Главная городская газета

Смерть и дева

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Культура

Фестиваль «Михайловское» прошел в Пушкинских Горах

Студенты Пушкинского театрального центра представили пушкиноогорцам свои премьерные спектакли. Читать полностью

«Петербург» в Театре на Васильевском

С драматургом Юлией Тупикиной - автором популярной пьесы - встретился автор «СПб ведомостей». Читать полностью

Первая балетная школа России отпраздновала юбилей

В течение трех дней на сцене Мариинского театра сдавали экзамен выпускники Академии русского балета имени А. Я. Вагановой.
Читать полностью

«Петербург-2103» как мост в будущее

На выставке, открывшейся в ЦВЗ «Манеж», представленные проекты отвечали на один вопрос: куда движутся архитектура и градостроительная практика Петербурга?

Читать полностью

Дары географов: внутри коллекции РГО в Петербурге

Древние рукописи и русский лубок, одна из первых карт Петербурга, монгольские скульптуры и японские дагерротипы - все это можно увидеть в музее петербургского отделения Русского географического общества. Читать полностью

Застывший образ танца «обыкновенной богини» Улановой

В Петербурге открылась выставка, посвященная памяти Галины Улановой. На вернисаже представлены портреты не только выдающейся примы русского балета, но и других прославленных балерин. Читать полностью
Смерть и дева | Во время поездки по Америке Людмила Павличенко выступила с речью: «Джентльмены! Мне двадцать пять лет. На фронте я уже успела уничтожить триста девять фашистских захватчиков. Не кажется ли вам, джентльмены, что вы слишком долго прячетесь за моей спиной?».

Во время поездки по Америке Людмила Павличенко выступила с речью: «Джентльмены! Мне двадцать пять лет. На фронте я уже успела уничтожить триста девять фашистских захватчиков. Не кажется ли вам, джентльмены, что вы слишком долго прячетесь за моей спиной?».

На экраны вышел фильм Сергея Мокрицкого «Битва за Севастополь» – о судьбе легендарной женщины-снайпера Людмилы Павличенко. Военно-патриотическая драма, которая начала сниматься в те далекие времена, когда «русско-украинским» мог быть проект, а не конфликт.

Пафосное название, данное нашими прокатчиками этой ленте, сути происходящего не соответствует и вовсе его не исчерпывает. Фильм Мокрицкого не батальное полотно и тем более не ходульная эпопея старого советского образца (в духе озеровского «Освобождения»). Это классический байопик в лучшем из возможных вариантов: когда биография персонажа вырастает в символ иной, высшей реальности, куда более грандиозной и могущественной, нежели отдельная частная жизнь. Украинцы выпустили фильм под названием «Незламна» («Несокрушимая»). Их выстрел оказался точнее: это фильм о том, что сокрушить, судя по всему, невозможно.

При кажущейся внешней отрывочности повествование в «Битве...» выстроено безупречно. Фильм начинается с приезда в Москву в 1957 году первой леди США Элеонор Рузвельт (Джоан Блэкэм). Эта достойная дама мягко убеждает сопровождающего, что ей совершенно необходимо отложить встречу с Хрущевым, чтобы повидать некую «мисс Павличенко». Все дальнейшее – ответ на вопрос «почему».

Действие строится как короткие «американские» реплики (эпизоды, где Людмила Павличенко, после тяжелого ранения комиссованная вчистую, в 1942 году в составе советской делегации убеждала Америку открыть второй фронт) – и ответные военные и предвоенные сцены. Причем «вопросы» обычно конкретны и просты, а вот «ответы», показанные в сценах-воспоминаниях, поэтичны и ассоциативны. Судьба Людмилы Павличенко в фильме не «роман воспитания», а нечто, что почти невозможно до конца объяснить «чужим», внешнему миру. Это желание диалога и одновременная невозможность диалога создают драматическое напряжение, в рассказе старой леди о странной русской девочке чувствуется тайна и недосказанность.

Героиня замечательной Юлии Пересильд в предвоенных сценах – строгая девушка, комсомольская богиня, ясноглазая, тихая, серьезная и такая настороженно-суровая, словно прицеливаться она начала задолго до того, как впервые взяла в руки снайперскую винтовку. Так оно и есть. Режиссер сумел вспомнить и воплотить, казалось бы, давно утраченное: неотразимое целомудрие идеальной советской юности. Ту жертвенную чистоту, которая чуть позже легла в основу особого культа пионеров-героев и молодогвардейцев. У Людмилы Павличенко на то особые причины – ее отец, офицер НКВД, сдержан с дочерью до жестокости, он всю жизнь воевал и воспитывал девочку соответствующим образом. Теперь ее черед воевать всю жизнь. Студентка-первокурсница идет с друзьями в стрелковый тир.

На дворе страшный 1937 год, но фильм Мокрицкого начисто лишен идеологических акцентов (при этом и в лакировке действительности его упрекнуть невозможно). Портреты Сталина – необходимый элемент интерьера, не более. Все выспренние патетические тирады отданы человеку из органов, захребетником прикрепленному к Павличенко уже в Америке, – он несомненный хам, подонок, но самое главное, что он совершенно никому не интересен, включая бесстрашную и стоически спокойную героиню. Ее мир устроен не по приказу партии. Снайперский дар не нуждается в дополнительных мотивациях: ни в лозунгах о любви к Родине, ни в героических устремлениях, ни в жажде приключений или милитаристской кровожадности, ни в желании защитить близких. Он самодостаточен – как эта женщина с винтовкой. Когда начинается война, она просто идет на войну.

Война у нее в наследстве, для войны она и рождена. Маленькая, хрупкая, замечательно хорошенькая девушка лучше всех стреляет, лучше всех камуфлируется, превосходно преодолевает полосу препятствий и вообще, кажется, не испытывает никаких неудобств армейского быта, глядя перед собой все так же серьезно и ясно – хоть сквозь прицел, хоть так. Ее напарник и возлюбленный сформулирует парадоксальное: «Война – это не только смерть. Это такая жизнь». Исчерпывающее определение. Остается лишь уточнить: война и есть – их жизнь. Героиня не почуствовала особого перехода от мирной жизни к войне, потому что его и не было. Реальность, в которой она родилась, – это не мир, это отрезок между двумя войнами. Да и нет там, в той щедрой и лучезарной стране, откуда она ушла на фронт, никакого такого особого, специальным образом устроенного прочного «мира». (Налаженный быт в фильме потешен и забавен – это быт анекдотического семейства одесских евреев. Незадачливый жених-доктор, благовоспитанный еврейский мальчик, поведет Людмилу в оперу. Опера – это так ненужно.) Есть довоенная жизнь, послевоенная и война. Война честнее и точнее всего. Снайпер это понимает.

Любовь – продолжение войны иными средствами. Мужчины с тайным восхищением смотрят на женщину с ружьем, в их любовании присутствует особый интимный «товарищеский» оттенок (эротический подтекст фильма режиссером выстроен тонко и последовательно: едва различимый трепет есть уже в самой первой встрече женщины, винтовки и инструктора). Людмила несравненна в этой смертельной любовной игре: она флиртует, вручая возлюбленному жетоны убитых немецких солдат, игриво ранит фашиста то в ногу, то в спину и кокетничает, намереваясь сразить троих одним выстрелом.

Ее брачное ложе – пол в землянке, где «бьется в тесной печурке огонь», ее свадебный наряд – фата из засохших цветов и бинтов, ее Рождество – серия прицельных выстрелов (режиссер дает исключительно точный комментарий к популярному пацифистскому сюжету). Ее семейная жизнь – дуэт двух снайперов, до комизма уютно лежащих рядом в засаде под снежным покровом. И все это не выглядит ущербным, отталкивающим или недостойным, это всего лишь особый, не лишенный вкуса, исполненный особой печальной красоты жизненный уклад.

Характерны главные любовные сцены фильма: один возлюбленный (Олег Васильков) откапывает героиню из-под земли после артобстрела, другого (Евгений Цыганов) она вытаскивает на себе: пробег влюбленных по полю среди цветов и взрывов – трагическая пародия на романтический штамп. А третий – тот самый доктор, который в оперу звал (Никита Тарасов), – отдает ей свой пропуск из осажденного Севастополя.

Любовь существует не вопреки войне, не благодаря ей, а всего лишь во время войны. И время это бесконечно, оно не делится на периоды и не заканчивается с победой – именно это, единое и неделимое время войны (крепче иных уз объединяющее Россию и Украину) позволяет без стилевого шока ввести в ткань фильма компьютерные (кажущиеся игрушечными) сцены воздушных боев и закадровые песни: «Кукушку» Виктора Цоя в исполнении Полины Гагариной и «Обiйми мене» «Океана Эльзи». Это не «осовременивание» событий Великой Отечественной. Это просто точная синхронизация с большим историческим временем. Знаки универсальной войны, давно уже ставшей – или всегда бывшей – национальной идеей.

Пацифизм в фильме прорастает исподволь, взращивается бережно и прячется надежно. Любимые мужчины героини гибнут один за другим, Людмила контужена, ранена, истерзана, едва держится на ногах. Но пока жива – должна исполнять долг, назначенный ей откуда ни возьми набежавшим начальством. «Жизнь-в-войне» была бы возможна, если бы не смерть и НКВД. Теперь Людмила Павличенко работает «символом». Она до конца сохранит нежную сосредоточенную суровость девы-воина, но что-то в ее взгляде на жизнь неуловимо изменится.

В фильме много говорят о детях (кто, как и от кого способен рожать на этом вечном поле брани – серьезная проблема), а в кадре детей трое. Каждый из них – отражение героини в разные периоды, этапы ее «прощания с оружием». Воинственная мрачная кроха с косичками, декламирующая в госпитале симоновское «Если дорог тебе твой дом». Измученное, испуганное, больное, замотанное в тряпки дитя в оставляемом войсками Севастополе. И, наконец, в финале, после войны – ее долгожданный сын, мальчик в красном галстуке. Он сидит рядом с седой матерью, и миссис Рузвельт в театральной ложе и с подозрительным наслаждением слушает увертюру к «Травиате».

Вот и выходит, что нельзя нам без оперы. Никак нельзя.

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте
Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook