недоразвития, а главное, заключил, что речь и поведение подростка указывают не на нравственную испорченность, а на «слабое разумение» содеянного. Инкриминируемое преступление, по мнению эксперта, Иван Шуваев совершил, «не разумея своего деяния».

Тем временем судебный следователь Петроградского окружного суда, принимая во внимание малолетство обвиняемого, заменил ему арест на особый надзор полиции. В октябре 1916 года подросток вернулся в родное село Кесова Гора. Но уголовное дело ушло вслед за ним, чтобы местные власти рассмотрели его уже по месту жительства.

24 февраля 1917 года в городе Кашине состоялось судебное заседание, на котором Иван вновь давал показания. Он рассказал, как сложилась его жизнь после возвращения: живет у крестного, возит дрова, отец торгует вразнос. Два старших брата — на войне, два младших — дома. Затем он вновь вернулся к обстоятельствам кражи, повторив то, что говорил на первых допросах: динамо-машина была нужна ему для лодки, на которой он хотел уплыть. Денег, как он настаивал, не похищал.

Суд, заслушав Ивана и ознакомившись с заключением врачей, постановил, что при совершении преступления подсудимый действовал «без разумения». Дело было направлено обратно в Петроградский окружной суд. 27 апреля 1917 года, уже при новой власти, суд, в духе новой, свободной страны, вынес окончательный вердикт: дело в отношении Ивана Шуваева прекратить, особый надзор полиции, учрежденный над ним, отменить.

Так Иван Шуваев был освобожден от какого‑либо уголовного преследования. Что случилось с ним в вихре грядущих лет — неизвестно. Как, впрочем, никого почему‑то не взволновала и судьба пропавших из кассы денег…

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 103 (8168) от 11.06.2026 под заголовком «Кража «без разумения»».