Главная городская газета

Воздушный поцелуй Аиде

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Культура

Фестиваль «Михайловское» прошел в Пушкинских Горах

Студенты Пушкинского театрального центра представили пушкиноогорцам свои премьерные спектакли. Читать полностью

«Петербург» в Театре на Васильевском

С драматургом Юлией Тупикиной - автором популярной пьесы - встретился автор «СПб ведомостей». Читать полностью

Первая балетная школа России отпраздновала юбилей

В течение трех дней на сцене Мариинского театра сдавали экзамен выпускники Академии русского балета имени А. Я. Вагановой.
Читать полностью

«Петербург-2103» как мост в будущее

На выставке, открывшейся в ЦВЗ «Манеж», представленные проекты отвечали на один вопрос: куда движутся архитектура и градостроительная практика Петербурга?

Читать полностью

Дары географов: внутри коллекции РГО в Петербурге

Древние рукописи и русский лубок, одна из первых карт Петербурга, монгольские скульптуры и японские дагерротипы - все это можно увидеть в музее петербургского отделения Русского географического общества. Читать полностью

Застывший образ танца «обыкновенной богини» Улановой

В Петербурге открылась выставка, посвященная памяти Галины Улановой. На вернисаже представлены портреты не только выдающейся примы русского балета, но и других прославленных балерин. Читать полностью
Воздушный поцелуй Аиде | ФОТО Алексея КОСТРОМИНА из архива Е. Семенчук

ФОТО Алексея КОСТРОМИНА из архива Е. Семенчук

Одна из лучших представительниц своего поколения, обладательница красивейшего меццо-сопрано, солистка Мариинского театра Екатерина Семенчук выступит 17 июля на фестивале «Звезды белых ночей» с сольным концертом, в программе которого романсы Николая Метнера и Сергея Рахманинова. До нее музыку двух этих современников, представителей русского духовного Ренессанса, здесь исполнял Дмитрий Хворостовский. Екатерина СЕМЕНЧУК рассказала музыковеду Владимиру ДУДИНУ о том, что мечтает исполнить партию Марфы в опере «Хованщина» Мусоргского, и о том, почему Кармен надо петь негромко.

– Расскажите, почему вы выбрали такую непростую программу для сольного концерта в Петербурге?

– Мне давно хотелось исполнить в одном концерте романсы двух этих композиторов-современников. Если сочинения Сергея Рахманинова мы слышим относительно часто, то о Николае Метнере так, увы, не скажешь: его несправедливо мало исполняют. А он написал музыку невероятной красоты и философской глубины. Их судьбы сходны в том, что оба стали эмигрантами, унесшими с собой в Америку и Европу культуру интеллигенции дореволюционной России.


– В последнее время новости о вас все чаще доносятся из дальнего зарубежья...

– Да, у меня действительно много выступлений за рубежом, в основном в операх Верди. Хотя в этом сезоне я дебютировала на сцене Венской государственной оперы в «Анне Болейн» Доницетти. Но мне хочется, чтобы русского репертуара было больше. Я мечтаю о Клитемнестре в «Орестее» Танеева, Любаше в «Царской невесте» Римского-Корсакова. Этим летом сбылась моя смелая мечта: я спела в Мариинском театре сложнейшую партию, написанную для драматического меццо-сопрано, – партию Любови в опере «Мазепа» Чайковского в спектакле под руководством Валерия Гергиева. За это ему бесконечно благодарна!


– Странно, что до сих пор вы не исполнили в Мариинском театре партию Марфы в «Хованщине» Мусоргского. К ней ваш голос давно готов, и драматическое наполнение роли вы наверняка нашли бы.

– Я получала предложения исполнять Марфу, но мне бы очень хотелось «вырастить» эту роль здесь, на сцене родного Мариинского театра. Надеюсь, что она уже на горизонте, – для меня это одно из самых заветных желаний.

Но, как написала в своих воспоминаниях американская меццо-сопрано Мэрилин Хорн, все в ее жизни пришло в свое время. Знаменитая немецкая певица Лилли Леман пела до глубокой старости, сохранив голос пластичным и красивым. Я предпочитаю не хвататься за все сразу, но дать голосу возможность служить как можно дольше. Хочу, чтобы мой голос сохранял эластичность, красоту, блеск и силу. Высшим классом можно считать искусство тех певиц, чей голос в зрелом возрасте звучит, как в юном. Для меня таким примером является мой педагог Евгения Станиславовна Гороховская. Если бы я десять лет назад схватилась за Амнерис, Далилу, мы, наверное, могли бы с вами сегодня не встречаться.

Мне грех жаловаться на нехватку репертуара, помимо оперных у меня много концертных программ, выступлений в кантатно-ораториальном жанре. За последние годы появилось много новых работ, среди которых и Stabat Mater Россини, Вторая, Третья и Восьмая симфонии Малера. Все это я исполняю, к сожалению, не в России, а на Западе.


– Марфу вы не спели, но несколько лет назад справились с куда более технически сложной партией Дидоны из «Троянцев» Берлиоза.

– Когда четыре года назад я взялась петь Дидону, кто-то крутил пальцем у виска, говорили: «Зачем она за нее берется? Это партия для более зрелого голоса». А Дидона дала мне очень много, раскрыла новые возможности, раскрасила голос невероятными красками... Я могу долго рассказывать об этой прекрасной роли и о музыке Гектора Берлиоза, которую очень люблю! После Дидоны в мой репертуар стремительно ворвались Амнерис, Иокаста, Азучена, Эболи, Лаура (в «Джоконде» Понкьелли), Далила! Но Дидона останется для меня той особенной ролью, с которой, пожалуй, все в моей жизни и началось.


– На Новой сцене Мариинского театра вы по-новому исполнили Кармен – без надрыва и пафоса, интимно и сокровенно. Как вы пришли к такому неожиданному, очень интересному и глубокому прочтению?

– Я верю, что максимально приблизила исполнение партии Кармен к тому, какой ее хотел слышать композитор. В исполнении всегда есть место интимности, не нужно бояться использовать меццо воче, вкрадчивости в голосе, и в то же время все должно быть просто и легко, как в первой арии Кармен – Хабанере. Все привыкли к громкому звуку, а мне хотелось донести то, что написали Жорж Бизе и Проспер Мериме, поделиться своим опытом постижения этой загадочной роли.

Я сделала так, как мне подсказывали сердце, чутье и опыт. А у меня был опыт работы в «Кармен» с разными музыкантами. Я спела около 15 постановок, среди которых было выступление и на знаменитом фестивале в «Арена ди Верона». В свое время, когда я пела Кармен с маэстро Мун Вунг Чунгом и оркестром Радио Франс, он заострял мое внимание на ритмике образа, изменчивых гармониях, на необходимости спокойного, но предельно ритмичного пения, на легкости в звучании и силе слова.

Эта партия рождена в результате длительной, многолетней работы. В декабре минувшего года мне довелось исполнить Кармен и с маэстро Валерием Гергиевым, что стало огромным событием в моей жизни. На новые поиски в этой партии меня подталкивали и партнеры – любимые Хозе, среди которых были Хосе Кура, Нил Шикофф, Максим Аксенов, Андрэ Карэ и другие. Каждый из них был чутким и страстным.

В марте появился новый партнер – наш прекрасный тенор Евгений Акимов, работая с ним, я увидела немного иную Кармен. С первой репетиции это был Дон Хозе. Он не сводил с меня печальных и диких глаз: влюбленных, беспомощных от понимания, что он ничего не в силах сделать, чтобы изменить неукротимую Кармен, страшных... Можно сказать, что во многих сценах он диктовал мне рисунок моей роли.


– Минувший сезон принес вам и запись оперы «Аида» Верди с одним из лучших дирижеров современности – Антонио Паппано и звездным составом солистов, среди которых тенор Йонас Кауфманн и сопрано Аня Хартерос...

– Эта работа явилась неожиданно, но была долгожданной. Приглашение от маэстро Паппано я получила несколько лет назад. Перед этим работала по его приглашению на фестивале в Зальцбурге в «Дон Карлосе» Верди, исполняла под его руководством Реквием Верди с академией Санта Чечилия. Ответственности добавляло и осознание того, что «Аиду» последний раз в студии записывали много лет назад.

Наши звукозаписывающие сессии длились чуть больше десяти дней, это были ежедневные многочасовые сеты. Но я не почувствовала ни малейшей усталости. Позитивному настрою во время записей помогало плодотворное музыкантское общение. Это был ансамбль суперпрофессионалов, никто не пытался выставить себя главным.

Я не забуду поддержку Йонаса, который давал очень дельные советы, а я рада хорошим советам! Помню, как он послал мне воздушный поцелуй в момент моего первого выхода на сцену во время нашего концертного исполнения Аиды. Этот дружеский жест был сильным импульсом к развитию воображаемого действия на сцене. Так марафонцы в команде делают вместе одно дело с удовольствием. Превосходную атмосферу на записи поддерживал и сам Паппано, он любит смеяться, легко переводит в шутку спорные моменты.

Эта «Аида» открыла мне много драматических подтекстов, важных пауз. Я не стремилась к стенобитному звучанию голоса в «Аиде», да и не думаю, что задача любого голоса в опере – доказать, что ты можешь звучать громче оркестра. Это глупо. Все должно находиться в балансе, гармонии, красоте.


– В своем репертуаре вы неизбежно пересекаетесь с репертуаром великой Елены Образцовой, на конкурсе которой много лет назад были удостоены приза «Надежда».

– С Еленой Васильевной меня связывали очень теплые отношения. В последний раз мы встретились с ней на вручении русского Нобеля в Стрельне. Я исполняла арию Далилы «Открылася душа», а петь без микрофона не было акустической возможности. Я увидела ее горящие глаза и подошла к ней, нам не нужно было слов – между нами будто бы возник некий «телемост». Мы пели вместе... Это стало моим с ней прощанием. На Западе меня часто сравнивают с ней, даже говорят, что улыбка похожа... Елена Васильевна останется особым человеком в моей жизни и тем самым Голосом, позвавшим меня когда-то, заманившим и убедившим стать оперной певицей.


Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook