В Большом зале Филармонии Моцарт и Бетховен прозвучали в одной программе
Теодор Курентзис и оркестр musicAeterna представили в Большом зале Филармонии Седьмую симфонию Бетховена, увертюру к «Свадьбе Фигаро» Моцарта и Двадцать третий фортепианный концерт, где солисткой выступила Ева Геворгян в звучании, приближенном к аутентичному.
ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА
Два опуса Моцарта и симфония Бетховена были поставлены в одну программу отнюдь не формально, а благодаря риторике родственных тональностей, а значит, и соответствующих эмоций и настроений. Они стали подобны выставке трех картин, в которых обнаружилось много пересечений и рифм колоритов и жестов.
Знаменитая увертюра к «Свадьбе Фигаро», которую может угадать даже далекий от музыки человек, написана в ре мажоре — одной из главных тональностей века Просвещения, ставшей эмблемой ясности и жизнерадостности. Двадцать третий концерт Моцарта написан в ля мажоре — тональности еще более яркой, чем ре мажор. Композитор сочинил этот концерт, равно как и «Свадьбу Фигаро», в один из самых счастливых периодов своей жизни, когда наконец состоялась свадьба Моцарта с его боготворимой Констанцией Вебер и он избавился от власти отца.
В ля мажоре написана и Седьмая симфония Бетховена, появившаяся в 1812 году. В ней эйфорическое ликование композитора настолько вышло из берегов, что было готово снести все устоявшиеся к тому моменту каноны классицистских приличий, нормативы метроритма, чтобы в финале симфонии устроить дионисийскую пляску. Когда в четвертой части Седьмой Бетховена звучит радостный маршик в почти марионеточной аранжировке, представляется, что композитор писал какую‑то карикатуру, дабы потешить слушателей. Дионисийский размах вернется в полном масштабе в знаменитой Девятой симфонии с «Одой к радости» на текст Шиллера, которую оркестр Курентзиса несколько лет назад исполнял в Концертном зале Мариинского театра.
В нынешнем концерте Седьмая Бетховена прозвучала после Моцарта. Увертюра к «Свадьбе Фигаро» буквально прошелестела — обычный слушатель чаще слышит традиционный блеск большого симфонического оркестра. Старинный инструментарий придал музыке Моцарта шелест юбок служанок в доме графа Альмавивы и топот каблучков в предсвадебной суете, а деликатные духовые — взволнованные переклички белошвеек и поваров, готовивших праздничный стол. Хаммерклавир, который заменил рояль в Фортепианном концерте, усилил ощущения от переноса во времени, создав атмосферу салонного музицирования.
Пианистка Ева Геворгян, первый раз выступавшая с Теодором Курентзисом, призналась, что впервые села за копию хаммерклавира конца XVIII века модели Антона Вальтера, но чувствовала она себя за ним уверенно. В ее игре не слышалось следования никаким канонам аутентизма — звук лился свободно и непринужденно романтично, а артикуляция говорила о привычке играть на стандартном рояле, что иногда сказывалось на внезапно замолкавших клавишах, подобно затухавшим свечам салона. В своем белом платье с длинным шарфом-шлейфом она была похожа на счастливую Сюзанну, а во второй медленной части, меланхоличной сицилиане, напомнила страдания юной Барбарины. Тем более что интонационный строй музыки ассоциировался с силуэтами каватины этой героини из финала «Свадьбы Фигаро».
Брызги свадебного шампанского в финале концерта дали вступительный фейерверк к следующей части вечера — Седьмой симфонии. Но было еще и маленькое интермеццо в виде двух бисов Евы Геворгян, которыми стали грациозная «Египтянка» Рамо и прелюдия си минор Баха-Зилоти, напомнившая об исчезающем времени. В Седьмой симфонии главным объектом внимания оркестра и слушателей стала вторая часть Allegretto, написанная в форме вариаций, где дирижер продемонстрировал свой главный аттракцион — способность эффектно делать «тихо-громко-тихо». Остальной массив симфонии передавал атмосферу как будто несколько уже наскучившей игры или той светской беседы, которую поддерживаешь ради приличий, потому что сказать уже не о чем. После этого долгожданным оказался несколько абсурдистски, по‑обэриутски ликующий финал, в котором музыканты вслед за Бетховеном пытались иронизировать о времени и о себе.
Читайте также:
Гастроли Певческой капеллы Санкт-Петербурга впервые проходят в Республике Коми
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 191 (8256) от 14.10.2026 под заголовком «В мажорах Моцарта и Бетховена».