Театр имени Ленсовета представил премьеру — спектакль «Театр» по роману Сомерсета Моэма
В роли Джулии Ламберт, звезды лондонского театра «Сиддонс», — звезда Театра имени Ленсовета Анна Ковальчук.
Анна Ковальчук (Джулия Ламберт) и Олег Андреев (Майкл) в сцене из спектакля./ФОТО Юлии Смелкиной/предоставлено Театром им. Ленсовета
На сцене выстроены ажурные конструкции — некий каркас, скелет закулисья, обычно скрытый от зрителей. В центре не то мост, перекинутый над невидимыми железнодорожными путями, не то трап — служебный переход над сценой. Именно он в этом спектакле исполняет роль сцены.
Джулия поднимается туда, чтобы раскланяться, и… поворачивается к залу спиной. Ее публика — где‑то там, в глубине. Те же, кто пришел в Театр имени Ленсовета, словно оказываются по другую сторону кулис, наблюдают театральную машинерию изнутри. Режиссер Мария Романова и художник Вячеслав Окунев впускают зрителя в святая святых артиста. И в его душу.
«Я смотрю в зеркало и вижу женщину, и не знаю, где кончаюсь я и где начинается она», — говорит Джулия. Зеркало сцены превращается для нее в лабиринт, у которого нет ни начала, ни конца. И уже непонятно, существует ли некая реальность, которую можно отразить, или же отражения множат только сами себя, а «твой дар играет на тебе, как на скрипке».
Джулия, вокруг которой, как планеты вокруг солнца, вращаются остальные герои, устала светить, излучать, генерировать эмоции. Роман с молодым бухгалтером Томасом Феннелом становится для нее не столько любовной историей, сколько источником вдохновения. Однако в какой‑то момент актриса заигрывается. Она начинает верить в серьезность своих страданий, своей ревности. Именно в этот момент ей перестают верить партнеры.
Актер не должен забывать о том, что он на сцене (а для Джулии сцена — вся ее жизнь). Тот, кто перестает наблюдать за точностью мизансцены, жеста и интонации, перестает быть артистом. Сцена, в которой Том крушит гримерку Джулии (в романе такого не было), — ожившая метафора. Реальность вторгается в театр и разрушает его магию.
Вернуться к себе Джулии помогает актриса, которая когда‑то давала будущей звезде первые уроки мастерства. В романе ее зовут Жанна Тэбу, в инсценировке, написанной Ярославой Пулинович, — Сюзанна Тэбу. По сути, это лишь мираж, воспоминание, одна из субличностей самой Джулии. Эту роль замечательно исполняет Анна Алексахина, которая по ходу спектакля несколько раз меняет «маски», оборачиваясь то инфернальной сущностью, то строгим внутренним критиком, то озорной субреткой.
Все остальные — муж Джулии Майкл (Олег Андреев), любовник Томас (Игнат Подобед), совладелица театра Долли (Лариса Луппиан) и прочие — только «подыгрывают» главной героине. И в ее внутреннем театре, и в спектакле Марии Романовой. Из всего многолюдья книги Моэма Ярослава Пулинович оставила восемь действующих лиц, из всех сюжетных линий — историю внезапной любви к мужчине, которую в итоге победит любовь к театру.
Но, пожалуй, самое большое отличие текста от постановки — в другом. У Моэма очень подробно прописаны внутренние монологи Джулии — остроумные, местами циничные. В спектакле они превратились в забавные реплики апарте, то есть в публику, их стало меньше, и бесцеремонности в них поубавилось. В финале Джулия и вовсе произносит прочувствованный монолог, признаваясь в любви к театру и публике. Реальный зал аплодирует вместе с залом невидимым, спрятанным в глубине сцены. Вот только стоит ли доверять артистке? Ведь «душа комедианта — это сквозняк». Ей противопоказана излишняя серьезность и искренность.
Читайте также:
В Александровском дворце впервые покажут хризантемы из Никитского ботанического сада
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 211 (8276) от 12.11.2026 под заголовком «Как важно не быть серьезным».