Главная городская газета

Гость редакции — Александр СОКУРОВ

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Гость редакции

Юсиф Эйвазов: о любви, поклонниках и об оперном Олимпе

Сегодня Анна Нетребко и Юсиф Эйвазов единственный раз выступят на фестивале «Звезды белых ночей» в опере «Макбет» Верди. Читать полностью

Известный офтальмолог Петербурга: отслоение сетчатки лечится

О новейших технологиях в офтальмологии, о том, что полезно и что вредно для глаз, рассказывает читателям сегодняшний гость редакции доктор медицинских наук, профессор, директор Санкт-Петербургского филиала НМИЦ «МНТК «Микрохирургия глаза» имени академика Святослава Федорова» Эрнест БОЙКО. Читать полностью

Что откроешь в море документов. К юбилею государственной архивной службы России

Сегодня ведомство отмечает свое столетие. У нас в гостях - директор Российского государственного архива Военно-морского флота Валентин Смирнов. Читать полностью

В поисках затерянного Петербурга

Наш собеседник много лет занимался раскопками на Охтинском мысу, на котором располагался своего рода «праПетербург». Читать полностью

Песни вечной мерзлоты. Что ждет российскую Арктику?

Усилиями чиновников Cеверной столицы Петербург примерил на себя и корону главного города Арктики. Авансов выдано много, но до сих пор неясно, как именно Россия должна осваивать «севера» - строя в Заполярье города на века или довольствуясь вахтовыми поселками? Читать полностью

Юность, красота и дипломатия: Моника София Сорочинова из Словакии о жизни в России и борьбе за панславянский мир

Молодой и яркий дипломат, аспирант СПбГУ из Словакии Моника София Сорочинова в откровенном интервью рассказала нашей газете, почему Россия лучше Европы, как быстро выучить русский язык с помощью музыки и почему она не боится последствий за свою пророссийскую позицию. Беседу вёл Борис Грумбков. Читать полностью
Гость редакции — Александр СОКУРОВ | ФОТО Александра Дроздова

ФОТО Александра Дроздова

Где ангел ступает босыми ногами...

Александр Сокуров вошел в кинорежиссуру в 1978-м (сделан «Одинокий голос человека»), а в общественную жизнь страны — в 1987-м, после того как его фильмы выпустили из заключения и сам он смог открыто встречаться с публикой и давать интервью. И всегда он был «возмутителем спокойствия». В искусстве, поскольку создает картины, не похожие ни на какие иные. И в жизни, поскольку думает и говорит отлично от других. И там и там очень часто говорит провидчески. Например, еще в середине восьмидесятых Сокуров предостерегал от опасности бездумного и бездушного телевидения. Или говорил о том, что Россия держится на культуре... Многим его идеи непонятны или невыгодны, а потому вызывают раздражение. Но людям со здравым смыслом в любом случае интересно выслушать мнение этого человека.

Сегодня знаменитый режиссер — гость нашей редакции.


— Александр Николаевич! Во-первых, поздравляем вас с премией «Балтийская звезда». А также с призами за лучшую режиссуру и исполнение Иссеем Огата главной роли в фильме «Солнце» на международном фестивале в Алма-Ате.

— Большое спасибо.

— Что значат для вас награды?

— Награды за работу, безусловно, важны. Но искусство в принципе не может соревноваться. Нельзя определить, кто сильнее, Ларс фон Триер или Спилберг. Или Кира Муратова? Однако кинофестивали важны продюсерам как форма продвижения фильма, для последующего проката. Поэтому я вынужден соглашаться на то, чтобы наши картины иногда участвовали в конкурсных киносмотрах. Общественное или государственное признание — иное дело. Оно на самом деле обозначает высокую, повышенную ответственность. С такого художника больше спрос. Но власть, дающая награды, да и общество, не торопятся прислушиваться к мнению, к позиции тех, кого сами же и выделили, наградили.

— Над чем вы сейчас работаете?

— У нашей маленькой, в несколько человек, студии «Берег» на «Ленфильме» в работе несколько проектов. Прежде всего неигровой музыкальный фильм, посвященный Мстиславу Ростроповичу и Галине Вишневской. Не надо объяснять — это выдающиеся музыканты и граждане. И я горд тем, что Ростропович предложил мне поставить оперу «Хованщина» под его музыкальным руководством...

— В прессе была информация, что в «Ла Скала»?

— Да, первоначально предполагалось там, но теперь найдена новая площадка — в России, так как в итальянском театре тяжелейший финансовый кризис. И вторая оперная постановка, к которой я готовлюсь, — «Борис Годунов» в Большом театре. Еще я написал недавно сценарий игровой картины. Сценарий послан в ФАКК на экспертную комиссию, которая решит, будет ли государство финансировать этот проект и в каком объеме.

— Ваша фильмография насчитывает 43 названия, и там несколько многочасовых картин. И все это за неполные тридцать лет работы в кино. Как вам удалось столько сделать?

— Трудом. При помощи моих коллег, моей группы, самоотверженных людей, которые долгие годы рядом со мной. Я очень им благодарен. Мы живем трудно. Наши картины не очень, мягко говоря, востребованы российским прокатом, и никаких таких особенных доходов мы не имеем. Впрочем, удивляться не приходится — такова участь всех художественных авторов. Тех, кто занимается не визуальным товаром, а старается создавать произведения со смыслом, с эстетической программой...

— Кто финансирует ваши проекты?

— Долю расходов несет государство, его поддержка определяет наше существование. Однако средств государства не хватает, поэтому приходится искать дополнительные деньги. К счастью, пока удается их находить — в разных странах. За свое участие зарубежные сопродюсеры получают право проката наших фильмов на своей территории. Но с каждым годом, должен вам сказать, в России работать становится не легче, а сложнее. Производство фильма дорожает буквально на глазах. Надо терпеть, но работать.

— Почему не вышел в прокат ваш самый громкий за последнее время фильм «Русский ковчег»?

— Выпустить картину в прокат сложно. Российские прокатчики — не российские прокатчики. Все они находятся в тотальной зависимости от американской индустрии и денег. Зачем им фильм, с которым надо работать — давать специальную рекламу, что-то объяснять? Им очень удобно жить, распространяя визуальный товар. Кино сегодня не идеология и не искусство. Это бизнес. Для большинства российских прокатчиков совершенно не характерны терзания души, им безразличны традиции русской культуры.

Кроме того, есть и более глубокие, конечно, мотивы. Такой фильм, как «Русский ковчег», посвященный российской истории, российской культуре, говорящий о достоинстве нации, которая сберегла в самые тяжелые годы при всех катаклизмах свое самое дорогое — искусство, Эрмитаж, — такой фильм не нужен в Отечестве.

— Почему же?

— Потому что вовсю идет и усиливается целенаправленная борьба с культурой. Это беда. В качестве примера — организация телеканала «Культура». Вроде благое дело. А по сути все не так безобидно. Поскольку с общенациональных каналов сняли обязанность говорить об искусстве, о культуре в целом. Или хотя бы придерживаться культурных норм и принципов. Поэтому мы имеем безграничную агрессию на экране и невероятную пошлость. А культура оказалась в резервации.

— Какие принципы вы имеете в виду конкретно?

— Культура — это система ограничений и запретов, но не из сферы свобода-несвобода. Это дисциплина, принятая обществом. Строгость. Нередко это аксиомы, которые, как известно, не требуют ни доказательств, ни объяснений. Нельзя читать чужие письма. Нельзя, скажем, так относиться к городу, как мы к нему относимся. Но как объяснить, что так себя вести с таким городом, как Петербург, — нельзя. Как? Почему, например, строительство идет с нарушением элементарных человеческих норм? Почему новая застройка не освобождает город, не открывает его, не дает ему дышать, а забивает его? Северному городу нужны маленькие скверы, уют. Откуда эти кошмарные, убогие, скукоженные архитектурные образчики? Не московские, не петербургские — вообще «никакие», без традиций, без искусства... Бездарность в архитектуре в Петербурге агрессивна и всесильна. Почему?

— Об этом вы и сказали в недавнем открытом письме к губернатору. Вы рассчитывали на что?

— Я писал о Культуре, предлагал всего-навсего разрабатывать законы и следовать традициям, сформированным великими предшественниками, просил не торопиться принимать решения, подумать. Я надеялся на понимание и вдумчивость.

Наша великая Дворцовая площадь — этап. Вернее, может быть, оплот, плотина на пути, скажу мягко, изменения города. Если эту плотину порушить — все пойдет вразнос. Уберите из города Дворцовую площадь, видоизмените ее — что останется? Куда приведет Невский проспект? Что станет с Дворцовым мостом?.. Наш город очень мал, наш город — хрупкое и нежное создание. Я решительно против даже временного строительства на Дворцовой площади целлофанового табора-пристанища для фестиваля. Это все равно что одеть скульптуры в Летнем саду.

Уверен: мнение профессиональных людей из области культуры для властей города должно быть абсолютно приоритетным. В каждой сфере — свои профессионалы. Однако в Смольный на совещание после моего письма были собраны только мои коллеги-кинематографисты. А из профессионалов приглашен только Михаил Борисович Пиотровский. Он профессионально охраняет национальное достояние, и его слово, я считал, должно стать главным. Как, вспоминаю, мнение Лихачева помогло президенту Ельцину принять решение по захоронению царской семьи. Тогда ведь было много разговоров, много точек зрения. Однако на встрече в Смольном мнение директора Эрмитажа проигнорировали. Не скрою — я был потрясен. Это для меня мрачный, тревожный сигнал. Кстати, даже не было никакого голосования!

— Но ведь обещана разработка регламента использования Дворцовой площади?

— Регламент и закон — разные категории. Регламент, уверен, все же позволит периодически вольничать. Закон по природе своей жестче, его нарушение иногда даже преследуется. Это особенно важно сегодня, когда и сам народ сквозь пальцы посматривает на нарушения в обращении с памятниками культуры, сам городской народ не прочь фамильярно вести себя на площадях, в заповедных парках, в музейной зоне. Разве не так?

До того как будет принят такой закон, я предложил объявить мораторий на любое использование главной площади города. Мое письмо было осуждено. Я проиграл.

— Кто и как, по-вашему, мог бы выработать принципы обращения с Дворцовой площадью?

— Юристы Эрмитажа. Дворцовая площадь должна быть передана Эрмитажу. Это означало бы, что в городе начался новый этап отношения к искусству, культуре, к нашему сокровищу — музеям.

— А как вы относитесь к самой идее фестиваля, который предложен Марком Рудинштейном?

— К самой идее я равнодушен. К экспансии кино отношусь настороженно, с опаской. Могу опираться только на слова Марка Рудинштейна — для него фестиваль это бизнес. Он говорит, что через два года продаст фестиваль кому-нибудь, я слышал это сам в его интервью «Эху Москвы». Вполне купеческая экспансия. Просто бизнес.

Дворцовая площадь и кино — всего лишь инструменты этой экспансии. Нужна ли она Петербургу — это и решало руководство города. Молчаливо с этим согласился и сам город.

— Почему же вы не нашли поддержки у властей?

— Надеюсь, Валентина Ивановна приостановила бы соответствующее постановление правительства, если бы кинематографисты поддержали Пиотровского, меня и режиссера Владимира Бортко, который также выступил категорически против проведения фестиваля на Дворцовой... Вообще, это удивительная ситуация: два режиссера, непетербуржца по рождению, борются за город, а коренные его жители не видят ничего плохого в балагане на Дворцовой... Да и деятели культуры, которые в представлении властей олицетворяют дух Петербурга, промолчали, даже зная об этой дискуссии.

— Почему так?

— Мне кажется, та часть общества, которая называется интеллигенцией и элитой, напугана до такой степени, что забыла о своей роли. Они не могут, да уже и не хотят, оказывать никакого влияния на культуру страны. И не власть здесь виновата. Это болезнь народа, который до смерти напуган русским капиталистическим бандитизмом.

— Ваш прогноз?

— Будет сделано все, чтобы любыми способами склонить Пиотровского к мучительному «компромиссу».

— По самой последней информации, палатки потенциального фестиваля все же переместятся во дворы Главного штаба?

— Я не видел документов по этому поводу — как, впрочем, вообще никаких официальных документов. Посмотрим, как будет развиваться эта конкретная ситуация дальше. Но проблема, о которой мы говорим, от этого не становится меньше и безболезненней. Да и ладно с ним, с этим фестивалем. Все это ступени одной лестницы. Падение нравов, увы, стремится к критической отметке. Что происходит в сфере расовых, национальных отношений, всем известно. В дни праздников на улицах тысячи — тысячи! — полутрезвых молодых людей. Массовые концерты на той же Дворцовой такого уровня, что даже вспоминать стыдно. И это в городе, где сотни и сотни превосходных артистов и коллективов... Агрессия в обществе возрастает, это знает каждый, кто, например, просто ездит в транспорте. Хулиганство, бандитизм; милиция одна со всем справиться не в состоянии. Да и саму ее опасается народ... Все это называется дикостью.

Спасение одно — образование и культура, культура и образование. Главное богатство России и нашего города — культура. Не могу судить, возродится ли в должной силе промышленность в Петербурге, а вот культура пока жива, и сегодня она — главное и единственное, по чему нас как народ и государство выделяют во всем мире. Иного отличительного знака у нас нет. Боюсь, и не будет. Вот только бы сохранить, уберечь все это, иначе сольемся мы в безымянном неотличимом потоке мирового общества потребления — безликие и бесправные, без лица, памяти и без души.

От культуры правящих и самого общества зависит все! Работа чиновников, армии, экономики — все это зависит от уровня культуры. Дурновкусие, становящееся нормой, которое стократно умножается разрушительной работой телевидения, резонирует в головах миллионов сотен и тысяч людей, особенно молодых. Сам город, его площади, улицы, везде, где это возможно хотя бы в малейшей степени, должны формировать вкус, смирять агрессию, приучать к тому, что Петербург — это наш господин, что с ним и в нем надо вести себя любовно, смиренно, уважительно, на вы с ним подобает говорить!.. Это город, где не везде можно кричать, бесноваться, сооружать короба. Что ж нам выслушивать ссылки на жиреющую столицу нашего государства? Да и вообще мы совсем разные с Москвой, у нас своя история, свой стиль... Давайте продолжать делать свое. Надо разработать, например, церемониал разведения мостов, можно устраивать в городе в период белых ночей ретроспективу русского народного музыкального искусства, русской музыки, мирового фольклора, фольклора народов Российской Федерации...

— Что вас волнует как гражданина помимо культуры?

— Слишком многое. Потому что я, как и мы, — всему свидетель. А раз свидетель — значит несу ответственность. Увидел что-то бессмысленное или агрессивное, ничего не противопоставил — значит виноват. Наверное, лучше быть на дистанции и не ссориться ни с властью, ни с коллегами, но не всегда это возможно. Проблем и в собственной жизни у каждого из нас тьма-тьмущая. Можно просто умереть, если реагировать на каждую проблему, каждое безобразие вокруг, — от негодования, от растерянности и от бессилия. Вяло работают общественные институты, мне кажется, куда-то убежало из Петербурга, спряталось, чего-то испугавшись, общественное мнение. В результате шаг за шагом постепенно народ создает жестокосердное государство.

Я просто гражданин, от одного моего голоса в дремлющем нашем городе мало что зависит. Я не чиновник, не политический деятель, пытаюсь донести свою точку зрения до общего сведения. Может быть, есть еще кто-то столь же встревоженный.

Подготовила Ольга Шервуд.


Материал был опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 194 (3495) от 15.10.2005 года.

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook