Театр должен помогать жить

10 февраля в ДК им. Горького московский театр «Ленком» показал в Петербурге спектакль «Пять вечеров» по пьесе Александра Володина. Так совпало, что гастроли прошли в день рождения драматурга. И в день завершения Володинского фестиваля. Режиссер спектакля Андрей Прикотенко хорошо известен петербургской публике. Выпускник мастерской Вениамина Фильштинского (того самого звездного курса, где учились Хабенский, Пореченков, Трухин), в родном городе он поставил немало заметных спектаклей, таких как «Эдип-царь» и «Антигона» в Театре на Литейном, «Лерка» в «Балтийском доме», «Лето одного года», «Трактирщица» и «Калека с острова Инишмаан» в БДТ им. Г. А. Товстоногова и других. В одном из интервью Андрей ПРИКОТЕНКО сказал: «Театр должен помогать жить». Наш корреспондент поговорила с режиссером о том, возможен ли сегодня такой театр.

Театр должен помогать жить | ФОТО предоставлено организаторами гастролей

ФОТО предоставлено организаторами гастролей

– Вы по-прежнему убеждены в способности искусства исцелять души?

– Более того, это убеждение с годами окрепло. Театр может быть каким угодно, когда я говорю «должен» – это требование только к себе, к моему театру. Театр должен помогать людям жить, самым разным людям; театр должен давать им силу к жизни. Хорошо бы зрители выходили после спектакля с желанием общаться, встречаться, чем-то делиться. Хочется, чтобы театр заряжал их энергией жизни.


– Мне кажется, пьеса «Пять вечеров» потому и не уходит из репертуара театров нашей страны, что дает людям волю к жизни, которая крепнет даже от робкой надежды на возможное счастье. Вы сами предложили Марку Захарову постановку этой пьесы?

– Нет, Марк Анатольевич позвонил мне и пригласил поставить в его театре володинские «Пять вечеров». Для меня это предложение было неожиданным, но я не раздумывая согласился. «Пять вечеров» – это недавнее прошлое, которое очень тесно связано с настоящим и все еще формирует его. Поэтому не было никакой борьбы с предлагаемыми обстоятельствами и той средой, в которой происходит действие пьесы. Напротив, мы постарались, чтобы эта среда сохранилась и возникло ощущение ее подлинности.

Мы позволили себе и кое-что домыслить, сказать прямым текстом то, что автор, по понятным причинам, не мог рассказать. В нашей версии из двенадцати послевоенных лет десять Ильин провел в ГУЛАГе. Он вернулся из лагеря, который сформировал его мироощущение, для меня это было важно.

В день премьеры в фойе мы сделали выставку. Специально для нее брали интервью у людей, которые вернулись из лагерей и до сих пор живы: в финале спектакля появляются их портреты. Для меня важна мысль, что сегодня Ильин может быть жив.


– Вы следите за тем, что происходит в современной драматургии?

– Конечно. В современной драматургии возникает много обаятельного. Но поиски сегодняшнего театра не выходят за пределы малого пространства. В этом нет ничего плохого, как нет плохого в самом ярком представителе актуального театрального процесса «Театре.doc». И в «Гоголь-центре» Кирилла Серебренникова, который все-таки получается тоже театром камерным. Но надо думать и о больших залах, куда ходит массовый зритель. Иначе возникнет разделение: здесь приверженцы одного направления, а там – другого, и не происходит диффузии, содержимое разных сосудов не переливается друг в друга. Нужны современные пьесы, которые были бы востребованы в большом пространстве.

Есть много пьес, в которых начало и первая половина очень хорошо написаны. Но никак не удается пьесу завершить. Наверное, в центре пьесы нет такого героя, вокруг которого можно построить значительный, крупный финал. Хочется, чтобы в современной драматургии появилась крупная форма, сейчас же пьесам не хватает масштаба.


– Над чем вы сейчас работаете?

– Собираюсь ставить спектакль по рассказу Татьяны Толстой из сборника «Ночь». А вообще у меня накопилось большое количество пьес и прозы, которые ждут своей реализации.


– Вам интересны новые формы театрального искусства или «помогать людям жить» легче более традиционными способами?

– Мне импонирует то, что происходит сейчас в современном театре. Я пытаюсь прочесть нашумевшую книгу Ханса Тиса Лемана «Постдраматический театр», мне это интересно. Но на современной российской сцене я до сих пор не увидел такой «постдраматический» спектакль, который бы меня заставил отказаться от своей театральной веры. Я приверженец того, что называется школой. Сейчас принято отрицать школу, отказываться от психологизма, «правдоподобия» и так далее. Меня же тянет к тому, что произвело на меня когда-то сильное впечатление, а это совсем другие вещи и пока не постдраматизм. Почему я должен предавать свои идеалы? Слово «сюжет» в современном театре стало ругательным. А мне нравится сюжет, что я могу с этим поделать? Впрочем, очень жду «постдраматического спектакля», который бы меня потряс и снял все вопросы.


– Вы считаете, театр влияет на настроения в обществе?

– Вокруг современного театра много шума, но театр от этого не стал значительнее. Точнее, стал значительным, но для слишком небольшого количества людей. Это хорошо, но мало. Мне нравится документальный театр, я внутренне тяготею к жанру, которому очень уютно в комнате, на малой сцене... Но надо что-то делать и с большими залами, с этой огромной системой государственных театров, которая, так уж случилось, появилась в нашей стране. Можно, конечно, эти здания позакрывать и создать много маленьких, как в Финляндии. Но ведь не получится. Пока не возникнет успеха в большом пространстве, не будет признания современного театрального искусства широкой публикой. Потому что именно большое пространство определяет успех, а не совокупность малых, как бы нам того ни хотелось.

Я повторюсь, в большом пространстве нужен сюжет. На малой сцене ты можешь работать с другими вещами: ставить собственные ощущения, импровизировать, вовлекать в диалог зрителей, рассказывать о том, что произошло вчера в нашей жизни – хотя бы выпуск новостей читать и превращать это в спектакль. Я сам мечтаю о театре импровизации, но в большом зале это все не годится.


– А почему современное искусство не может работать в больших пространствах?

– На мой взгляд, у сегодняшнего театрального истеблишмента возник некоторый перекос в приоритетах системы художественных ценностей. Ошибка в том, что стали отменять, разрушать и называть устаревшими какие-то важные театральные художественные принципы. Европейское сознание, к которому так стремится наш театральный передовой класс, никогда ничего не разрушало. Европа всегда продолжала, каким-то образом развивала и переосмысливала то, что было до. Поэтому она до сих пор и цела. Пытаясь создать европейский театр, мы в очередной раз попытались что-то отменить и разрушить до основания, а вот потом... Психологический театр – наша ценность, наше приобретение. Отменить старое, потому что мы просто новое поколение? Что-то есть в этом грубое и неправильное. Может, нам лучше наследовать, чтобы создавать новое.


Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 024 (5397) от 12.02.2015.


Комментарии



Загрузка...

Самое читаемое

#
#
Эротика в обмен на продукты. Как художник Сомов выживал в Петрограде
21 Августа 2019

Эротика в обмен на продукты. Как художник Сомов выживал в Петрограде

Русский музей развернул в Михайловском замке выставку к 150-летию Константина Сомова.

Иронический оптимизм от Тарантино. О чем рассказывает фильм «Однажды в... Голливуде»
16 Августа 2019

Иронический оптимизм от Тарантино. О чем рассказывает фильм «Однажды в... Голливуде»

В своей картине режиссер противопоставляет жизненную правду - и ее вечную, несокрушимую экранную имитацию.

Перчик под дождем. Как прошел фестиваль «Оперетта-парк» в Гатчине
06 Августа 2019

Перчик под дождем. Как прошел фестиваль «Оперетта-парк» в Гатчине

Оперетта хороша в любое время года, но летом - особенно.

Михаил Пиотровский. Не отрекаясь и не проклиная
31 Июля 2019

Михаил Пиотровский. Не отрекаясь и не проклиная

Настал важный момент для культуры нашей страны: идет война за то, как она будет развиваться дальше.

Люди земли и неба. Какими были Семен Аранович и Илья Авербах
29 Июля 2019

Люди земли и неба. Какими были Семен Аранович и Илья Авербах

Вспоминаем двух советских режиссеров.

Маринист на рейде. 35 картин и рисунков Айвазовского представили на выставке в Кронштадте
03 Июля 2019

Маринист на рейде. 35 картин и рисунков Айвазовского представили на выставке в Кронштадте

Участие коллекционеров позволило наглядно показать контрасты художника, которого одинаково занимали темы бури и покоя.

Граф поклонялся искусству. В Эрмитаже представили коллекцию Строганова
27 Июня 2019

Граф поклонялся искусству. В Эрмитаже представили коллекцию Строганова

Живопись, акварели, скульптура, фарфор, мебель, редкие книги — все это показывает хороший вкус коллекционера.

Анна Нетребко впервые исполнила в России партию Аиды в опере Верди
13 Июня 2019

Анна Нетребко впервые исполнила в России партию Аиды в опере Верди

Это случилось на исторической сцене Мариинского театра на фестивале «Звезды белых ночей».

В особняке Карла Шредера открыли доступ в кабинет хозяина
11 Июня 2019

В особняке Карла Шредера открыли доступ в кабинет хозяина

Туда можно попасть с экскурсией просветительской программы «Открытый город».

Открыли архивы: неожиданные повороты в судьбах известных зданий Петербурга
10 Июня 2019

Открыли архивы: неожиданные повороты в судьбах известных зданий Петербурга

О том, как решения властей отражались в судьбе самых известных объектов города, можно узнать на выставке.

«Теперь у нас подлецов не бывает». Размышления о спектакле «Мертвые души» в Театре имени Ленсовета
08 Июня 2019

«Теперь у нас подлецов не бывает». Размышления о спектакле «Мертвые души» в Театре имени Ленсовета

Спектакль молодого режиссера Романа Кочержевского – это тоска по живой душе в круговороте душ мертвых.

Михаил Пиотровский. Провокация в Венеции
05 Июня 2019

Михаил Пиотровский. Провокация в Венеции

Почему присутствие Эрмитажа на Венецианской биеннале вызвало у многих раздражение?