Главная городская газета

Владимир Ярославович ШЕВЧЕНКО

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Гость редакции

Юсиф Эйвазов: о любви, поклонниках и об оперном Олимпе

Сегодня Анна Нетребко и Юсиф Эйвазов единственный раз выступят на фестивале «Звезды белых ночей» в опере «Макбет» Верди. Читать полностью

Известный офтальмолог Петербурга: отслоение сетчатки лечится

О новейших технологиях в офтальмологии, о том, что полезно и что вредно для глаз, рассказывает читателям сегодняшний гость редакции доктор медицинских наук, профессор, директор Санкт-Петербургского филиала НМИЦ «МНТК «Микрохирургия глаза» имени академика Святослава Федорова» Эрнест БОЙКО. Читать полностью

Что откроешь в море документов. К юбилею государственной архивной службы России

Сегодня ведомство отмечает свое столетие. У нас в гостях - директор Российского государственного архива Военно-морского флота Валентин Смирнов. Читать полностью

В поисках затерянного Петербурга

Наш собеседник много лет занимался раскопками на Охтинском мысу, на котором располагался своего рода «праПетербург». Читать полностью

Песни вечной мерзлоты. Что ждет российскую Арктику?

Усилиями чиновников Cеверной столицы Петербург примерил на себя и корону главного города Арктики. Авансов выдано много, но до сих пор неясно, как именно Россия должна осваивать «севера» - строя в Заполярье города на века или довольствуясь вахтовыми поселками? Читать полностью

Юность, красота и дипломатия: Моника София Сорочинова из Словакии о жизни в России и борьбе за панславянский мир

Молодой и яркий дипломат, аспирант СПбГУ из Словакии Моника София Сорочинова в откровенном интервью рассказала нашей газете, почему Россия лучше Европы, как быстро выучить русский язык с помощью музыки и почему она не боится последствий за свою пророссийскую позицию. Беседу вёл Борис Грумбков. Читать полностью
Владимир Ярославович ШЕВЧЕНКО | ФОТО Александра ДРОЗДОВА

ФОТО Александра ДРОЗДОВА

Стекло как фирменное блюдо

У академического Института химии силикатов РАН, отмечающего свое 80-летие, обширнейшее поле деятельности: силикаты, или соли кремниевых кислот, – главные минералы планеты. Асбест – силикат, но и изумруд – силикат; силикаты – тальк и топаз. Институт разрабатывает новые виды стекла и новые виды бронежилетов; создал покрытие для орбитального корабля «Буран», способное выдержать температуру 1800 оС, и покрытия, предотвращающие разрушение памятников (ремарка: город не спешит их применять).

За восемь десятилетий у института всего лишь четвертый директор, и наш собеседник руководит им уже 18 лет.


– Владимир Ярославович, химики любят говорить: без химии ничего бы не было. А чего не было бы без химии силикатов?

– Действительно, все искусственные предметы материального мира сделаны химиками. Химик к тому же делает всю грязную работу за физиков, механиков; некоторые очень уважаемые ученые считают, что химия – служанка физики, и мы с ними все время по этому поводу дискутируем.

Вот наш институт находится на набережной Макарова, а напротив, через Неву, вместо так называемой набережной Европы – то, что осталось от снесенного Государственного института прикладной химии. Когда его разрушали, я звонил в комитет по науке и высшей школе: на территории института церковка была, просил заступиться, чтобы не сносили. Все равно разрушили. А из нее музей можно было сделать, там Дмитрий Иванович Менделеев бездымный порох создавал.


– Порох? В церкви?

– Она была заброшенная, приход слабый, поскольку на проспекте Добролюбова (до 1923-го именовался Александровским. – Ред.) появился Князь-Владимирский собор и народ ходил туда. А ту церковку отдали Менделееву для работы.


– Все-таки насчет конкретно химии силикатов...

– Вот до санкций думали: зачем свое развивать, за границей купим. Так думали и в начале ХХ века: в дружественной Германии есть Zeiss, там все и купим. И были у нас прицелы на пушках – цейссовские, бинокли у офицеров (а каждый офицер, окончив артиллерийское училище, получал в подарок бинокль) – цейссовские. И вдруг – Первая мировая война...

Я на нескольких войнах был в качестве наблюдателя – на югославской, на афганской... И могу сказать: все расходуется очень быстро. Бах-бах – и нет прицела. Тогда, в Первую мировую, и встал вопрос: у Германии мы закупать оптику не можем, надо делать ее самим. И молодой химик Илья Васильевич Гребенщиков, в будущем основатель и первый директор института, был командирован к союзникам, англичанам, на фирму «Ченс» – изучать производство оптического стекла. На фирме проявили удивительную близорукость: «Ну пусть стажируется». А Гребенщиков в совершенстве изучил, как там варят оптическое стекло, и, когда вернулся сюда, в 1916-м, мгновенно воспроизвел технологию. Это был гениальный технолог. Он отец нашего оптического стекловарения.

Потом началась Гражданская война, вожди понимали, что бинокли и прицелы нужны... в конце концов, очки нужны! К 1927 году Россия полностью избавилась от зависимости от зарубежных поставок оптики. Благодаря таким, как Гребенщиков, технолог Качалов и физик Рождественский, которые обеспечили этот процесс. Заслуги Гребенщикова были настолько очевидны, что его в 1932 году избрали академиком. В 45 лет.


– И не помешало то, что Гребенщиков – из дворян...

– Он первым обратил внимание на кремний. Правда, в основном имел в виду не тот кремний, благодаря которому сейчас развивается электроника, а тот, что входит в основу «бытовых» вещей. К примеру, силикатный кирпич, бетон, цемент, стекло. Гребенщиков основал Лабораторию химии кремния, которая позже выросла в институт. Замечательным развитием идей Гребенщикова стали органо-силикатные покрытия – неорганические термостойкие краски. Прежде всего их создавали для военного дела: ракета может базироваться и на суше (в том числе в Арктике), и на море, и мы можем подобрать такую краску, у которой температурное расширение будет совпадать с металлом. Все ракеты нашими красками покрыты.

Но вот строительное дело как сфера применения силикатов – это какая-то «раковая опухоль», которая все пожирает. Получить высококачественный бетон очень тяжело – из-за ловкачей, из-за несоблюдения технологий. Цемент М-500 – замечательный, если бы его еще не разворовывали на дачное и прочее личное... Бетон, если качественный (тот, которым на Западе уложены некоторые дороги) – почти вечный. И это достижение именно химии силикатов. Если соблюдать все условия, техрегламент, то сносу нет. А у нас смотришь – то одно, то другое «посыпалось»...

А если о стеклах, то первым их значение осознал еще Ломоносов. Это же наше фирменное блюдо – стекло. Сейчас в России Дворкович от правительства управляет РАН, а когда-то – граф Шувалов от императрицы Елизаветы Петровны. Так Ломоносов сказал в одной из поэм: «Неправо о вещах те думают, Шувалов, которые стекло чтут ниже минералов». Все увлекались минеральным сырьем, а Ломоносов продвигал идею искусственно создаваемых материалов. История человечества ведь имеет два периода: первый – когда человек брал что-то готовое у природы, второй – когда делал что-то сам. Кирпич уже надо обжигать. Над кувшином, тарелкой керамической уже надо поработать.

Возьмите номенклатуру оптических изделий в том же военном деле. Не обойтись без наблюдения за территорией потенциального противника. Сейчас разрешение при съемках из космоса дошло до 1 кв. дм. Верхняя атмосфера загажена, условия для работы оптических изделий не очень благоприятные, изделия быстро стареют, надо новые ставить. Сейчас у стекла очень сложный состав, многокомпонентный, его нужно тщательно полировать, иначе у оптической системы будет плохое разрешение, но чем больше полируем, тем больше от нее отражается луч, а это плохо. Значит, нужны специальные просветляющие покрытия – технологию просветления, кстати, тоже Гребенщиков создавал.

И сейчас наша оптика хороша, но рынок полностью подавлен зарубежной, хотя в оборонной промышленности еще используют российские изделия. Остался живым Завод оптического стекла, Красногорский механический завод, Новосибирский приборостроительный завод.


– Санкции стимулировали наше производство?

– Да, сейчас есть ограничения на поставки, но ведь нас могут китайцы завалить всем, чем можно, и оптику они делают хорошую.

Вообще самая хорошая оптика, так исторически сложилось, в Германии. В Голландии. Соединенные Штаты не отстают. Франция, Англия. К 1990-м наша оптика была в первых рядах. Не забывайте, что мы первые сфотографировали обратную сторону Луны. Американцы еще только создавали такую аппаратуру.


– Кто еще в стране занимается химией силикатов?

– Из академической науки – только мы. А так... Сейчас это все модифицировано, а раньше был, к примеру, Государственный институт стекла в Москве, Институт технического стекла в системе Минавиапрома, Институт силикатной промышленности. На Украине много чего было, там немало природного сырья: в Харькове, в Славянске замечательные были стекольные заводы.

На оси Москва – Петербург – три огромных стекольных предприятия, которые и оконное стекло производили, и техническое, и разные поделки бытовые. Россия без граненого стакана и дня прожить не может, и больше ни в одной стране вы хорошего граненого стакана не найдете.

Сейчас все три завода – «Красный Пролетарий», «Красный Маяк» и «Дружная горка» – по существу, развалились. Потому что были приватизированы и проданы через подставных лиц иностранцам. Вот сейчас рубль подешевел, и можно будет скупить за дешевые рубли остатки того, что еще не было скуплено. Скупил – и можно завод уничтожить. Схема очень простая. А потом вы приходите в любой магазин и видите стекло немецкое, французское, чешское, финское.

С бутылками тоже острая проблема. У нас сейчас в Киришах огромный завод стекольный построили иностранный, потому что наши предприятия уже не переделать. Почему? А потому, что для постоянного развития промышленности нужны так называемые амортизационные отчисления. Их накапливают и периодически обновляют оборудование. На Западе у промышленности амортизационные отчисления составляют до 15%, они остаются у предприятия, и через 7 лет, а то и раньше, можно полностью обновить производство. Я «старый директор», нас таких в Академии наук, беспартийных, было три из ста – зато можно было сказать: вот, видите, есть беспартийные директора. Я мог себе позволить быть таким... задиристым. Так вот, я всегда недоумевал, почему мы эти «амортизационные» куда-то перечисляем. Централизованно. Они ведь могут и не вернуться нам на обновление. Чтобы вернулись, приходилось ездить в Москву и просить: Иван Иваныч, дай на ремонт...

Вот потому многие наши предприятия разрушились. Сейчас строят новые, но каким образом: в Англии на предприятии произошло обновление, а снятое оборудование – нам. И у них современное предприятие, а у нас – 10-летней давности.


– Сейчас 45% институтского коллектива – молодежь.

– Это очень сложный вопрос – как привлечь кадры. Есть статистика: действительно склонных к научно-исследовательской деятельности – один человек на 100 тысяч населения. Этот принцип работает железно и везде – в России, Европе, США. Говорят, Германия до сих пор не вполне восстановилась, после того как все умные евреи оттуда уехали; да она после Второй мировой не может восстановиться – молодежи было мало, не набирались те сотни тысяч, из которых в науку пойдут единицы.

Дальше работает закон «один к десяти»: из десяти выпускников вузов выйдет один хороший кандидат наук, из десяти кандидатов получится один хороший доктор наук, из десяти докторов – один членкор. Уже из двух членкоров – один академик. Такова была по крайней мере советская статистика.

Сейчас те, кто управляет наукой, велят академии: вы найдите хороших ученых, мы их будем кормить. Но главное-то – надо, чтобы было изначально 100 тысяч человек, среди которых можно найти одного способного к наукам. И ведь нужно еще, чтобы этот новый Дмитрий Менделеев пошел в хорошую гимназию, хороший университет, потом занимался исследовательской работой в институте. У меня сын учится в 8-м классе, так мне придется нанимать ему репетитора по физике и математике.


– Вы же физико-химик, академик! Вы не можете объяснить сыну физику?!

– Да я ни секунды не преподавал! Я, когда вижу, что человек что-то не понимает, раздражаюсь. А надо терпеть. Вот как с ребенком: нельзя его побыстрее родить, так и государству с учеными – человек как ученый «родится» только через 10 – 15 лет. Руководство наукой должно быть терпеливо.


– Вы – первый советский ученый, избранный в Международную академию керамики. Вообще с керамикой ассоциируются вазочки да зубы искусственные. Про керамические бронежилеты и не подумаешь.

– Между прочим, я был «отцом» советских керамических зубов. Это было где-то в 1984 – 1985 годах. Но саму технологию не я придумал: на Западе она появилась, а у нас ею вообще не занимались.

А насчет керамической брони – действительно, мы первыми в мире создали основу этой технологии. Керамическая броня применяется в жилетах, танках, бронемашинах. Раньше бронежилеты у нас редко надевали: очень тяжелые. Титановый – 10 – 12 мм толщиной — наденешь – еле идешь. Машину покрывать титаном дорого.

Солдат, конечно, по-прежнему не любит носить ничего тяжелого. Жилеты состоят из керамических бронеплиток, и, если в одну что-то попадает, надо вынимать и заменять. Неудобно. Ну и говорили: сделайте так, чтобы защищало только сердце, печень, ну и мужчинам еще одну часть тела важно сохранить. Но так нельзя. Нужна именно вся кольчуга. Да, солдат получает большой динамический удар, могут быть переломы, ушибы, солдат после такого удара в госпитале лежит. Но не на кладбище. Это очень большая разница.

Или каски с керамическим покрытием. Был большой скепсис относительно их внедрения – они тяжелые, три килограмма весят. И каска

должна в плечи упираться, потому что иначе при ударе голова запрокинется, шея пострадает. Но сейчас, смотрю, все в касках – потому что осознали, что благодаря им живы остаются.


– Керамические и стекломатериалы входят в так называемый Перечень критических технологий России – технологий, развивать которые государство считает принципиально важным.

– Вот бы еще денег прибавили... Академию наук финансируют недостаточно. Кажется, заменят одних академиков другими – будет лучше. Нет. Академики – они такие: одних уберешь, другие тоже будут задираться. Это свойство профессии: когда человек что-то освоит, когда он обладает неким знанием, начинает о природе вещей задумываться – у него портится способность к подчинению, он все время крутит кукиши в кармане. А главное — ученые эти, «мерзавцы», постоянно нужны. Потому что ПВО имеет срок давности, ракета имеет срок давности. Реактор имеет срок давности, генератор. А новое кто будет делать? Министр?

Государство должно быть сильным, а силы должны быть вооруженными. Я не говорю уже о том, что все высокие гражданские технологии брали начало именно в военном деле. А чтобы делать оружие, надо деньги тратить. И кормить ученых. Я понимаю, это неприятно, не хочется – приятнее кормить артистов.

Как управление наукой в советское время строилось: профессор получал на уровне министра, и, конечно, хлынули эти сотни тысяч, было из кого выбирать. И какие орлы у нас выросли! В нашем институте были три директора, я четвертый. Гребенщиков – «отец» отечественного стекла, Торопов создал цементную отрасль, все цементы изучил, Шульц занимался стеклянными электродами. И нам, нынешним, не стыдно людям в глаза смотреть: в Афганистане керамические бронежилеты спасли более 3 тысяч жизней.


– Владимир Ярославович, у вас в кабинете фигурки бегемотиков – прямо целые стада. И по стенам трофеи – даже медвежья шкура...

– Бегемотов я собираю. Это мои тотемы. Член Совета Федерации Олег Морозов тоже бегемотиков собирает и утверждает, что у него коллекция лучше. Но у меня ведь еще дома есть! Из разных стран мира.

А трофеи – да, мои. Я охотник. Кстати, и первый директор института Гребенщиков охотился. Медвежья шкура – тоже мой трофей. В Ленобласти в сезон разрешают по 100 – 150 медведей отстреливать. А вот чучело лебедя – отдельная история. Этот лебедь «погиб за науку». Их нельзя стрелять, но несколько лет назад, когда поднялся шум из-за птичьего гриппа, охотников попросили организоваться в бригады, мы должны были отстреливать перелетных птиц, брать у них кровь из-под крыла специальными средствами и сдавать на анализы... Представьте себе, ни у одной подбитой перелетной птицы никакого птичьего гриппа не обнаружили.

Подготовила Анастасия ДОЛГОШЕВА



Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook