В Театре музыкальной комедии состоялась премьера оперетты «Время любви»

Оперетта (12+) Флоримона Эрве представлена в постановке Николая Покотыло.

ФОТО Liam McGarry on Unsplash

О французском композиторе Флоримоне Эрве российский меломан может помнить по музыкальному телефильму «Небесные ласточки», снятому по оперетте «Мадемуазель Нитуш» на киностудии «Ленфильм» в 1976 году Леонидом Квинихид­зе. Там были заняты созвездие советских актеров во главе с Андреем Мироновым, Людмилой Гурченко и Александром Ширвиндтом. Мелодии XIX века звучали в том телефильме будто специально для него написанные, не только не утратив первородной свежести, но еще и добавив современного шика.

В каталоге произведений Эрве нет названия «Время любви» — есть «Лили», но давать в нашем Театре музкомедии оперетту с таким названием было решительно невозможно, поскольку это имя уже носит героиня другой популярной оперетты «Баронесса Лили» — таким уж распространенным оказалось это имя у опереточных героинь. Название «Время любви» отнюдь не бесспорное, под него можно подогнать фактически любую опереточную историю, ведь в каждой из них говорится о том, что счастье было так возможно, но только в определенный день и час. Хотя в отличие от трагических финалов в опере опереточные финалы предполагают, что с этого момента счастье воцарится даже в самой несчастливой семье и будет длиться вечно. Ключевым в новом названии поэтому является понятие «время», поскольку речь идет о нескольких поколениях влюбленных, а в финале у бабушек с дедушками появляются еще и внучки. Волей-неволей Театр музкомедии отыграл тему серебряного возраста, о котором в последние годы так много говорят, а оперетта ведь для того и создана, чтобы отражать на сцене злободневные проблемы.

Оперетта-водевиль Эрве под названием «Лили» исполнялась в Петербурге в 1883 году. Сюда ее привозила труппа во главе с легендарной Анной Жюдик, первой исполнительницей и Денизы в «Нитуш», и Лили. Под названием «Возраст любви» опус был поставлен в Театре музыкальной комедии в 1997 году в музыкальной редакции Геннадия Банщикова и в литературной — Альбины Шульгиной, чье либретто было взято за основу и в новой постановочной версии. Музыкальная же редакция на сей раз была решена дирижером-экспертом Андреем Алексеевым. Он приблизил ее к оригинальной версии, отказавшись от сочиненного Банщиковым, вернув всю музыку Эрве, часть которой получила элегантные жанровые аранжировки с элементами свинга, рэгтайма, джазового вальса.

Родившийся в семье полицейского и прачки, Флоримон Ронже (его фамилия при рож­дении) в 17 лет начал служить органистом в психиатрической лечебнице, убеждаясь на опыте в том, что музыка в союзе с театром исцеляет. Взаимодействуя с пациентами клиники в Бисет­ре, композитор сочинял для них не только незамысловатые кантаты, но и небольшие музыкальные сценки, смело подключая лексику душевнобольных, утративших связь с реальностью, двигаясь в направлении театра абсурда. Бесхитростность водевильных песенок музыка Эрве сохранила и в своих дальнейших проявлениях. Благодаря помощи герцога де Морни Флоримон в 29 лет открыл свой театр, который назвал «Фоли Нувель» («Новые безумства»). Факты личной биографии Эрве отразились и в «Мадемуазель Нитуш», где главный герой ведет двойную игру — под маской благообразного учителя музыки Селестена он служит в пансионе благородных девиц, вечером превращаясь во Флоридора, автора шаловливых опереток.

Не обошелся без налета абсурда и сюжет «Времени любви», в котором перед слушателем предстали несколько поколений героев. Старый виконт, прикованный к инвалидному креслу, живет в прострации, путая эпохи и имена персонажей, которому мерещатся то мадам Рекамье, то Шатобриан, то Понятовский. Но именно от воли и богатства этого старого безумца зависит судьба и его племянника Барона, и главной героини Амелии, чьи родители мечтают выгодно выдать дочь замуж. Но чистая душой Амелия, или Лили, до безумия влюблена в красавца Планшара, полкового трубача. В финале же возникает уморительная метаморфоза — старый Виконт, о чьей кончине мечтал финансист Базанкур, отец Лили, вдруг обрел новую молодость, зарядившись энергией дерзкой циркачки.

Режиссеру Николаю Покотыло помогала команда в лице художника-постановщика Евгения Терехова, художника по костюмам Анастасии Шенталинской и хореографа Марины Суконцевой. В центре декораций возник корпус модного дома, вызвав своими формами ассоциации со знаменитым модернистски-экспериментальным Домом Мельникова в Москве. Кастинг позволил каж­дому из героев раскрываться максимально, с выдержанными манерами поведения, языком жестов, речью, артикуляцией. Режиссер щедро и очень последовательно воспользовался красками гротеска и клоунады. Каждую роль он прописывал настолько подробно, что она запоминалась, претендуя называться главной. Это и Барон у Владимира Садкова, который в паре с учителем Амелии Бонтаном в исполнении Владимира Яроша напомнил о дуэте Ширвиндта с Державиным. Трудно найти лучшего актера на роль Виконта, чем Владимир Яковлев, который две трети оперы играл увядающего старика, впавшего в маразм, а в финале предстал хипстерски преображенным, готовым к новым победам на любовном фронте. Острой на язык обаятельной бестией получилась главная героиня Амелия у Елизаветы Белоусовой, вновь изумившей и своим блистательным вокалом, и детальной драматической проработкой роли. Трубач Планшар не мог не удасться такому артисту, как Роман Вокуев, блестяще владеющему своим телом, речью и интонацией. Открытием спектакля стала Оксана Гогина в небольшой, но драматургически важной роли «переключателя регистров» — циркачки, которая словно перепрыгнула сюда с экрана современной комедии.

Но самое забавное происходило в заключительных картинах, когда молодые артисты вдруг обернулись стариками, как в «Сказке о потерянном времени». Здесь нужно было снять шляпу и перед красавицей Кариной Чепурновой, на которую натянули толстое тело постаревшей служанки Викторины, и перед Анастасией Белоусовой, выехавшей на специальной каталке и сыгравшей уморительную старушонку Амелию, не утратившую ни чувства юмора, ни любви к жизни, ни задорной любви к своему дедуле Барону.

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 35 (8100) от 02.03.2026 под заголовком «Который час любви?».