В Российском этнографическом музее работает выставка «Тофалары. Затерянные в Саянах»

Петербургская публика впервые сможет ознакомиться с традиционной культурой тофов, как они себя называют. Это один из самых малочисленных народов России (по переписи населения 2020 – 2021 годов — 719 человек), живущий в высокогорье Восточных Саян на территории современной Иркутской области. На выставке представлен весь тофаларский комплекс музея — более двухсот предметов не моложе ста лет, а также тридцать исторических фотографий.

ФОТО АВТОРА

Там, где живут тофалары, нет дорог. Единственная связь с большой землей — вертолет, а зимой еще и 300 км зимника по горной реке Уде с торосами и крутыми поворотами. Название традиционного образа жизни и ведения хозяйства этого народа для жителя мегаполиса звучит как поэзия: горно-таежное вьючно-верховое оленеводство. Кстати, это один из самых южных ареалов обитания оленей. Но насчет «югов» не следует обольщаться, зимой в Тофаларии (так называют историко-культурный регион на территории Нижнеудинского района) минус 40 — нормальная температура.

«Эта выставка о том, как много может значить малое. Небольшая коллекция, иллюстрирующая традиционную культуру коренного народа Сибири, имеет важнейшее значение для этнографических знаний. Посетитель может увидеть то, что никогда не увидит в другом месте», — рассказывает Светлана Романова, куратор выставки, научный сотрудник отдела этнографии Сибири и Дальнего Востока.

Одна из двух центральных «точек силы» выставки — витрина с набором деревянных седел на оленя — вьючное, украшенное солярными символами, для перевозки детской колыбели и верховое. «Передвижение исключительно верховое. Кладь, какая бы ни была, перевозится вьюками… Не всегда встречаются даже тропы, часто совсем теряющиеся и уловимые только для привычного глаза охотника. Карагасу везде путь — и крутая горная пядь, и дремучая тайга, и болотистая долина речки». Это цитата из «Краткого отчета быта карагасов» (так в XIX — начале ХХ века называли тофаларов), составленного петербургским этнографом Виктором Васильевым и опубликованного в 1910 году. Двумя годами ранее он совершил экспедицию по Центральной Азии, приобретая этнографические предметы у тофаларов.

В 1911 году по инициативе Николая II материалы этой экспедиции, включая фотоколлекцию, были переданы в Этнографический отдел Русского музея (ныне — РЭМ). Многие снимки наглядно иллюстрируют, как использовались предметы, в частности, седла для верховой езды на оленях мужчинами и женщинами, а также для перевозки маленьких детей. Некоторые предметы быта тофаларов поступили в РЭМ в 1948 году после закрытия в Москве Музея народов СССР. Наиболее интересные из них — атрибуты шаманского культа, собранные в начале ХХ века красноярским этнографом Иваном Евсениным. Цитатами из «Краткого отчета» Васильева сопровождаются все разделы выставки — кто, как не сам собиратель, лучше всего расскажет о своих предметах?

Витрина, посвященная шаманизму, — вторая «точка силы» экспозиции. Здесь представлены два костюма шаманов, два больших бубна, головной убор шаманки, украшенный птичьими перьями, и ее сапоги. Снова обратимся к запискам Васильева: «По верованиям своим карагасы числятся православными, и все крещены. В действительности же они главным образом шаманисты. Шаманов-мужчин не осталось совсем, взамен их имеются три шаманки-женщины, обслуживающие нужды всего племени. При камланиях своих шаманки облачаются в специальный костюм, состоящий из длинного плаща из шкуры изюбря… Костюм снабжен плащом, вышитым оленьим волосом с изображением позвоночника, грудной клетки и разных суставов человека, а также хвоста и крыльев птицы. Это как бы шкура, дающая шаманке возможность летать, посещая верхний, нижний и средний миры. Бубен без рисунков символизирует оленя, на котором шаманка ездит. Палочка к бубну — бич, которым она погоняет своего оленя».

Тофалары не только оленеводы, но и умелые охотники. В одной из витрин показаны самодельные очки для защиты от снежного блеска, распорка для сушки шкуры соболя, манок для марала — «дудка», имитирущая крики животного. Васильев считал, что охота для тофаларов, особенно на пушного зверя, важнее оленеводства, которое давало молоко и мясо. Добытые меха шли «на экспорт». Верхняя одежда, показанная на выставке, сшита из оленьего меха. Края украшены ярким зигзагообразным орнаментом из разноцветного сукна (оберегом). «В зависимости от оленьих пастбищ и промысла карагасы находятся постоянно в движении. В летнюю пору, когда нет промысла и когда в тайге царят комар и мошка, они бродят в районе гольцов (оголенных скалистых вершин) по соседству со снегами, там, где нет гнуса. К осени, к первому снегу, опять все в тайге, где в это время начинается промысел соболя», — отмечает Васильев.

Современного зрителя может удивить скромность детской одежды — простой крой и никаких украшений. Объяснение Васильева такое: «Ребенок — будущий сотрудник и работник семьи… Лет с восьми дети становятся помощниками родителей в хозяйстве. Они собирают хворост, таскают дрова, носят воду в небольших количествах, присматривают за оленями. В девять лет девочка начинает шить, стряпать, доить оленух. Приблизительно в это же время начинает приучаться к охоте мальчик… Лет же в 14 – 15 карагас становится уже самостоятельным охотником, выступающим смело против крупного зверя. Убитый им в этих летах медведь санкционирует его совершеннолетие в глазах старших».

У тофаларов бытует легенда: два брата однажды поссорились, один ушел в лес и сделался медведем. Вражда осталась, но медведь тофу — немножко брат.

Современные тофалары оседло живут в трех поселках: Алыгджер, Нерха и Верхняя Гутара. При поддержке этнографов и энтузиастов они стараются сохранять народные традиции.

Выставка работает по 31 января.

Возрастное ограничение: 6+

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 8 (8073) от 21.01.2026 под заголовком «Седло для колыбели и бубен шаманки».