Главная городская газета

Дело конокрадов

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Наследие

Судьбу восстания решили в Лесном

Прогулки по городу: Болотная ул., 13 Читать полностью

Театральная оплеуха

Дебютный показ «Маленького Фауста» на сцене Михайловского театра состоялся в самый разгар судебной тяжбы, 12 октября 1869 года. Читать полностью

Партбилет как библия

О чем мечтал и к чему стремился «новый человек» Читать полностью

Двенадцатый

После побега выжить удалось только ему одному Читать полностью

Автограф на стене

Звука выстрела Алексей не расслышал, только почувствовал, как дрогнула под ногами земля и горячая волна швырнула его на дно оврага. Читать полностью

Блокадный конь Васька

C группой выздоравливающих был отправлен для окончательной поправки здоровья «на природу» - Карельский перешеек... Читать полностью
Реклама
Реклама
Дело конокрадов  | Иллюстрация BluOltreMare/shutterstock.com

Иллюстрация BluOltreMare/shutterstock.com

Материалы Российского государственного архива древних актов (РГАДА) донесли до нас подробности криминального происшествия, случившегося на наших землях в 1630 году, - тогда, после Столбовского мира, 400-летие которого отмечалось нынешней весной, они находились под шведским владычеством. Случай, о котором пойдет речь, произошел у современного села Орлино Гатчинского района Ленинградской области.

В двух словах: на шведской территории были убиты двое «латышей» (так значилось в архивных документах), которые, очевидно, помешали конокрадам совершить злой умысел и защищали свой домашний скарб от налетчиков. Термин «латыши» обозначал тогда в широком смысле все прибалтийско-финское население, исповедовавшее лютеранство. Применительно же к этим землям речь шла о людях, которыми шведский король Густав II Адольф заселял полученные по Столбовскому миру 1617 года относительно малолюдные земли.

Убийцы были задержаны русскими властями по сигналу шведской стороны. Ими оказались двое русских подданных - Прошка Мельничник и Харка, а также подданный шведского короля «ижерянин» из Ингерманландии Гаврилко Еустратьев. Рядовое, казалось бы, дело оказалось весьма резонансным: о нем доложили даже шведскому королю, который требовал регулярных отчетов о ходе следствия. С головой погрузившийся в те годы в Тридцатилетнюю войну, он был кровно заинтересован как в спокойствии на границах, так и в стабильном освоении присоединенных русских земель: для снабжения войск требовался здешний хлеб...

Задержанные пытались оправдаться любыми средствами. Прошка обвинил в организации конокрадства своего хозяина Филиппа Лугвенева, у которого он строил мельницу. Якобы тот систематически принуждал своих дворовых людей ходить за рубеж ради конокрадства. За отказ хозяин якобы хотел Прошку «убить до смерти или ис пищали застрелить», но в итоге остановился на более гуманном наказании - прогнал со двора. Вскоре к оставшемуся без работы и, очевидно, без средств к существованию Прошке обратился дворовый человек Харка. Они и составили преступную группу. По дороге к ним присоединился шведский подданный Гаврилко... Тот на следствии отпирался: «по-русски говорить мало умеет, и рассказать подлинно не умел».

Филипп Лугвенев объяснил дело иначе. По его словам, «говорил он Прошке, что он мельницу делает мешкотно, гуляет», и на этой почве они пообщались «невежливо», «излаяли» друг друга «матерны», а затем Прошка, «ухватя жердь, бил его до полусмерти и хотел топором иссечь». Поэтому теперь Прошка и пытается свалить на него преступление...

Следствие зашло в тупик, и тогда Прошку с Харкой допросили «с пристрастием», и после пыток «они повинились, а сказали, побили де тех латышей они», причем на грабеж их подбил якобы именно Гаврилко, указавший конкретное селение, «а они до того про тех латышей не ведали». К иностранным же подданным пытки применять воспрещалось, и воеводы «пытать Гаврилку не велели, потому что он человек зарубежный».

О дальнейшей судьбе участников этой «международной банды» документы молчат. Однако случай показательный: в русско-шведском приграничье было очень неспокойно. Двумя годами ранее, в 1628-м, комендант шведской Нарвы сообщал русскому воеводе, что из шведских владений сбежали в русское царство с Дудоровского погоста «35 семей с женами и с детьми, и с слугами и с лошадьми, и с коровы». Речь шла о переселенцах, которые в шведское приграничье привезли из «Любской земли». Не исключено, что массовый исход новопоселенцев был связан не только со стремлением покинуть зону рискованного земледелия, но и с вполне реальной опасностью стать жертвами приграничных злодеев...

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook