Главная городская газета

Иван МЕНЬШИКОВ

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Гость редакции

Выпускник ЛНМО: меняет мир только математика

Его изыскания опубликованы на двух языках, его проект получил Grand Award, его интересу к науке уже десять лет. Он - специальный гость редакции, выпускник 564-й школы Александр Сердюков. Читать полностью

Юсиф Эйвазов: о любви, поклонниках и об оперном Олимпе

Сегодня Анна Нетребко и Юсиф Эйвазов единственный раз выступят на фестивале «Звезды белых ночей» в опере «Макбет» Верди. Читать полностью

Известный офтальмолог Петербурга: отслоение сетчатки лечится

О новейших технологиях в офтальмологии, о том, что полезно и что вредно для глаз, рассказывает читателям сегодняшний гость редакции доктор медицинских наук, профессор, директор Санкт-Петербургского филиала НМИЦ «МНТК «Микрохирургия глаза» имени академика Святослава Федорова» Эрнест БОЙКО. Читать полностью

Что откроешь в море документов. К юбилею государственной архивной службы России

Сегодня ведомство отмечает свое столетие. У нас в гостях - директор Российского государственного архива Военно-морского флота Валентин Смирнов. Читать полностью

В поисках затерянного Петербурга

Наш собеседник много лет занимался раскопками на Охтинском мысу, на котором располагался своего рода «праПетербург». Читать полностью

Песни вечной мерзлоты. Что ждет российскую Арктику?

Усилиями чиновников Cеверной столицы Петербург примерил на себя и корону главного города Арктики. Авансов выдано много, но до сих пор неясно, как именно Россия должна осваивать «севера» - строя в Заполярье города на века или довольствуясь вахтовыми поселками? Читать полностью
Иван МЕНЬШИКОВ | ФОТО Сергея ГРИЦКОВА

ФОТО Сергея ГРИЦКОВА

Два года назад наш собеседник, придя устраиваться на работу, отрекомендовался так: «Могу просто объяснить сложные вещи». И стал учителем математики – притом что сам по образованию – химик, и образование это, хоть и высшее, но не педагогическое. Тем не менее Иван Андреевич сначала победил в районном конкурсе «Педагогические надежды», а затем в городском. То есть сегодня он – один из лучших начинающих учителей. Каково это вести классное руководство и заканчивать аспирантуру; как совмещаются уроки и компьютерные игры; почему не нужно помогать детям делать «домашку» и чем хорош ЕГЭ?.. Обо всем этом мы беседуем накануне 1 сентября.

«Чупа-чупс» как пособие по геометрии

– Интересно, с чего вдруг молодой человек решает стать учителем? Мечтали бы стать педагогом – пошли бы сразу в педагогический вуз.

– Я поступал в СПбГУ в 17 лет, не представляя, кем хочу быть, и выбирал по симпатиям к тем или иным учителям и школьным предметам. Нравилась химия, поэтому выбор пал на химический факультет. Но быстро понял, что работа в лаборатории не мое, попробовал поработать программистом в частном бизнесе, о своем деле задумывался – но чувствовал, что и это не для меня.

Я понял, что заниматься не очень интересным делом только ради денег не смогу. Хотелось делать и что-то «общественно полезное». Открыл список учительских вакансий, причем искал обычную районную школу, не с уклоном. Так получилось, что в школе я нашел то, что искал.

– Не смущало, что вы не владеете педагогическими методиками? Или и без методик все можно объяснить человеческим языком?

– В Большом университете нам давали основы психологии и педагогики, но пришлось за месяц перед учебным годом наверстывать – изучать методику преподавания предмета. Мне это не показалось сложным. Наверное, когда это действительно необходимо, то дается легче, чем в педагогическом вузе, когда учишь теорию и еще не уверен, будешь ли учителем и пригодится ли все это.

Умение объяснять – довольно интуитивная вещь, поэтому многие студенты успешно занимаются репетиторством. Но неправильно преуменьшать значение методик: объяснить своему ребенку таблицу умножения – это не то же самое, что объяснить ее целому классу. Я быстро почувствовал, что в некоторых вещах мне не хватает компетенции. Именно в преподавании. По таким вопросам мне помогали коллеги.

Вообще я за то, чтобы в школу приходили выпускники из разных вузов. Но не многие решаются хотя бы попробовать. Узнав, где я работаю, многие удивляются.

– Почему, угадайте с одного раза.

– Огромное количество стереотипов о школе. Это первое. Второе – молодежь не верит, что можно изменить систему. Ну и, в-третьих, многие боятся работать с детьми.

– Казалось, первое, что вы назовете, – зарплата.

– Она оказалась выше, чем я ожидал. И довольно быстро растет: существенная часть начисляется за внеурочные мероприятия, за кружки. К тому же можно повышать квалификацию, получать более высокую категорию – это тоже влияет на размер зарплаты. А повышать квалификацию реально хоть дома за компьютером – масса возможностей.

Мне кажется, сейчас индивидуальная инициатива начинает значить больше, чем воля государства. Конечно, у государства есть определенный заказ, но далеко не все сферы оно может контролировать. Частная инициатива, желание изменить что-то в своем доме, своей школе, микрорайоне, городе – становится все актуальнее. И в этом смысле выходит на первый план интересное дело, а деньги становятся лишь одним из ресурсов.

– Зарплата не праздный вопрос: это ключевая причина того, что в нашей школе дикая нехватка педагогов-мужчин.

– Да, не очень здоровая ситуация, когда в школе, которая должна социализировать, у детей перед глазами пример только «женский».

И неправильно, если все учителя примерно одного возраста. Ребенок должен ориентироваться в обществе и учиться у людей разных поколений. Хотя бы потому, что склонности у поколений разные. Я, к примеру, увлекаюсь компьютерными играми, а у старшего поколения они обычно вызывают неприятие. Хотя компьютерные игры вполне способны развивать: в последнее время появилось множество научных исследований с внедрением в образование игровых элементов – так называемая геймификация. Игра – это то, что ребенок делает с удовольствием, так он легко усваивает довольно сложные алгоритмы, механику, факты – и это не вызывает у него отторжения, как часто бывает на обычных уроках.

– Вы – классный руководитель?

– Да, мне сразу дали класс – пятый. Сейчас мои ребята пойдут в седьмой. Скажу честно, это самая сложная часть работы. До «трудного возраста» мы пока не дошли, но я уже морально готовлюсь – книжки по педагогике читаю.

Отдельный вопрос – общение с родителями. Мне кажется, они стали меньше перекладывать ответственность за воспитание на школу. Будем откровенны, школа не в состоянии воспитывать детей так же хорошо, как это могут делать родители. Учитель-предметник видит ребенка 45 минут в день, причем не одного, а целый класс. Меня радует, что родители требуют от школы в первую очередь образования. И, кстати, некоторые нередко на моих уроках присутствуют.

Но у меня есть временное «отягчающее обстоятельство»: пока что абсолютно все папы/мамы старше меня, к тому же я стал классным у пятиклассников, а родители детей такого возраста очень придирчиво и тщательно следят за успехами ребенка. И у каждого свои представления о том, что должен делать учитель. Нередко я соглашаюсь с их мнением, ведь они своих детей знают лучше, но бывали и неудачи, когда родители занимали бескомпромиссную позицию.

Это болезненно, особенно для молодого учителя, у которого и так нет уверенности в том, что он все делает безусловно правильно.

Мне нравится, что руководство школы поддерживает молодых специалистов и дает им больше свободы: я благодарен директору Ольге Николаевне Калашниковой, завучу Галине Алексеевне Нуянзиной за готовность дать молодому учителю шанс сделать что-то так, как он считает правильным. Притом что, повторюсь, само по себе решение взять молодого специалиста без педагогического образования было смелым. Правда, сейчас я пишу диплом в Академии постдипломного педагогического образования. И мне кажется, это идеальный вариант: пусть в школу приходят люди с любым высшим образованием и параллельно получают педагогическое. Хотя это трудно.

– Еще бы. Вы ведь еще и аспирант на химфаке СПбГУ. Это-то зачем?

– В магистратуре я не успел закончить очень интересный проект из области компьютерного моделирования в химии. Это перспективное направление, оно позволяет многие химические задачи решать с помощью современных компьютеров. Не всегда ведь можно провести эксперимент. Не хотелось оставлять работу на полуслове – потому и поступил в аспирантуру.

– Вы для школы все равно человек несколько «со стороны». Возможно, вам виднее, что в школе просто необходимо менять.

– Опыта у меня пока мало, неловко заикаться о проблемах, которые я вижу. Тем более что часто они оказываются вовсе не проблемами.

Школа нам досталась по наследству от индустриальной эпохи, от советской эпохи. Всем очевидно, что нужно что-то менять, поскольку меняется общество, меняются требования к специалистам, но не очень понятно, что конкретно надо делать.

Государство как-то влияет «снаружи», задавая новые образовательные стандарты. Идея понятна: мы очень смутно представляем себе, какие качества потребуются сегодняшним детям через 15 – 20 лет. Поэтому упор делается на универсальные вещи, которые пригодятся наверняка: на умение анализировать, ставить цели, определять приоритеты, критически думать. На надпредметные знания, которые позволят ориентироваться в окружающем мире. Но школьная система громоздкая, поэтому перемены происходят очень медленно.

Однако у меня ощущение, что направление, в котором мы движемся, – в целом правильное. Был сильный перекос, когда качество образования зависело фактически от того, попал ли ребенок в «продвинутую» школу. Стоило появиться сильному учителю в обычной школе – его тут же переманивали в гимназию-лицей.

И еще мне кажется правильным, когда в одной школе в старших классах организуются разные направления. В нашей есть физматклассы, но планируются и гуманитарные профили. Бывает, ребенок вынужден в старших классах «встраиваться» в направление, которое ему не очень интересно, просто потому что другого нет, а школа хорошая и не хочется переходить в другую.

– Но вы сами в 17 лет не знали, кем будете, а тут 15-летние должны определиться, кем быть – «физиками» или «лириками».

– Если школьник не может определиться, можно учиться в общеобразовательном классе, где дисциплины представлены равномерно. Но я не уверен, что это панацея: сложно говорить о детях «в целом». Все всегда очень конкретно.

К тому же есть внеурочная учебная деятельность, в кружках школьник может заниматься непрофильными предметами.

– Кстати, вы ЕГЭ сдавали?

– Я сдавал ЕГЭ на этапе его внедрения, только русский и биологию – по математике была контрольная.

В целом я к ЕГЭ отношусь положительно. Да, у этого экзамена есть недостатки: на мой взгляд, главный – в том что школьник в 11-м классе весь год, по сути, не занимается своим образованием, а готовится к трем-четырем предметам по ЕГЭ...

– Так вот именно!

– ...но все же эта ситуация мне кажется более поправимой, чем та, которая существовала раньше. Прежде выпускник периферийной школы имел неизмеримо меньшие шансы получить хорошее высшее образование, чем петербуржец и москвич.

Когда критикуют ЕГЭ, как правило, имеют в виду давние его варианты, а он сильно изменился. Например, он уже предполагает не только тест, но и развернутые ответы.

Да, многие ребята готовятся к ЕГЭ, просто заранее «нарешивая» огромное количество заданий. Но так ли это плохо? Для многих это способ с помощью усердия и упорства поступить в вуз. А там у них появятся более широкие горизонты, больше возможностей узнать свои сильные и слабые стороны и определиться с профессией.

– Вы – учитель математики. Нередко ребенок в средних классах просто перестает понимать этот предмет и уже «обречен» идти на что-то гуманитарное, хотя мог бы проявить себя и в других областях. Чувствуете свою ответственность?

– Ох, меня она преследует уже два года! Да, успех любого предмета в первую очередь зависит от учителя. В конце концов на уроках математики главное не то, чтобы дети запомнили побольше формул, а чтобы они научились логически мыслить.

Если контакт налажен, предмет становится любимым, ребята дополнительную литературу читают. Но кому-то действительно нужно больше внимания, больше времени, чтобы понять тему. В моем классе 30 учеников. Много. Я это понял, когда из-за очередного сезонного заболевания на уроке было всего 17 человек. И это была совершенно иная эффективность.

Дети сами рады возможности закрывать какие-то свои пробелы, разбирать тему после урока, но тут многое зависит от родителей. Я против того, чтобы родители делали домашнюю работу с ребенком. Домашнее задание дается с тем расчетом, что ученик в состоянии сделать его сам. Если не в состоянии, я бы хотел это знать. Помощь родителей часто маскирует проблему. Здесь бы лучше не помогать ребенку решать задачи, а не упустить, если у него что-то не получается. Чтобы вовремя с учителем наверстать и не доводить до ситуации, когда у ученика школа будет ассоциироваться с неуспешностью, с чем-то неприятным.

У меня самого были очень сложные отношения в школе с физикой, и только к 11-му классу я «нагнал».

– Вы говорили про кружки. Кажется, собирались взяться за астрономию, которую уже много поколений школьников не изучают.

– Астрономия – это мечта на будущее. В первый год я вел кружок по робототехнике, во второй – по многогранникам. Эту работу, кстати, я и показывал на конкурсе. У меня друг прекрасный, Борис Миронов, придумал целую технологию создания объемных фигур, многогранников, с помощью буквально одного куска лески и трубочек наподобие тех, которые из-под «чупа-чупса». Там все хитро: проволока должна пройти каждую трубочку ровно два раза, стыки должны быть абсолютно одинаковые...

Работа требует хорошего пространственного воображения. Дети иногда такие многогранники сооружают, какие мне и в голову бы не пришли. И на традиционных уроках этот талант не раскроешь. Разве что потом, когда начнется геометрия. А многогранники ведь всюду встречаются: в химии, биологии, архитектуре...

А в этом году, возможно, будем с ребятами разрабатывать простые компьютерные игры. Делать игры вдвойне интереснее, чем в них играть.

– Вы ведь сами не такой уж давний школьник. Видите сходство с нынешними? Или несходство...

– Мне кажется, несходства в основном поверхностные. Связанные, например, с нынешним обилием гаджетов. Мы после уроков шли общаться во двор, а нынешние дети больше индивидуализируются в реальном мире, но все больше соединяются в виртуальном. Это неизбежный процесс. Можно попытаться использовать его с пользой, но препятствовать ему – странно.

– Если бы вы не пошли работать в школу – кем бы стали? И как видите свое будущее?

– Если бы не школа, вероятно, остался бы в университете. Занимался бы наукой или, кстати, опять же преподавал.

Заглянуть на 5 – 10 лет вперед не рискну. Мне нравится в школе – может, со временем появится какая-то административная работа. Думаю даже, у меня это будет неплохо получаться. Не хотелось бы совсем отрываться от детей и заниматься только бумагами, но если хочется повлиять на что-то, то административная работа дает больше возможностей, чем чисто учительская.

– На хобби времени хватает?

– Времени совсем мало... Я очень люблю бадминтон: при университете секция прекрасная, можно с нуля достичь некоторых успехов. Хорошо развивает координацию, быстроту реакции.

А если получается читать что-то кроме литературы по работе – по-прежнему люблю фантастику. Азимов, Лем, Каттнер... 



Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте


Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook