В Нижнем Новгороде впервые исполнили арии из опер Вагнера
В нижегородском Концертном пакгаузе на Стрелке состоялся «Вагнер-гала», в котором молодые солисты театра впервые на этой сцене исполнили арии и дуэты из никогда не ставившихся здесь опер Рихарда Вагнера.
ФОТО Liam McGarry on Unsplash
В России XXI века лишь Мариинский театр во главе с маэстро Валерием Гергиевым оказался вагнеровской Меккой. В репертуаре театра собран весь корпус оперного наследия композитора, за исключением совсем ранних «Риенци», «Запрета любви» и «Фей». Из последних приобретений вагнеровской коллекции — самая долгая лирико-эпическая опера «Нюрнбергские мейстерзингеры», длящаяся дольше пяти часов. В советское время в некоторых театрах страны можно было встретить «Лоэнгрина», одним из лучших исполнителей титульной партии в которой считался Иван Козловский, исполнявший ее на главной оперной сцене страны. В начале 2000‑х на «Тангейзера» успешно покусился Новосибирский театр оперы и балета, позднее «Летучий голландец» был поставлен в Пермской опере. Долго там эти спектакли не живут, потому что для их исполнения нужны певцы с превосходными голосами, отличающимися прежде всего выносливостью, не говоря уже о яркости тембра и артистизме. Каждый театр, посягающий на любое вагнеровское название, заведомо идет на риск, тем самым демонстрируя рост своих амбиций.
Нижегородский оперный театр им. А. С. Пушкина взял в последние годы очень высокие скорости по обогащению репертуара и удивлять не устает, выдавая новостные поводы как из рога изобилия. Концерт «Вагнер-гала» — из их числа.
Сказать, что в Нижегородской опере завелись вагнеровские голоса, которым резко понадобилась работа, было бы преждевременно. Но, во‑первых, в мире уже давно поняли, что вагнеровские голоса необязательно должны быть «бронебойными». Если ждать рождения новых голосов-тяжеловесов, можно вообще не дождаться, так и не попробовав на вкус, что же такое музыка Вагнера. Да и многие искушенные вагнеровские певцы в один голос говорят о том, что петь Вагнера совсем не нужно громко, раздирая глотку — напротив: чем тише споешь, тем лучше будешь услышан. Кажется, именно так и решило руководство Нижегородской оперы, собрав интереснейшую программу, в фокусе внимания которой оказалась редко исполняемая музыка, хотя, разумеется, не обошлось и без арий Лоэнгрина, романса Вольфрама из «Тангейзера» и цикла песен на стихи Матильды Везендонк.
За пультом стоял молодой дирижер Олег Худяков, во внушительном послужном списке которого уже есть несколько побед на разных конкурсах, в том числе первая премия в номинации «Дирижирование» на Конкурсе пианистов, композиторов и дирижеров им. С. В. Рахманинова. Уроженец Сарова, в свои 32 года он уже является главным приглашенным дирижером «Новой оперы», и в его дирижерской хватке на «Вагнер-гала» уже чувствовался опыт работы с большим оркестром.
В то же время на протяжении почти всего концерта не покидало ощущение, будто маэстро соединяет Вагнера не с немецкой, а с итальянской традицией, стремясь увидеть в построении музыкальной речи не Вагнера-реформатора, а генезис Вагнера, выросшего на итальянских и французских операх. Он словно умышленно избавлял речь вагнеровских героев от надуманных глубокомысленностей, от наслоений, вчитанных десятилетиями, взглянув на него глазами неофита. Очень по‑французски прозрачно прозвучало вступление к третьему акту «Лоэнгрина», пролетела увертюра к «Нюрнбергским мейстерзингерам», прозвучавшая примерно как «Праздничная увертюра» Шостаковича.
В знаменитой арии Лоэнгрина «Мой любимый Лебедь» свой потенциал предъявил тенор Сослан Кусов. Волнения в его пении было пока больше, чем уверенности и глубины понимания, но интереса и желания было не занимать. Однако чересчур силовая манера с переходом на легкий крик шла не на пользу романтическому образу чудесного пришельца в мир зла. Рассказ Кундри «Я увидела ребенка» из «Парсифаля» привлек внимание поклонников меццо-сопрано Валерии Горбуновой, но краткость оперного фрагмента и артикуляционная сумбурность оркестрового аккомпанемента не позволили оценить реальные возможности певицы в освоении стиля Вагнера. Намного интереснее оказался в ее акапельном исполнении раритет — песня «Могила и роза» на стихи Гюго.
Бас Александр Воронов, заменивший Матвея Пасхальского, напомнил о том, что он хорошо знает немецкий, но объем голоса оказался недостаточным ни в арии Даланда из «Летучего голландца», где еще и оркестр риторически фривольно отыгрывал отнюдь не фривольные эпизоды, ни тем более в философском рассказе Сакса из «Нюрбергских мейстерзингеров». А вот красивый и полнозвучный баритон Владислава Бирюкова в арии и романсе Вольфрама из «Тангейзера» дал слушателям-меломанам ощущение благородства, роскоши и масштаба большой оперы.
Открытием концерта стала сопрано Мария Калинина. Ее исполнение цикла песен на стихи Матильды Везендонк поразило зрелостью и было достойно лучших образцов интерпретации. Богатый, насыщенный тембр голоса в сочетании с некоторой отстраненностью идеально работал на образы вагнеровской поэтики с ее интонационными метафорами любви и смерти, ожиданий и потерь, восторгов и черной меланхолии. До уровня певицы подтянулся и оркестр, который в сцене «Смерть Изольды» и вовсе достиг впечатляющих высот вместе с ней, изумившей глубиной постижения непостижимого.
Читайте также:
Сердца пели о любви. «Медный всадник» как ода городу
В этом сезоне Санкт-Петербургская филармония празднует 50‑летие присвоения имени Д. Д. Шостаковича
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 42 (8107) от 12.03.2026 под заголовком «Вагнер в Нижнем».
Комментарии