Главная городская газета

Гость редакции — Борис Эйфман

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Гость редакции

Юсиф Эйвазов: о любви, поклонниках и об оперном Олимпе

Сегодня Анна Нетребко и Юсиф Эйвазов единственный раз выступят на фестивале «Звезды белых ночей» в опере «Макбет» Верди. Читать полностью

Известный офтальмолог Петербурга: отслоение сетчатки лечится

О новейших технологиях в офтальмологии, о том, что полезно и что вредно для глаз, рассказывает читателям сегодняшний гость редакции доктор медицинских наук, профессор, директор Санкт-Петербургского филиала НМИЦ «МНТК «Микрохирургия глаза» имени академика Святослава Федорова» Эрнест БОЙКО. Читать полностью

Что откроешь в море документов. К юбилею государственной архивной службы России

Сегодня ведомство отмечает свое столетие. У нас в гостях - директор Российского государственного архива Военно-морского флота Валентин Смирнов. Читать полностью

В поисках затерянного Петербурга

Наш собеседник много лет занимался раскопками на Охтинском мысу, на котором располагался своего рода «праПетербург». Читать полностью

Песни вечной мерзлоты. Что ждет российскую Арктику?

Усилиями чиновников Cеверной столицы Петербург примерил на себя и корону главного города Арктики. Авансов выдано много, но до сих пор неясно, как именно Россия должна осваивать «севера» - строя в Заполярье города на века или довольствуясь вахтовыми поселками? Читать полностью

Юность, красота и дипломатия: Моника София Сорочинова из Словакии о жизни в России и борьбе за панславянский мир

Молодой и яркий дипломат, аспирант СПбГУ из Словакии Моника София Сорочинова в откровенном интервью рассказала нашей газете, почему Россия лучше Европы, как быстро выучить русский язык с помощью музыки и почему она не боится последствий за свою пророссийскую позицию. Беседу вёл Борис Грумбков. Читать полностью
Гость редакции —  Борис Эйфман | ФОТО Сергея Грицкова

ФОТО Сергея Грицкова

Без права на ошибку

Завтра художественный руководитель Санкт-Петербургского государственного академического театра балета, лауреат Государственной премии, премий «Золотая маска», «Триумф» и «Золотой софит» Борис Эйфман отметит 60-летний юбилей. В день рождения труппа балетмейстера выступит с гала-концертом на сцене Мариинского театра. Главный городской театр уже не первый год в этом месяце предоставляет свой зал известной во всем мире, но до сих пор «бездомной» балетной труппе. С этой темы — строительства собственного дома — мы и начали разговор в редакции.


— Борис Яковлевич, как обстоят дела со строительством вашего Дворца танца? Помнится, год назад вы вместе с инвесторами проекта будущей набережной Европы давали довольно оптимистичную пресс-конференцию, тогда казалось, что вопрос уже решен.

— За этот год не изменилось ничего. Хотя нет, сменился инвестор (смеется). В остальном — никаких сдвигов. Хотя я занимаюсь этим проектом уже более четырех лет, до сих пор в ужасе от нашего чиновничьего беспредела. Любой процесс, любое дело, любой указ тормозятся на всех возможных уровнях.

Не хотел бы искать виноватых и показывать на них пальцем, но с мертвой точки строительство не сдвинулось. Я был раздавлен этим положением дел, но выбора у меня нет, и приходится вновь и вновь тратить энергию, ходить, просить, обивать пороги... А это требует терпения и огромного количества свободного времени. В таком случае неизбежно страдает моя творческая деятельность, где репетиции, гастроли и премьеры расписаны по часам на год вперед.

Хотел бы подчеркнуть, что набережная Европы — это далеко не мой личный проект, и я не могу быть его «мотором». Театр займет там одну десятую часть и считается культурным «обременением» для инвестора. Спасибо тем, кто меня туда «вставил».

— Для тех наших читателей, кто не знаком с вашим проектом, расскажите о нем, пожалуйста.

— Хочу уточнить, что Дворец танца — это не театр для Эйфмана. Это совершенно новая, не имеющая аналогов в мире структура, состоящая из трех танцевальных трупп (классического балета, экспериментального танца и моей). Также там задуманы студия молодых хореографов (это, на мой взгляд, насущная проблема — в мире наблюдается большой кризис новых имен в области хореографии) и, пожалуй, главное — академия современного балета. Последнее — социальный проект. Я хочу собрать со всей страны маленьких беспризорников, 5 – 6-летних детдомовцев, свезти их в своеобразный пансионат во Дворце танца, отобрать настоящие таланты и вырастить из этих детей элиту балетного искусства. Ведь сейчас такой элиты фактически нет — есть отдельные, довольно немногочисленные персоны.

Дворец танца важен для меня еще и потому, что уже, видимо, настал тот возраст, когда хочется заниматься чем-то конструктивным. Не просто в сумасшедшей гонке создавать новые балеты каждый год, а размышлять над более глобальными вопросами — о новой системе балетного образования, к примеру, о преодолении кризиса в сфере современного балетного танца... Академия Вагановой создана в XIX веке, и с тех пор преподавание там не претерпело существенных изменений. Я уверен, что должна быть и альтернатива этой, без сомнения, достойной и успешной, принятой в мире системе хореографического образования. Может быть, создание Дворца танца как уникальной хореографической структуры снова, как после «Дягилевских балетных сезонов» сто лет назад, привлекло бы внимание мира к России как к великой балетной державе.

Я знаю, как это сделать. И знаю, что сейчас самое подходящее для этого время.

— Может быть, чиновников пугает именно масштабность вашего замысла?

— К сожалению, мне кажется, что над моим замыслом никто вообще особенно не задумывается. Меня просто не слышат. Если бы было какое-то сопротивление, дискуссии, споры, даже резкие отказы, мое положение не казалось бы столь безнадежным. Но вокруг одна пустота, в которой тонут все мои слова. Хотя я не теряю веры в то, что ситуация изменится. Я буду ждать.

— Говорят, вам предлагали возглавить балетную школу в Пекине?

— Когда китайцы услышали мою идею про новую систему хореографического образования — с привлечением научных достижений в области спорта — они ею действительно заинтересовались. Знаете, и я заинтересовался китайским предложением тоже. Там идеальные условия для работы: множество балетных классов, общежитие для артистов, бесплатное питание, достойная зарплата. Это программная, целенаправленная государственная забота о культуре своей страны.

Но возглавить такую новую школу в Китае я, вероятнее всего, не решусь. Было бы наивно, мне кажется, в 60 лет бросить все и всех и уехать, чтобы наконец-то реализовать свою мечту.

Я, как уже говорилось, еще не потерял надежды, что мои планы будут реализованы на родине. Самое трудное в моей жизни — сочинить балетный спектакль, наполнить пустое пространство своими идеями, живыми эмоциями. Все остальное по сравнению с этими муками — дело техники, решаемые вопросы.

— Про что ставят балеты в XXI веке?

— Все, конечно, про разное. Но главная тенденция просматривается во многих видах современного искусства — процесс самовыражения художника. То есть каждый создает искусство про себя. С помощью балета тоже можно реализовать какие-то свои тайные желания и философские размышления.

Знаете, у меня есть идея поставить спектакль «по Фрейду» — о жизни Фрейда, о его методах познания человека, глубин его психики. Ощущаю, правда, некоторое сопротивление моих зарубежных продюсеров — они чего-то опасаются. В первую очередь, наверное, не достичь с этим балетом коммерческого успеха.

Беда в том, что существует определенный стереотип: к балету до сих пор многие относятся как к искусству красивому и несложному. А ведь на протяжении XX века хореографы пытались сломать это клише. И я тоже всю свою сознательную жизнь стремлюсь к тому, чтобы открыть новые возможности этого искусства. И чем больше я думаю над постановкой такого рода спектакля об основоположнике психоанализа, тем больше меня привлекает сама идея. Фигура Зигмунда Фрейда — это такая глыба, в которой каждый может найти что-то свое — и писатель, и режиссер, и композитор... Почему бы и не хореограф?

К тому же мир его фантасмагорий, сновидений очень заманчиво выразить средствами хореографии.

— Вы упомянули своих зарубежных продюсеров. Скажите, а какова их роль и влияние в сфере балета?

— Могу говорить только о себе. Я не свободный художник. И главным образом несвободен я в выборе темы и в финансовом обеспечении постановки. Так сложилось потому, что государство не берет на себя обязательства по достаточному финансированию моего театра. У нас, повторяю, нет собственной сцены в родном городе — вот мы и вынуждены гастролировать по миру. Много гастролировать. Не только с целью показать свои новые спектакли в Европе, Азии, Америке (хотя это, без сомнения, тоже важно), но и создать материальную базу для творческой деятельности театра. Отсюда и возникает болезненная, я бы сказал, потребность в контактах с западными партнерами. Это вызвано не моим желанием, а спровоцировано моим положением.

Ну а когда ты находишься в несколько зависимом положении, это чувствуется. И продюсеры, естественно, пользуются ситуацией. Кто-то мягко и тактично, а кто-то даже диктует свои условия.

От нас требуют новых балетных постановок каждый год. Гастролировать с одной «Красной Жизелью» мы не можем. Но, создавая новый спектакль, рискую уже я — своей репутацией, жизнью своего театра, — что тоже чрезвычайно важно. Жизнь театра Бориса Эйфмана (а театру уже почти 30 лет), как видите, весьма нестабильна. И это мучительная нестабильность. Согласитесь, любой художник имеет право на ошибку. Только я один не имею.

— Какое государство все-таки помогало вам и вашему театру больше — прежнее или нынешнее?

— При старом строе у меня были политические проблемы. Были времена, когда меня чуть ли не насильно заставляли эмигрировать, выдавливали из Советского Союза. Сейчас я в своей стране абсолютно свободный человек. Мной командуют только западные импресарио (смеется). С другой стороны, никто сейчас особенно и не поддерживает. У меня такое чувство, будто я нахожусь в атмосфере доброжелательного равнодушия. Но на одном хорошем, ровном отношении очень трудно существовать 30 лет.

Мой театр — обладатель среднестатистического положения. Его статус ничуть не отличается от статуса, допустим, провинциальной оперетты. Соответственно, и финансирование такое же. Но я все-таки считаю, что мы намного больше сделали для того, чтобы считаться полпредами современного российского балета в мире. Театр ведь конкурирует с ведущими западными труппами, бюджет постановок которых в сотни раз больше нашего! И обидно, что наш творческий потенциал не реализуется в полной мере.

Вот если осуществится моя безумная идея с Дворцом танца, ситуация изменится…

Подготовила Алла Шарандина.


Материал был опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 132 (3679) от 21.07.2006 года.


Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook