Главная городская газета

«Цефал и Прокрис» ждут инвестиций

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Культура

Кусочек Бродвея на Петроградской

Улицу Профессора Попова на Петроградской стороне хотят сделать петербургским аналогом Бродвея. Читать полностью

О 1917-м стоя

Сегодня в Большом зале Филармонии писатель и драматург Эдвард Радзинский выступит с моноспектаклем «Некто 1917», приуроченным, ясное дело, к 100-летию революции. Читать полностью

Что станцует домовой

Сегодня и завтра на исторической сцене Мариинского театра пройдут спектакли Национальной оперы Эстонии. Читать полностью

Икона стиля в желтой кофте

В Театральном музее открылась выставка «Маяковский haute couture: Искусство одеваться». Читать полностью

Любовь. Деньги. Голод

Пять романов в трех спектаклях одного режиссера Читать полностью

Павловские встречи

С 21 октября начнется новый цикл «Императрица Мария Федоровна и ее роль в становлении династии Романовых. Значение ее личности в истории России». Читать полностью
Реклама
Реклама
«Цефал и Прокрис» ждут инвестиций | Цефал (Елизавета Свешникова) и Прокрис (Юлия Хотай). ФОТО предоставлено пресс-службой фестиваля

Цефал (Елизавета Свешникова) и Прокрис (Юлия Хотай). ФОТО предоставлено пресс-службой фестиваля

Девятнадцатый международный фестиваль Earlymusic завершился, по утверждению его устроителей, «премьерой реконструкции» первой русскоязычной оперы «Цефал и Прокрис» Франческо Арайи на либретто Александра Сумарокова. Она состоялась на сцене Эрмитажного театра.

На самом деле до настоящей реконструкции еще далеко. Пока зрители имели дело с реконструированной партитурой, представленной вместе с аутентичным движением и системой барочных жестов. А полработы, как известно, лучше бы не показывать. Но обо всем по порядку.

Фестивали проводить с каждым годом становится все сложнее, особенно когда организаторы рассчитывают на один бюджет, причем подписанный и даже обнародованный, а на момент проведения он оказывается урезанным городским правительством вдвое. Фестивалю Earlymusic, имеющему дело с таким недешевым искусством, как аутентичное исполнение старинной музыки, уже не первый год приходится исхитряться, поддерживая свой многолетний проект с помощью небольшой группы энтузиастов, помогающих финансово. В буклете из года в год худрук фестиваля Андрей Решетин трогательно, едва ли не со слезами на глазах благодарит всех, кто ему эту поддержку оказывает.

В предыдущие годы организаторам еще удавалось привезти парочку европейских ансамблей, не говоря о визитах таких звезд барочной оперы, как контратеноры Макс Эммануэль Ценчич и Франко Фаджоли. В этом году из иностранцев на фестивале был только немецкий балетмейстер Клаус Абромайт, возглавляющий здесь «Барочный балет Анджолини» и занимающийся барочными танцами и жестами. Фестивальные концерты и лекции обошлись силами отечественных музыкантов и специалистов.

Все с трудом полученные средства были брошены на реконструирование той самой горемычной первой русской оперы, которую в нашем городе с грехом пополам смогли предъявить публике. Но предъявить без единой декорации, а без них в принципе немыслима ни одна барочная опера, отличавшаяся умопомрачительной машинерией и спецэффектами. В век цифровых технологий и видеоарта все это выглядело, мягко говоря, странновато.

Как если бы безумно дорогое, многолетней выдержки вино подавали не в антикварных бокалах, а... прямо из пригоршни, предлагая оценить по достоинству его неоспоримые вкусовые качества. Так же красоты и изыски оперы Франческо Арайи предлагалось оценить лишь в ее музыкальной и костюмной (костюмы - куртуазные реплики модельера Ларисы Погорецкой) составляющих. Организаторы стараются не отчаиваться, просят поклонников не унывать и обещают довести оперу до более полноценного сценического воплощения.

Придворный капельмейстер, заставший эпохи Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны, неаполитанец Франческо Арайя выпустил премьеру «Цефала и Прокрис» в 1755 году. Она состоялась в театре Зимнего дворца в пышных рисованных декорациях Джузеппе Валериани (заботливо приведенных в буклете). История о двух горячо влюбленных Цефале и Прокрис, выдерживающих испытание ревностью, разлукой, завистью, будоражила чувствительные сердца наших славных предков. Газета «Санкт-Петербургские ведомости» тогда писала о том, что солистами были «шестеро молодых людей российской нации, <...> и которые нигде в чужих краях не бывали».

О солистах, которым сегодня досталась эта жемчужина русского барокко, вряд ли можно сказать так, ибо теперь почти не осталось музыкантов, не бывавших «в европах». Но музыкальный руководитель проекта Андрей Решетин, увы, из все тех же финансовых соображений не смог пригласить на главные партии первостатейных солистов, к тому же в России фактически отсутствует профессиональное преподавание барочного вокала.

На партию Цефала, царевича Фоциды, сыскалась неплохая сопрано Елизавета Свешникова, а дочь Ерихтееву, красавицу Прокрис нежно и с большим чувством исполнила Юлия Хотай. Даже за не слишком большой репетиционный период певцам пришлось освоить очень непривычный, нездешний русский язык образца XVIII века, которым с ними занимался Данила Ведерников, эксперт в области русской барочной поэзии и театра.

Жестикуляции, которая мгновенно реагировала на повороты слов, словно задавая пению эмоционально-смысловой каркас, во время исполнения было ничуть не меньше, чем музыки. Но едва ли можно сказать, что солисты освоили ее в совершенстве: бесконечные пассы руками, пальчиками, повороты головы скорее сковывали их, чем наделяли искомой свободой. Да и пластикой тела не отличился почти никто, поскольку все это требует долгой тщательнейшей подготовки. Поэтому солисты выглядели немного несчастными и больше походили на марионеток.

Самым счастливым, пожалуй, был оркестр, точнее, очень камерный ансамбль, ведомый Андреем Решетиным при свете тусклых электроламп, призванных напомнить свечи. Сквозь почти четыре часа оперы оркестранты шли уверенно, не скрывая наслаждения особенно от медленных темпов, во время которых некоторым слушателям приходилось бороться со сном. Отличным контрастом оказывались темпы взвихренные, в этой мифической опере часто обозначавшие полеты нимф, отлеты главных героев в иные измерения или ярость раздраженных богинь.

Одним из эффектных номеров три века назад должна была быть ария колдуна Тестора, призывавшего силы тьмы помочь ему разлучить влюбленных. На сцене тогда наверняка действовала какая-нибудь волшебная машинерия, леденящая кровь. Но Жанна Афанасьева совсем не запаслась дыханием, и ее пение больше походило на отчаянное рычание и сопротивление нотному материалу. Нельзя было не заметить и любительского вокала исполнительницы партии богини Авроры Варвары Туровой (в прошлом - музыкального обозревателя известной газеты, решившей в зрелом возрасте подзаняться академическим вокалом). Она прикрывала вокальную слабость обаянием и нескрываемо увлеченной игрой в эти самые барочные жесты.

Музыка меж тем являла россыпи барочной фантазии - истинный подарок музыковедам, которые могли изумляться причудливым кадансам, неожиданным извивам гармоний и прельщаться нежными вибрациями разнообразных ритмов.


Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook