Главная городская газета

Гость редакции - Денис Юрьевич МИНКИН

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Гость редакции

Юсиф Эйвазов: о любви, поклонниках и об оперном Олимпе

Сегодня Анна Нетребко и Юсиф Эйвазов единственный раз выступят на фестивале «Звезды белых ночей» в опере «Макбет» Верди. Читать полностью

Известный офтальмолог Петербурга: отслоение сетчатки лечится

О новейших технологиях в офтальмологии, о том, что полезно и что вредно для глаз, рассказывает читателям сегодняшний гость редакции доктор медицинских наук, профессор, директор Санкт-Петербургского филиала НМИЦ «МНТК «Микрохирургия глаза» имени академика Святослава Федорова» Эрнест БОЙКО. Читать полностью

Что откроешь в море документов. К юбилею государственной архивной службы России

Сегодня ведомство отмечает свое столетие. У нас в гостях - директор Российского государственного архива Военно-морского флота Валентин Смирнов. Читать полностью

В поисках затерянного Петербурга

Наш собеседник много лет занимался раскопками на Охтинском мысу, на котором располагался своего рода «праПетербург». Читать полностью

Песни вечной мерзлоты. Что ждет российскую Арктику?

Усилиями чиновников Cеверной столицы Петербург примерил на себя и корону главного города Арктики. Авансов выдано много, но до сих пор неясно, как именно Россия должна осваивать «севера» - строя в Заполярье города на века или довольствуясь вахтовыми поселками? Читать полностью

Юность, красота и дипломатия: Моника София Сорочинова из Словакии о жизни в России и борьбе за панславянский мир

Молодой и яркий дипломат, аспирант СПбГУ из Словакии Моника София Сорочинова в откровенном интервью рассказала нашей газете, почему Россия лучше Европы, как быстро выучить русский язык с помощью музыки и почему она не боится последствий за свою пророссийскую позицию. Беседу вёл Борис Грумбков. Читать полностью
Гость редакции - Денис Юрьевич МИНКИН | ФОТО предоставлено НИЦ «Курчатовский институт»

ФОТО предоставлено НИЦ «Курчатовский институт»

На ПИКе возможностей

Знаменитый гатчинский ПИЯФ теперь положено называть, указывая его принадлежность к не менее знаменитому московскому Курчатовскому институту: «Курчатовский институт - ПИЯФ». Гатчинский институт при всей фундаментальности всегда решал и прикладные задачи, и еще какие прикладные: жизни спасал - здесь в свое время был разработан «гатчинский метод» терапии опухолей головного мозга, здесь весной этого года был запущен циклотрон Ц-80, который будет использоваться для диагностики и лечения опухолей глаз. Через два года должен быть запущен мощнейший реактор ПИК, а пока прямо на его территории проводят экскурсии для школьников и научные конференции для студентов. Наш собеседник считает, что если хоть кто-то из них вдохновится наукой - ПИК уже принес пользу.


- Денис Юрьевич, весной был пуск циклотрона-80, но что значит «пуск»? Работает ли циклотрон сейчас?

- Запустить ускоритель - это, конечно, не нажать кнопку «вкл.» на телевизоре. Циклотрон - махина весом более 200 тонн, конструкция не серийная, уникальная - разработана совместно нашим институтом и металлостроевским НИИ Электрофизической аппаратуры имени Ефремова, который входит в госкорпорацию «Росатом».

Для такой уникальной установки нужен длительный период отладки. Этой весной мы констатировали, что вышли на плановые параметры пучка протонов: Ц-80, что видно из названия, разгоняет протоны до энергии 80 МэВ. Вообще-то другой наш ускоритель, синхроциклотрон СЦ-1000, пущенный в 1970-м, более чем в десять раз мощнее, но здесь нет спортивного принципа «быстрее, выше, сильнее»: энергия в 80 МэВ оптимальна для решения некоторых задач ядерной медицины.

Весной президент НИЦ «Курчатовский институт» Михаил Ковальчук и глава госкорпорации «Росатом» Алексей Лихачев, обсуждая вопросы совместного развития ядерной медицины, пожали друг другу руки, но, чтобы на приборе можно было что-то делать, он должен стать научно-технологическим комплексом - с биологической защитой от радиоактивности, с мишенными станциями (устройствами, которые пучок будет «бомбить»), с налаженной автоматизированной системой, с операционным блоком...

Сейчас завершаются проектные работы по всем этим направлениям. Тендер выиграла московская компания «Спецпроект». Комплекс заработает, думаю, не раньше чем летом-осенью 2018-го. Можно сказать так: мы включили прибор, но еще не включили комплекс в целом.

- Курчатовские ученые умудряются популярно, «по-русски», объяснить, в чем главные задачи циклотрона...

- Задача - лечение протонным пучком опухолей глаз и производство радиофармпрепаратов, изотопов для диагностики и лечения пациентов.

Радиоизотоп, распадаясь, излучает энергию, которая используется в лечении или диагностике. Но изотопы нужны короткоживущие, чтобы не навредить организму, а такие не успеешь довезти до клиники. Поэтому в таких случаях либо клиника строится на территории производства изотопов, либо стационар создает производство у себя - как, например, сделал Российский научный центр радиологии и хирургических технологий (РНЦ РХТ) в Песочном. Но мало какая клиника может такое себе позволить. Зато можно производить изотопы ступенчато: сначала - долгоживущие, довозить их до клиник, а там уже проще делать из них изотопы быстрораспадающиеся.

- Ц-80 затевался четверть века назад - не досадно, что столько времени упущено?

- Были девяностые годы, безденежье. Можно не верить в пословицу «что ни делается - все к лучшему», но во всех ситуациях работает принцип «нет худа без добра»: нынешние проектные работы учитывают уже современные возможности и потребности медицины.

В методах протонной терапии в 1970-е Советский Союз по разработкам был едва ли не впереди всех. И лидирующая роль принадлежала институтам, сегодня входящим в НИЦ «Курчатовский институт». Обычно в протонной терапии используется эффект т. н. пика Брэгга: протонный пучок в биологической среде выделяет пик своей энергии на определенной глубине и разрушает опухоль. Но нужна энергия всего в десятки мегаэлектровольт, а у синхроциклотрона - в сто раз больше, то есть пик Брэгга использовать было нельзя. И в Гатчине в советское время был разработан метод, который во всем мире известен как гатчинский: больного поворачивали, а опухоль облучали пучками «напролет».

Пучок обеспечивали физики нашего института, саму терапию - врачи РНЦ РХТ. Лечение прошли более 1300 больных, притом что по всей стране - около 5 тысяч, и до сегодняшнего дня это составляет больше 15% от общемирового объема! То есть достижения 1970 - 1990-х годов очень значимы. Но несколько лет назад эти операции у нас прекратились - по причинам, скорее, «бюрократическим»: что-то не смогли сертифицировать, на что-то - получить лицензию.

Весь прошлый год мы с РНЦ РХТ, Нейрохирургическим институтом Поленова, Институтом головного мозга, Алмазовским центром, городским онкодиспансером обсуждали перспективы использования гатчинского метода. Медики утверждают, что он актуален и сейчас при лечении определенных видов опухолей и при снятии болевого синдрома: иногда боли настолько сильные, что до начала лечения необходимо снизить этот невыносимый фон.

В начале 2019 года, надеюсь, мы возобновим наши совместные с медиками работы. Составлена «дорожная карта» для получения разрешений, клиника решила установить здесь дополнительную аппаратуру - ПЭТ-томограф, компьютерный томограф, линейный ускоритель.

- Медицинские проекты - только часть деятельности гатчинского института...

- ...ядерная медицина - это примерно 10 - 15% в нашей деятельности. Институт - «фундаментальный», а фундаментальная наука никогда и никому не приносит быстрых дивидендов. Ее сфера - заделы на будущую науку, именно фундаментальные, стратегические. Однако, чтобы зарабатывать, повышать зарплаты сотрудников, мы заинтересованы в прикладных исследованиях. В этом смысле ядерная медицина не надуманное «прикладное», поскольку лежит четко в компетенции института. Ею занимается наше отделение перспективных разработок.

Кроме него в институте еще четыре научных блока.

Отделение нейтронных исследований. Наш институт в совместной программе Курчатовского НИЦ - головной в нейтронных исследованиях, и именно для них предназначен реактор ПИК.

Отделение физики высоких энергий: его ученые участвуют в экспериментах и создании аппаратуры, в том числе и на западных установках, например, очень большая доля в знаменитом CERN в Швейцарии, в Большом адронном коллайдере, внесена российскими учеными, в том числе Курчатовского института.

Отделение молекулярной и радиационной биофизики.

Наконец, отделение теоретической физики, которое до недавнего времени возглавлял академик Липатов, ученый мирового уровня, - уравнение его имени есть в учебниках. Он занимался квантовой хромодинамикой. Увы, Лев Николаевич умер, - как говорят коллеги, «на «боевом посту», в Дубне на научной конференции.

Вообще, вы знаете, у журналистов в ходу дежурная просьба: «объясните что-то сложное, например, про нейтроны, чтобы было понятно домохозяйке». Это нужно, конечно, но мне напоминает газетные фотографии времен Великой Отечественной - с летчиками: два или несколько улыбающихся военных, один характерно ставит руки, показывает, как вел самолет. Вот вы наверняка спросите, зачем домохозяйке реактор ПИК...

- А как же.

- Все спрашивают о «железе». Но разница между нами, американцами, немцами не столько в «железе», сколько в мозгах, которые его придумали. Это конкретные фамилии, конкретные направления исследований. И именно людьми, учеными, их мозгами сильна Россия и Курчатовский институт.

Наверное, оригинальнее будет объяснить, для чего наши установки (а их четыре: два ускорителя - СЦ-1000 и Ц-80 и два реактора - ВВР-М и ПИК) не домохозяйке, а ее мужу...

Допустим, он айтишник. А на нейтронных методах исследований магнитных свойств материи базируется компьютерная память. Или муж - биолог: нейтронный метод в отличие от рентгеновского «видит» легкие атомы, водород и углерод, то есть структуру биологической материи. А значит, применим в биологии, генетике. Или муж домохозяйки работает на производстве, делает сварные конструкции: нейтронные методы позволяют увидеть на уровне атомов, как хорошо все сварено. Или муж - военный: с помощью технологии измерения потока нейтрино, разработанной в Курчатовском, можно, скажем, облетая на вертолете чей-нибудь корабль, сказать, есть ли на борту ядерное оружие.

- Что изменится в мировой науке, когда через два года на гатчинской площадке заработает ПИК?

- У реакторов две основные характеристики. Первая - тепловая мощность (то, насколько сильно работает «печка»). В нашем случае это 100 МВт, и это один из самых высоких показателей в мире - например, у нашего довольно немолодого реактора ВВР-М - 18 МВт, у реактора в институте Лауэ - Ланжевена во Франции, в Гренобле - 50 МВт. Вторая характеристика - а она главная - величина потока нейтронов. У нас будет 5 х 10 в 15-й степени в секунду на квадратный сантиметр. В Гренобле - в пять раз меньше.

Чем больше поток нейтронов, тем быстрее выполняется эксперимент. На маломощном реакторе эксперимент делается месяц, два, три. На мощном - за несколько дней выполним задачу и отправимся обсчитывать данные, а к своим экспериментам приступят другие группы.

ПИК с виду - такой огромный цилиндр с трубами-нейтроноводами, которые выводятся в зал размером с футбольное поле, где будут расставлены научные станции. Часть уже стоит, но можем поставить до 50 штук. В Гренобле, кажется, 32. То есть можно вести одновременно сразу несколько десятков экспериментов на разных приборах.

Из этих цифр очевидно: производительность нашего реактора выше потребности российских ученых, поэтому на базе ПИКа предполагается создать международный центр исследований по модели, принятой на европейских установках, например, в CERN, XFEL (европейский лазер на свободных электронах). Тем более что основной на сегодня реактор в Гренобле, вероятно, будет закрыт по сроку службы в ближайшие лет десять и наш гатчинский станет основной «нейтронной базой» в Европе.

Европейские ученые уже вносят свои предложения. В начале сентября в Гамбурге открылся международный научный проект XFEL, который строился при мощном финансовом и научном участии России. Курчатовский институт осуществляет научную координацию от нашей страны. Я думаю, что ПИК станет следующим шагом научной интеграции России и Европы на уровне межгосударственного сотрудничества.

- ПИК часто упоминают, когда говорят о проекте «Императорское кольцо», призванном развивать Ленобласть, превратить Гатчину в привлекательный научный городок, к тому же с парками, дворцами и налаженной дорожной связью с Петербургом, Пушкином, Павловском.

- Все упирается в бюджет, но, надеюсь, идея реализуется. Надо отдать должное руководству страны, Минтрансу, энтузиазму Михаила Ковальчука и губернатора области Александра Дрозденко: определенные затеи, которые обсуждались по «Императорскому кольцу», претворяются - сеть дорог ремонтируется и строится на наших глазах.

- Пока-то ученым ездить в Гатчину из Петербурга не ближний свет...

- По-моему, сейчас отдаленность Гатчины чисто психологическая: на машине ехать сюда всего минут на десять дольше, чем до Пушкина.

В Гатчине до сих пор особая аура, ностальгическая, семидесятническая в какой-то мере: в магазине с тобой человек 20 здороваются, в лесопарке встречаешь коллег.

Проблема жилья, конечно, существует, и она моя, директорская. Институт в Гатчине в свое время построил 43 жилых дома, школу, несколько детских садов, очистные сооружения, даже мебельный магазин. Сейчас с этим хуже. Но у нас есть несколько общежитий - от плохих до очень хороших. Есть гостиница, свой спорткомплекс. Попытаемся организовать свою ипотечную программу.

Вообще-то 90% наших сотрудников живут в Гатчине. Среди молодых ученых много иногородних: возможно, петербуржцу не очень хочется ехать в Гатчину, а иногороднему нет большой разницы, ехать в Петербург или окрестности. Хорошие кадры поставляет Томск - и томский Политех, и Томский госуниверситет. Есть ребята из МИФИ, Новосибирска, Новгорода. Сейчас у нас 2100 человек, к пуску ПИКа доведем до 2500. Из них молодых ученых - примерно 600.

- Молодые кадры не разочаровывают?

- Сейчас после долгого перерыва был набор в аспирантуру, 16 человек. Мне кажется, говорить о том, что образование, в том числе высшее, стало хуже, - это множить стереотипы. Конечно, у нас работают «штучные» люди, но я сужу и по своим детям - у меня трое, я по ним не замечаю, что снижается уровень образования. Средний сын закончил ФТШ: поступали 24 человека, выпустились 14, такой был отсев. Из этих 14 почти все - победители олимпиад, поступали в вузы без экзаменов. Сын, учась на бакалавриате Политеха, выиграл три всероссийские студенческие олимпиады по теормеху и сопромату. Значит, учат! И неплохо.

Я не исключаю, что в каких-то направлениях уровень образования снизился, но, мне кажется, правильнее говорить об определенном перераспределении в сфере образования. Когда-то в ЛГУ набор на физфак был 350 человек. Сейчас 100, и больше 70% - иногородние. Декан физфака Михаил Валентинович Ковальчук много внимания уделяет факультету, но то, что когда-то часть факультетов, в том числе физический, вывезли в 1970-е из Петербурга в Мартышкино, на мой взгляд, нанесло сильный удар. Полноценный кластер на окраине создать не получилось. И проблема оказалась очень долговременной.

- Вы как управленец почувствовали, что больше всего мешает развиваться НИИ?

- Не секрет, что я сюда пришел из бизнеса. И меня до сих пор удивляет, что некоторые решения требуют такого длительного времени для внедрения. И это притом еще, что Курчатовский центр - очень динамичная структура.

Самое удивительное, что препоны невозможно конкретизировать: мешает дядя Вася, или такой-то закон, или сякой документ.

Есть притча во языцех — закон о госзакупках, 44-ФЗ, подразумевающий, что на закупку нужного оборудования уйдет не менее четырех месяцев. Но у такого подхода есть свои резоны и мне он не кажется трагедией. В конце концов, я директор государственного учреждения и должен законы государства исполнять.

- Что изменилось в жизни института, с тех пор как он вошел в структуру Курчатовского центра?

- Я не работал в прежнем ПИЯФ: назначен сюда директором два года назад с позиций Курчатовского. Долгое время ПИЯФ был институтом Российской академии наук, в 1990 - 2000-е институт просто выживал. Хотя в то время вся наша наука, что и говорить, влачила жалкое существование. Нынешнее наше финансирование по сравнению с финансированием от Академии наук того периода, когда гатчинский институт переходил в Курчатовский, - день и ночь.

Сегодня под эгидой НИЦ «Курчатовский институт» собраны институты из разных ведомств. Цель - объединить в рамках общей научной программы институты, связанные с темами «физика высоких энергий», ядерная физика, нейтронная физика и т. д.

Я считаю, что инициатива объединения институтов - положительная: денег больше, управление эффективнее, и людские ресурсы, и уникальные установки, технологии в одном «котле», что называется. Во-первых, удается концентрировать усилия на действительно значимых проектах, во-вторых, мы можем в совместных программах исследований эффективно использовать ресурсные и человеческие возможности всех институтов, входящих в Курчатовский.

Приведу пример. Недавно в Курчатовском было принято решение создать объединенное отделение биологии с возможностью использовать ресурсы любых площадок. Руководит отделением сотрудник гатчинской площадки. Москва тут действует оптимально: «где сильные - там и руководство». У нас просто биологическое отделение крупнее.

Конечно, есть сложные моменты, неизбежные в больших структурах: приходится согласовывать свои решения в рамках регламента Курчатовского института. Но в этом тоже есть плюсы - лишний раз подумать.

- Вы человек спортивный, выбранный вид спорта сказывается, наверное, и на работе. Вы вот стрелок - как это сказывается?

- Я занимался очень разными видами спорта: дзюдо, автогонки.

Сейчас занимаюсь стендовой стрельбой: это стрельба не в статике, а в движении. Из тех свойств, которые она развивает, на поверхности - умение концентрироваться в нужном месте в нужное время и выдать максимум здесь и сейчас, а не потом рассказывать, что ты это умеешь. Ну и способность переживать серьезные стрессовые нагрузки длительное время - соревнования идут два дня в жестком для психики режиме.

Вид спорта уникальный. Вот мастер спорта по бегу, если пробегает 100 м за 10 секунд, то даже в неважной форме ему не потребуется на это 30 секунд. А мастер спорта по стрельбе может попасть в 25 тарелок из 25, а может - в 12. По аналогии - все равно что пробежать стометровку за минуту. И он не сможет объяснить, почему так получилось: ему при выходе на площадку казалось, что все, как в прошлый удачный раз. Психология превалирует над физической возможностью...

Это такая микромодель жизни. Спортсмен должен выстрелить в то место, где цели (тарелки) еще нет. С комплексом ПИК - такая же «стендовая стрельба». В конце следующего года мы должны произвести энергопуск, потом построить научную инфраструктуру, чтобы сюда приезжали ученые и т. д. Сами исследования начнутся в полной мере в 2020-х годах. Я молодым ребятам говорю: вас учит, например, профессор Анатолий Серебров, известный своими нейтронными исследованиями, а сегодня на первый курс пошли те, кого через пять лет будете курировать и вы.

Сейчас мы готовим те условия, которые должны через пять лет обеспечить функционирование этого научного комплекса. Надо «выстрелить» в то место, где еще нет цели. И ее поразить. Мой вид спорта учит смотреть не в прошлое, а в будущее и учитывать то, что цель не статична, она движется.

Подготовила Анастасия ДОЛГОШЕВА

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook