Главная городская газета

Гость редакции — Николай Скатов

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Гость редакции

Юсиф Эйвазов: о любви, поклонниках и об оперном Олимпе

Сегодня Анна Нетребко и Юсиф Эйвазов единственный раз выступят на фестивале «Звезды белых ночей» в опере «Макбет» Верди. Читать полностью

Известный офтальмолог Петербурга: отслоение сетчатки лечится

О новейших технологиях в офтальмологии, о том, что полезно и что вредно для глаз, рассказывает читателям сегодняшний гость редакции доктор медицинских наук, профессор, директор Санкт-Петербургского филиала НМИЦ «МНТК «Микрохирургия глаза» имени академика Святослава Федорова» Эрнест БОЙКО. Читать полностью

Что откроешь в море документов. К юбилею государственной архивной службы России

Сегодня ведомство отмечает свое столетие. У нас в гостях - директор Российского государственного архива Военно-морского флота Валентин Смирнов. Читать полностью

В поисках затерянного Петербурга

Наш собеседник много лет занимался раскопками на Охтинском мысу, на котором располагался своего рода «праПетербург». Читать полностью

Песни вечной мерзлоты. Что ждет российскую Арктику?

Усилиями чиновников Cеверной столицы Петербург примерил на себя и корону главного города Арктики. Авансов выдано много, но до сих пор неясно, как именно Россия должна осваивать «севера» - строя в Заполярье города на века или довольствуясь вахтовыми поселками? Читать полностью

Юность, красота и дипломатия: Моника София Сорочинова из Словакии о жизни в России и борьбе за панславянский мир

Молодой и яркий дипломат, аспирант СПбГУ из Словакии Моника София Сорочинова в откровенном интервью рассказала нашей газете, почему Россия лучше Европы, как быстро выучить русский язык с помощью музыки и почему она не боится последствий за свою пророссийскую позицию. Беседу вёл Борис Грумбков. Читать полностью
Гость редакции — Николай Скатов | ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА

ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА

«Нормальный» гений —
Александр Пушкин

В дни празднования 205-летия со дня рождения великого русского поэта Пушкинскому дому будет передан автограф стихотворения «На холмах Грузии...» Реликвию купил Внешторгбанк во Франции у частных коллекционеров Андрея и Владимира Гофманов. Братья унаследовали ее у деда — известного пушкиниста, эмигранта из России Модеста Гофмана. Рукописный вариант шедевра любовной лирики был вписан поэтом в салонный альбом графини Каролины Собаньской в 1829 году.

С этой реликвии и начался наш разговор с директором Пушкинского дома Николаем Николаевичем СКАТОВЫМ.


— Николай Николаевич, это не первый дар, который принимает Пушкинский дом?

— На моей памяти это третье дарение. Первое было сделано советским правительством — тринадцать писем Пушкина к Наталии Николаевне Гончаровой. «Письма к невесте» в свое время Серж Лифарь предлагал передать нам даром. Чиновники ему даже не ответили. Лифарь завещал жене после своей смерти в первую очередь предложить письма Пушкинскому дому и только потом выставлять на аукцион. Правда, деньги вынули не из кармана налогоплательщиков, а расплатились деньгами за выставки наших авангардистов. Sotheby’s в знак доброй воли тогда же нам передал пушкинскую родовую печатку стоимостью в двести тысяч долларов.

Еще один автограф нам передала корпорация De Beer’s. В коробке с этими дарениями теперь будет храниться и автограф «На холмах Грузии...».

Известны четыре беловых автографа этих стихов. Один находится у нас, теперь мы получим второй. Судьба двух других неизвестна.

— А сколько вообще известно автографов Пушкина?

— Двенадцать с половиной тысяч находится у нас. Есть они и в других местах — Нью-Йорке, Париже, но это отдельные фрагменты. Листочек «Сказки о царе Салтане» ушел с немецкого аукциона, кажется, за семьдесят пять тысяч евро. Где он теперь, неизвестно.

— Автографы Пушкина высоко ценятся на мировом рынке?

— По-моему, это самое дорогое, что бывает. Причина чисто коммерческая, практически все автографы хранятся у нас. На аукционах что-то появляется чрезвычайно редко.

— Автографы ценятся высоко, но за рубежом Достоевского знают лучше, чем Пушкина. Язык стихов труднее поддается переводу?

— Там ретроспективное восприятие русской литературы. Для них главное — Достоевский, а для Достоевского «главным» был Пушкин. Думаю, ситуация будет меняться. Мне кажется, идет постепенное приближение к Пушкину. Его все больше издают, появляются пушкинские общества, к созданию которых мы не имеем прямого отношения.

— Для нас Пушкин — величина постоянная. Вы полагаете, так будет во все времена?

— Иногда задаются вопросом, кто бы мог претендовать на роль современного Пушкина, даже имена называют. Мицкевич говорил, что только раз удается нации создать такого гения. Он единственный и неповторимый. На эту роль не могут претендовать ни Достоевский, ни Толстой, ни Гоголь, ни кто-либо другой. Вы спросите, почему?

Пушкин — создатель литературного языка нового времени. Никто не говорит на языке Ломоносова или Державина. Мы все говорим на языке Пушкина. Причем Пушкин не создал ни одного нового слова. У Карамзина их десятки, а основоположником языка стал Пушкин. Кажется, Бестужев сказал, что Пушкину открылся клад русского языка. Известный литературовед Томашевский подсчитал, что у Пушкина есть двенадцать значений слова блестеть, которых до него не было ни в одном словаре: «театр уж полон, ложи блещут», «блистал Фонвизин — друг свободы», «а мы, ничем мы не блестим»... Пушкин открыл богатые возможности русского языка.

Банально повторять: «Россия ответила на вызов Петра громадным явлением — Пушкин». Я думаю, Пушкин — коллективное создание. В 1920-е годы историк литературы Гершензон опубликовал работу «Плагиаты и Пушкин». Он приводил там десятки примеров того, что Пушкин позаимствовал у других авторов. «Что в имени тебе моем?» — цитата из третьестепенного поэта Филимонова, которого никто не помнит. Выражение «гений чистой красоты» до Пушкина трижды употребил Жуковский...

— Мы живем в стремительное время, наш язык грубеет, становится проще. Вам не кажется, что мы все дальше уходим от языка, на котором с нами говорит Пушкин?

— Это наше несчастье и общая забота школы, радио, телевидения, печати... Андрей Битов, по-моему, правильно назвал Пушкина преждевременным явлением. Исторически он всегда будет «на вырост». В школе надо обязательно учить Пушкина. Это как профилактическая прививка против гадости, которой так много вокруг. Подросток, прочитавший в восьмом классе « Капитанскую дочку», подспудно будет об этом помнить и вырастет другим человеком.

— Если мы заговорили о том, что нужно читать Пушкина, самое время спросить, как идет работа над академическим изданием?

— Она продолжается, и ничего более грандиозного, мне кажется, быть не может. Но я думаю, в течение десяти лет все будет закончено. Цифра, конечно, условная.

Предыдущее издание в шестнадцати томах выходило в 1930-е годы. Оно замечательное, но, в известной степени, устаревшее. Его главный недостаток — отсутствие комментариев. Тогда была установка издать Пушкина, а не пушкинистов.

— Сегодня молодые филологи идут в пушкинисты?

— Я бы сказал, что в каком-то отношении положение сегодня предпочтительнее, нежели было раньше. Тогда аспирантура обеспечивала престиж, какие-то материальные блага. Теперь к нам идет «штучный товар», люди, готовые ради науки пойти на жертвы. Сейчас у нас положение возмутительное, чудовищное — средняя зарплата в пределах трех тысяч.

Но надо понимать, что пушкинисты, это очень узкий круг людей. Тех, кто пишет о Пушкине, гораздо больше.

— Вы имеете в виду не историков литературы, а людей, пытающихся на свой страх и риск постичь тайны жизни и творчества поэта?

— Известны слова Маяковского: «Бойтесь пушкинистов...» Сейчас я бы сказал, бойтесь «непушкинистов». Теперь на Пушкина накатывается такой вал безответственной лжи, что хорошо бы ввести цензуру. Кстати сказать, Пушкин полагал, что цензура необходима, хотя и много от нее страдал.

Так называемое народное пушкиноведение, с одной стороны, проявление любви. С другой — источник сплетен и домыслов. Вы, наверное, слышали о «таганрогском архиве». Якобы Пушкин в 1829 году передал архив атаману Кутейникову. Этого архива в глаза никто не видел, но вокруг него столько нагорожено...

Из области порнографии — якобы появившийся тайный дневник Пушкина 1836 года. Надо признать, что сделан он довольно ловко. Самое замечательное, что издан он у нас в России и называется первым академическим изданием. Попробуйте придраться: этих академий десятки развелось, если не сотни.

— Так значит, это все подделки?

— Разумеется. Мы храним автографы Пушкина и знаем, что он писал.

— Но и в числе автографов Пушкина, хранящихся в Пушкинском доме, вероятно, есть те, что не для всяких глаз предназначены.

— Конечно, есть, и они известны. Пушкин позволял себе эротические вольности, особенно в молодости. Возможно, это «Тень Баркова» и результат коллективного творчества. Редкий молодежный коллектив без этого обходится, и лицейский не исключение. Пушкин отдал этому дань, но той же «Гавриилиады» он стыдился, и сам уничтожал ее.

— Николай Николаевич, понятно, что вы любите и знаете Пушкина. И все же, какая его вещь вам ближе всего?

— Я согласен с замечанием Василия Васильевича Розанова. Пушкин приходит нам на помощь в любое время и при любом состоянии души. Поэтому я считаю поиски его якобы «потаенной» любви совершенно бесплодными. Наше счастье, что Пушкин любил столько, стольких и так. И сумел это передать в стихах. Мария Николаевна Раевская прекрасно сказала, что он любил только свою музу.

Пушкин — «нормальный» гений. Гений — всегда исключительность, неординарность. Ему удалось совершить гениальный цикл в своем развитии. Ю. М. Лотман писал, что Пушкин был человеком без детства. Если бы у него не было детства, у нас не было бы Пушкина. Где вы видели человека, у колыбели которого бы собрались Карамзин, Батюшков, Дмитриев? Его мать писала письма, которые сравнивали с письмами мадам де Сталь. Отец читал наизусть всего Мольера. У Пушкина было идеальное детство, отрочество, юность. Он учился в самом уникальном лицее за всю историю нашей школы. Он пережил романтическую молодость. В его судьбе была поездка на Кавказ, а потом заточение в глубинке. У Пушкина был нормальный возрастной цикл со всеми кризисами, переломами, эротикой, демонизмом... В зрелом возрасте он обратился к Евангелию. Идеальный человеческий цикл.

— Нам повезло, что мы знаем русский язык и понимаем его стихи. Кажется, перевести пушкинские строки на чужой язык невозможно.

— Фаина Раневская говорила — мне жаль иностранцев, у них нет Пушкина.

Подготовила Людмила Леусская.


Материал был опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 105 (3215) от 5.06.2004 года.

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook