Хранитель музейных ценностей Денис Мастридеев — о блокаде, потерянных именах детей и трофейной трубке
Среди книг, недавно выпущенных Музеем обороны и блокады Ленинграда, особое место занимает повесть «Ковчег из Ленинграда. История одного детдома» (12+). Она стала фактически первым художественным произведением, изданным музеем. Автор этой книги Денис Мастридеев занимает должность, название которой звучит несколько даже философски: хранитель музейных ценностей. Он отвечает за оружейно-технический фонд и сочетает эту работу с литературным творчеством, посвященным теме блокады и битвы за Ленинград.
ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА
— В музее я работаю не так давно — пять лет. В Петербург перебрался из Саратова. Впервые в Северной столице побывал в 2009 году и понял, что это мой город, почувствовал в нем что‑то родное, душевное, и, как мне кажется, Петербург ответил мне взаимностью. В Москве, где я прожил некоторое время, подобного ощущения не возникало, — говорит Мастридеев.
По своему образованию герой нашего рассказа — педагог-историк. Переехав на берега Невы, некоторое время трудился учителем истории в школе на Карельском перешейке, что тоже оказалось ценным опытом. А потом был принят экскурсоводом в Музей обороны и блокады Ленинграда.
— Чтобы глубоко войти в тему, потребовалось освоить много исторических источников. Но чем больше погружаешься в блокадное время, тем лучше понимаешь, что не хватит и жизни, чтобы все изучить. Поэтому стараюсь уделить внимание самым главным моментам. Для меня наиболее значимым стала работа детских учреждений во время блокады. В осажденном городе остались 400 тысяч детей, и мы до сих пор не знаем судьбы многих из них. Вопрос и сегодня не изучен полностью, много известно только в общих чертах, — поясняет Мастридеев.
К примеру, вот лишь одна подробность. Во время эвакуации объединяли сразу несколько детских садов, и воспитатели зачастую не успевали толком познакомиться с ребятами. Иногда случалось, что в дороге маленькие дети могли «потерять» свое имя и фамилию. Тогда им давали новые имена, и в таких случаях родителям порой с большим трудом удавалось найти своих детей…
Из интереса к детской блокадной теме родился уникальный музейный проект «Дорога в Санаин». Началось с идеи создать выставку, посвященную работе детских домов в осажденном Ленинграде. Сотрудники обратили внимание на воспоминания из фондов музея, которые повествуют о драматической истории детского дома № 51, эвакуированного из блокадного города в армянское село Санаин. Автор записок, Хана Александровна Гершенок, была заведующей этим детдомом.
В его истории запечатлелась вся боль блокады: дети пытались укрыться от войны, а она как будто бы настигала их снова и снова. Сначала, во время первой эвакуации летом 1941 года, они оказались в южных районах Ленинградской области, куда вскоре подступили немцы. И если Ленинград испытал первый налет в начале сентября 1941‑го, то эти ребята уже 4 августа попали под бомбежку на станции Бабино. К счастью, все выжили, никто не погиб. Детей вернули в Ленинград, здесь они пережили первую блокадную зиму.
— Изначально это был не детский дом, а детский сад, — рассказывает Мастридеев. — Из воспоминаний Ханы Александровны становится понятно, как детские сады в Ленинграде превращались в детские дома. Отцы погибали на фронте, матери были на казарменном положении на предприятиях. Воспитатели стали оставлять ребят в детском саду круглосуточно, называли их «нашими».
Затем, весной 1942‑го, — эвакуация через Ладожское озеро вглубь страны, в Краснодарский край, и здесь война снова настигает ленинградских детей: враг рвется к Кавказу. Пришлось снова искать спасения. И только когда дети наконец оказались в Армении, они почувствовали себя в безопасности. Легендарная гора Арарат была настолько высокой, что ребята верили: ни один самолет не сможет ее перелететь…
— Мы побывали в Армении — там, где жили спасенные ленинградские дети, — продолжает мой собеседник. — В какой‑то момент казалось, что я иду буквально по следам этих ребят, которых уже выучил поименно, и все, что с ними происходило, было не когда‑то давно, а только вчера… Меня эта история поглотила целиком, но я прекрасно понимал: выставка пройдет, и через какое‑то время все вновь может оказаться забытым. Поэтому нужно оставить какой‑то след. Им и стала повесть «Ковчег из Ленинграда».
В работе над текстом помог давний журналистский опыт: в Саратове Денис Мастридеев работал в местных газетах, а также в пресс-службе губернатора, где готовил материалы по историческим вопросам.
Все имена в книге подлинные, они взяты из воспоминаний Ханы Александровны. И главный герой Коля, от имени которого идет рассказ, — абсолютно реальный персонаж. Он как раз и был тем самым первым воспитанником детского сада, которому пришлось находиться в нем круглосуточно, поскольку он остался без родителей. И в то же время он стал собирательным образом всех ленинградских детей, спасенных от ужасов войны.
Что было впоследствии с этим мальчиком, точно неизвестно. Тем не менее книга заканчивается словами: «Воспоминания об Армении, где ленинградцев встретили с настоящим кавказским гостеприимством, Коля сохранил в памяти на всю жизнь… С улыбкой говорил о местных детях, совершенно не знавших русский язык, но уже через год говоривших на нем как на родном. Да и сам он, как и большинство детдомовцев, быстро освоил армянский»…
— Моя блокадная история так или иначе связана с детской темой, — говорит мой собеседник. — Мне приходилось участвовать в организации конкурса юных экскурсоводов «Новое поколение рассказывает о блокаде». Детям очень сложно объяснить суть происходившего тогда, поэтому и родилась идея, чтобы они сами рассказывали о блокаде своим сверстникам. Мне представляется, что нам это удалось. Конкурс с каждым годом расширялся, набирал популярность, стал общегородским.
Сейчас Денис Мастридеев работает над новой книгой: она основана на одном из экспонатов Музея обороны и блокады — трофейной курительной трубке. Ее первым владельцем был танкист вермахта, который придумал себе такое развлечение, как обозначать на ней наименования городов, через которые он проходил как «покоритель Европы». Первым в списке его завоеваний значился Париж, затем были перечислены города советской Белоруссии, в том числе Гродно и Витебск, только там уже победного марша не было.
Военные пути занесли гитлеровца под Ленинград. Дальнейшая его судьба неизвестна (собственно говоря, неизвестно даже его имя), а вот его трубку в январе 1944‑го, после освобождения Петергофа, нашел на оставленных вражеских позициях боец Александр Трошичев. Перед войной он окончил Академию художеств в Ленинграде, учился в мастерской профессора Исаака Бродского. Когда началась война, записался добровольцем. Сражался на Ленинградском фронте и всю войну не расставался с карандашом, создавал портретные зарисовки.
Став владельцем трофейной курительной трубки, Трошичев решил продолжить «традицию»: стал писать на ней названия городов, через которые прошел он. Только уже в обратную сторону, от Ленинграда до Эльбы. Он прошел Восточную Пруссию, Померанию. Последним городом, чье название появилось на трубке, был Берлин. После демобилизации Трошичев вернулся в Ленинград и преподавал в Академии художеств.
Создавая его художественный образ, Денис Мастридеев в какой‑то степени держал в памяти и своего деда-фронтовика. Иван Петрович Панков перед войной служил на границе с Японией, в 1942‑м добился, чтобы его направили на фронт, был определен в противотанковую роту. На фронте он пробыл всего три месяца: во время Сталинградской битвы был ранен снайпером. Долго лежал в госпиталях, затем был комиссован. На этом его война окончилась…
— Я пытался расспрашивать дедушку, поначалу он не хотел говорить на эту тему, но потом все‑таки поделился некоторыми эпизодами, — рассказывает мой собеседник. — Наверное, самый яркий момент, который мне запомнился: наши бойцы врываются во вражеские окопы, перед моим дедом оказался немолодой солдат. Дед вспоминал, что наставил на него автомат, но не смог выстрелить. Взял немца в плен. Пока конвоировал его в тыл, тот ему что‑то пытался рассказать, удалось понять только то, что до войны он был садовником. Дедушка говорил: «Может быть, потому, что я не смог выстрелить в него, и я живой остался».
Книга заканчивается следующим образом: лето 1945‑го, художник Александр Трошичев идет по улицам поверженного, но уже мирного Берлина… Он пришел сюда не как завоеватель, а как освободитель. И в его руках — та самая курительная трубка.
Читайте также:
Калоши и галоши: история производственного цеха товарищества «Треугольник»
За несколько дней до Победы: история из семейного архива
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 75 (8140) от 28.04.2026 под заголовком «По пути детского ковчега».
Комментарии