Главная городская газета

Сергей Владимирович ЯКОВЕНКО

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Гость редакции

Выпускник ЛНМО: меняет мир только математика

Его изыскания опубликованы на двух языках, его проект получил Grand Award, его интересу к науке уже десять лет. Он - специальный гость редакции, выпускник 564-й школы Александр Сердюков. Читать полностью

Юсиф Эйвазов: о любви, поклонниках и об оперном Олимпе

Сегодня Анна Нетребко и Юсиф Эйвазов единственный раз выступят на фестивале «Звезды белых ночей» в опере «Макбет» Верди. Читать полностью

Известный офтальмолог Петербурга: отслоение сетчатки лечится

О новейших технологиях в офтальмологии, о том, что полезно и что вредно для глаз, рассказывает читателям сегодняшний гость редакции доктор медицинских наук, профессор, директор Санкт-Петербургского филиала НМИЦ «МНТК «Микрохирургия глаза» имени академика Святослава Федорова» Эрнест БОЙКО. Читать полностью

Что откроешь в море документов. К юбилею государственной архивной службы России

Сегодня ведомство отмечает свое столетие. У нас в гостях - директор Российского государственного архива Военно-морского флота Валентин Смирнов. Читать полностью

В поисках затерянного Петербурга

Наш собеседник много лет занимался раскопками на Охтинском мысу, на котором располагался своего рода «праПетербург». Читать полностью

Песни вечной мерзлоты. Что ждет российскую Арктику?

Усилиями чиновников Cеверной столицы Петербург примерил на себя и корону главного города Арктики. Авансов выдано много, но до сих пор неясно, как именно Россия должна осваивать «севера» - строя в Заполярье города на века или довольствуясь вахтовыми поселками? Читать полностью
Сергей Владимирович ЯКОВЕНКО | ФОТО Александра ДРОЗДОВА

ФОТО Александра ДРОЗДОВА

Зарплата
для мамы и тети


Первую Деревню-SOS (SOS тут – и традиционное «Спасите наши души», и social support, общественная поддержка) организовал в 1949 году в Австрии Герман Гмайнер: ходил буквально по дворам, собирая на кров осиротевшим в войну детям. Сейчас «Детские деревни-SOS» – самая крупная международная благотворительная организация, поддерживающая детей-сирот.

В России шесть таких деревень. Первая появилась в подмосковном Томилине 20 лет назад. Наша, на пять лет младше, разместилась под Пушкином. 12 коттеджей, в каждом – семья из шести детей; большинство из них друг другу не родные и, формально говоря, социальные или буквальные сироты. Плюс мама. Точнее, SOS-мама, работающая по трудовому договору. Живут по принципу «как в обычной семье», дети ходят в детсады и школы. С нашим собеседником мы встретились после того, как пушкинская Деревня отметила день рождения – с гостями, подарками и посадкой небольшого березового леска.


– Сергей Владимирович, торжества закончились, можно «выдохнуть»? Хотя у вас работа такая, что не расслабиться...

– Да, сразу начались «суровые флотские будни»: 20 человек уходили со мной в лодочный поход по Вуоксе, начинались отъезды детей в летние оздоровительные лагеря, выезды детей к SOS-мамам на их родину погостить – у нас есть и иногородние «мамы»: из Ростовской области, Краснодарского края... У детей старше 14 лет началась трудовая практика: мы считаем, что подросток должен заработать свои первые деньги, поэтому устраиваем их в подростковые бригады через Молодежную биржу труда.


– Детские деревни-SOS: как бы вы охарактеризовали этот проект?

– Если как проект – долгосрочная семейная опека детей, оставшихся без родителей. В Деревню «приходят» маленькие дети (самому младшему был год, сейчас самому маленькому – два с половиной), живут в SOS-семьях до 18 – 20 лет, и до 23 – 24 лет мы их продолжаем поддерживать, контролировать и помогать.

Но интересная ситуация. Четкого определения понятия «семья» в законодательстве нет – это скорее социолого-педагого-психологический термин. Однако в Семейном и Гражданском кодексах законодатель перечисляет «семейные формы устройства»: усыновление, опека и приемная семья. SOS-семьи Детской деревни, таким образом, не являются семейной формой устройства. Но мы считаем себя семьей, так как выполняем, пожалуй, все ее функции. Кроме разве что репродуктивной. А раз в законодательстве наша форма устройства не упоминается, возникает проблема: наши воспитанники остаются в Региональном банке данных детей, оставшихся без попечения родителей, а значит, к нам приходят на предмет усыновления и опекунства и могут их забрать. Потому что формально они – сироты.

Государство заявило, что сиротские учреждения нужно закрывать, все дети должны жить в семье. Но из десяти человек, которые приходят «смотреть» детей, восемь – одинокие женщины старше 35 лет. Вопрос: одинокая женщина – семья ли это?


– Детские деревни пересажены на нашу почву с западной. За 20 лет укоренились?

– Я пришел в Деревню в 2006 году. И мне, офицеру Военно-морского флота в запасе, тоже говорили: у вас там какая-то австрийская модель и непонятно, чему вы детей учите.

Я говорю: стоп, ребята. Если мы говорим об организационной модели – да, она австрийская. А если о модели бытовой – она универсальна и стара: мужики погибли в сражениях, мамки угнаны в полон, во всей деревне одна хата целой осталась, вот взрослая женщина и собирает вокруг себя всех детишек.

Модель универсальна настолько, что сейчас в 130 странах действует больше 550 деревень. Ни политики, ни религиозности – обычная жизнь. Кстати, первая SOS-Деревня в Советском Союзе стала строиться в Армении после спитакского землетрясения, в 1988 – 1989 гг. А в 1990-м Совет министров СССР (вот какой уровень!) определил, что и в СССР под эгидой Советского детского фонда имени Ленина и при поддержке международной организации «СОС-Киндердорф» будут строиться такие детские городки.

Сейчас Деревни есть во всех республиках бывшего Союза, кроме Молдавии.


– На вашем празднике один важный гость, поздравляя, все же отметил: печально, что, по правилам, SOS-мама не должна выходить замуж.

– Полная семья – это хорошо. Но... Сколько в России неполных семей? Сколько детей рождается вне брака? Детская деревня – слепок своего государства.

По поводу того, что SOS-мамы не могут выходить замуж. Могут. У нас одна «мама» вышла. Муж жил вместе с SOS-семьей в семейном доме, но тут уже получалась «управленческая коллизия». SOS-мама – должностное лицо, получает зарплату, исполняет обязанности по проживанию, воспитанию и развитию ребенка в своей SOS-семье. Я, как директор, могу SOS-маме помочь, подсказать. Отчитать, в конце концов. Причем каждую ситуацию разбираем с педагогами и психологами. А как быть с ее мужем, который «по должности» – не SOS-папа и в принципе посторонний для организации человек? В общем, прожили они в Деревне года четыре, и женщина решила уволиться.


– Как вы SOS-мам выбираете?

– Первая Деревня была создана 65 лет назад; сейчас, повторю, уже больше полутысячи деревень – это колоссальный опыт. Он аккумулируется и на уровне международной организации, и на уровне нашего учредителя – межрегиональной благотворительной общественной организации «Российский комитет «Детские деревни-SOS».

Схема подбора SOS-мам давно испытана. Первая ступень – формальная: женщина в возрасте от 27 до 43 лет, не имеющая своих детей или имеющая детей, которые выросли и живут самостоятельно. У некоторых наших «мам», кстати, родные внуки родились – приезжают иногда с моего разрешения в Деревню, живут со своими бабушками – нашими SOS-мамами, общаются с «деревенскими» детьми.

Но это, повторю, формальный отбор. Потом – очень много собеседований, теоретическая и практическая подготовка. Знаете школы приемных родителей? Человек прослушал 50 – 80 часов лекций психологов, медиков, юристов – и может брать ребенка из детского дома. Кандидат в SOS-мамы должна пройти трехмесячную теоретическую подготовку: шестидневка, по 6 – 8 часов занятий. Так называемая «Школа SOS-матерей», которую организует наш учредитель. Больше 500 часов. Занятия проводят в том числе профессора и доценты СПбГУ и педуниверситета им. Герцена.

А потом почти два года практической подготовки: прежде чем получить свою SOS-семью, женщина должна поработать SOS-тетей. Это первая помощница: у «мамы» выходной (один день в неделю) – «тетя» заменяет; в весенне-осенний период начинаются сезонные заболевания – «мама» одного к зубному ведет, «тетя» второго к терапевту. А родительские собрания в школах? Они же, как правило, в одно время: «мама» прибежит к одним, «тетя» – к другим.


– Отсев «мам» большой?

– Небольшой, потому что к испытаниям допущены очень немногие. В позапрошлом году я рассмотрел около сотни резюме, детально разговаривал по телефону с сорока претендентками, встретился с десятью и только двум предложил попробовать себя в роли «тети». Сейчас они уже SOS-мамы.

Речь не о наличии диплома. Общаемся с кандидатом – я, психолог, педагог; знакомим с SOS-мамами. Я заранее инструктирую наших: «Девочки, мы должны рассказать и о хорошем, и о тяжелом». В Деревне в глаза бросается хорошее, а розовые очки надо снять сразу. Есть повседневная жизнь. Большинство нормальных детей не хотят учиться; большинство нормальных детей не любят убирать за собой. Их нужно ко многому приучать. А это непростое дело.

Видели, на нашем празднике молодой мужчина проникновенную речь говорил? Это наш выпускник, он первый ребенок, пришедший в Деревню. Алеша. Это ж хулиган был, несчастье прямо. Но повзрослел, остепенился.

Поработав SOS-тетей, некоторые через месяц говорят: «Это не мое. Можно я уволюсь?». Некоторые «отпрашиваются» через полгода. Кто-то говорит: «Я не буду «мамой», но с радостью останусь «тетей». А некоторые решают: «Это то, что я искала».


– Кто, кстати, эти «мамы»?

– Одна женщина была на хорошем посту в РЖД, другая – редактором глянцевого журнала, третья – ветеринаром, четвертая – водителем троллейбуса, пятая – преподаватель...


– А детей как набираете? На празднике все такие миленькие, думаешь: этим-то повезло, а скольким сиротам мест в Деревне не хватило.

– Миленькие? Ну да! Идемте с нами поход, там вы их увидите по-настоящему. В суровых лесных условиях.

Насчет «нехватки мест»: Деревня всегда может принять новых детей. Мы не отбираем «по способностям», «по здоровью» и т. д. Мы детей «подбираем».

Объясню. В семье три мальчика и три девочки. Старший вырос – семью надо пополнить. Кем? Логично: мальчиком. Причем младше младшего. Допустим, органы опеки или приют сообщают нам, что есть маленький мальчик. Выезжают наши психолог и социальный педагог, знакомятся. И выявляют, что он гиперактивный. Это ничего, но в семье уже два гиперактивных мальчугана – за сколько минут эта троица поставит на уши весь дом? Или наоборот: мальчик тихоня – и за сколько минут двое гиперактиных поставят на уши его? Так и пытаемся подобрать ребенка в семью.

Кроме того, мы смотрим ресурсы «мамы» (у каждого человека есть сильные стороны и слабые) и семьи. Дети тоже иногда не дружат: я своего брата – он младше на 6 лет – в раннем детстве колошматил; так он, тоже флотский офицер, и сейчас любит сделать такую трагическую мину и объявить: «Сереж, эта детская травма осталась со мной на всю мою жизнь!»

Детей направляют к нам по решению глав местных администраций и муниципальных образований. Братьев-сестер мы берем в один дом. Недавно взяли четверых: старший брат, три сестрички. Причем были такие ситуации: взяли двух сестер, и вдруг выясняется, что есть еще одна в доме ребенка, родная мама от нее отказалась. Нашли эту сестричку, с разрешения органов взяли в семью.


– Ребенок вырастает – и что дальше?

– Начинается вторая ступень. После 9-го класса ребенок поступает в техникум или колледж, а они находятся в городе – и ребята переезжают в город, в Дом молодежи-SOS. Вроде студенческого общежития. Там живут обычно четыре года, с 16 до 20 лет: получение профобразования, трудоустройство и начало трудовой деятельности. Студенты могут жить в Доме молодежи до окончания институтов.

А потом третья ступенька, «полунезависимое проживание». Наш выпускник живет на собственной жилплощади, работает, но мы еще три года наблюдаем за ним. В трудных ситуациях финансово помогаем – до 10 тысяч в месяц. До 23 лет можем сопровождать.

В Петербурге, как в любом крупном городе, много соблазнов. Есть среди наших дети, которые совершали правонарушения. За нашу историю – два парня. Такое и в обычных семьях бывает: три поколения ленинградских интеллигентов, а чадо вырастает... С девчонками тоже могут быть проблемы: у некоторых печальный опыт их мам, которые позволяли себе непозволительное.

Они все наши, мы за каждого переживаем. Эмоциональные связи между SOS-мамой и ее «ребенком» остаются на долгие-долгие годы. Многие приезжают потом уже со своими детьми, то есть уже с SOS-внуками (их у нас уже 16) к SOS-бабушкам.


– Усыновленных, бывает, возвращают в детдом: приемные родители не справляются. А Детские деревни как поступают?

– Если мы взяли ребенка, он у нас живет. Обычной жизнью. Но приучаем к ответственности и к тому, что у него есть не только права, но и обязанности. Я старшим детям – лет с 11 – 12 – иногда говорю: «Твои права наступают только после того, как ты выполнишь свои три простые, но емкие обязанности – хорошо учиться, уважать старших и горячо любить свою Родину. Вот тогда у тебя будет право буцать мячом по стене моего кабинета». Что они периодически и делают, хотя у них есть футбольное поле.

В особо тяжелых случаях протестного или асоциального поведения есть варианты: в городе несколько профтехучилищ, которые принимают после 9-го класса, при них – детдом. В эти лицеи поступают и воспитанники государственных детских домов. И мы нашего «незаконопослушного» парня предупреждаем: «Если какие-то серьезные нарушения – знай, что не по нашей прихоти окажешься в том детдоме». И паренек начинает задумываться, где он хочет жить. Ну и в Домах молодежи подростково-юношеский коллектив уже с более осознанным поведением и жизненными целями. И коллектив этот, и педагоги-наставники начинают положительно влиять на паренька. Мы за все эти годы всего шестерых перевели после 9-го класса в профлицеи с детскими домами.


– Шесть Деревень в России. Почему так мало? Дорого?

– У меня в Деревне сейчас живет 91 ребенок. Бюджет – 45 миллионов рублей в год. Один из детдомов Петербурга, в котором 50 детей, имеет бюджет в несколько раз больше нашего. Что эффективнее? Да, в детдоме дети «в шоколаде»: дорогие планшеты, ноутбуки – а он сможет себе потом зарабатывать на планшеты-ноутбуки?

Почему не строят... В Белоруссии четыре Деревни, учредителем одной из них является государство – и от других трех не отличается. Первые 10 лет пушкинская Деревня не получала ни копейки государственных денег. Мы обращались в инстанции за поддержкой – нам отвечали: «Вы негосударственное учреждение».

С 2010 года комитет по социальной политике стал выделять нам субсидию. 20% от нашего бюджета. Это покрывает расходы на питание и одежду. В этом году получили 10%: кризис, помощь НКО уменьшается. И субсидии – дело такое: выиграешь – не выиграешь. А у пацанов башмаки летят каждый месяц.

И кто будет строить Деревни? Государство? Или сама организация «Детские деревни»? В 1990-е помощь Запада была оправданна: сложности в стране. Наша Деревня была «юбилейной», строилась в год 50-летия организации, 15 стран жертвовали на нас деньги – и частные люди, и компании. Организация сейчас ставит цель: не строить новые Деревни, а выйти на самофинансирование в России. Многие страны, где миллионеров на тысячу населения меньше, чем у нас, – они собирают деньги самостоятельно.

У нас народ-то отзывчивый. Осенью один дядька на «Ниве» постоянно приезжает, раскрывает багажник: яблоки привез. Уже многие годы приходит дедушка один, раз в квартал: с пенсии конфеты покупает.

Мне могут сказать: государство и так помогло, у вас земля на 49 лет в аренде. Но у меня же там не казино! Вот за путевки в лагеря – спасибо большое.


– Сергей Викторович, а как вы, флотский офицер, стали директором Деревни?

– Я Нахимовское окончил. И последнее место службы – Нахимовское, где все вокруг детей крутилось. Но флотское во мне осталось. Так что если рядом речка – записывайте меня в поход с моими. Я первый.

Подготовила Анастасия ДОЛГОШЕВА



Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook