Главная городская газета

Прислуживаться тошно

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Культура

Ысыах Олонхо: в Петербурге отметили якутский Праздник лета

Ысыах - в переводе «изобилие» - главный праздник Республики Саха. В Якутии торжества пройдут только 21 июня. Но небольшие выездные ысыахи уже начали свое шествие по России: они состоялись в Калининграде, Владивостоке, Москве... Читать полностью

Концертный хор Санкт-Петербурга: разрушая стереотипы

Премьера большого концертного проекта «Чайковский-гала» состоится сегодня в Большом зале Филармонии и станет приношением к 125-летней годовщине смерти великого русского композитора. Читать полностью

На Елагином острове откроется летняя библиотека

21 июня в 15.00 в Петербурге стартует 7 сезон Летнего читального зала. Читать полностью

«Музыка войны и победы» прозвучит над Петропавловской крепостью

В День памяти и скорби, 22 июня, в 18.00 в Петербурге состоится традиционная музыкальная акция. Читать полностью

В Петербурге выступит «Сумасшедшая королева барокко»

Единственный концерт немецкой дивы сопрано в Северной столице состоится в Георгиевском зале Михайловского замка. Читать полностью

Не стало Станислава Говорухина

Российский и советский режиссер Станислав Говорухин скончался в санатории «Барвиха» после продолжительной болезни в возрасте 82 лет. Читать полностью
Прислуживаться тошно | Ролью горничной Селестины актриса Леа Сейду, знакомая нам по фильму «Жизнь Адель», окончательно закрепила за собой статус звезды французского кино.

Ролью горничной Селестины актриса Леа Сейду, знакомая нам по фильму «Жизнь Адель», окончательно закрепила за собой статус звезды французского кино.

На недавно завершившейся Неделе французского кино был показан фильм Бенуа Жако «Дневник горничной» по одноименной книге Октава Мирбо. Сейчас этот фильм вышел в прокат.

Написанный в 1900 году роман Мирбо произвел в Париже сенсацию. «Суровая и беспощадная критика буржуазного общества» все еще воспринималась крайне остро. Обнаружилось, что представители высших классов не только эгоистичны, бессердечны и жестоки (со времен Бальзака к этому уже можно было привыкнуть), но главным образом мелочны и невообразимо грязны. А вот это стерпеть было уже сложнее.

Разоблачать постыдные тайны окружающих Октав Мирбо доверил хорошенькой горничной Селестине – ее дневник полон описаний пагубных пристрастий и непристойных похождений господ, а также нескончаемых ехидных замечаний по поводу их наружности, замшелых гигиенических привычек и дурного вкуса. Ничуть не снисходительнее эта парижская штучка и к своим собратьям-слугам: все они, разумеется, деревенские невежи без каких-либо представлений об изящном. Самое себя Селестина ценит очень высоко, то и дело делая мимолетные комплименты своей внешности, уму, чувству стиля, а также любвеобильности и религиозности. В любом порядке. Галантно-жеманный, временами претенциозный, всегда презрительный, а иногда и яростный тон рассказчицы делает текст Мирбо расчетливо оскорбительным (представим себе дневник, который мог бы вести чеховский лакей Яша из «Вишневого сада»).

И, однако, Селестина непроста. Наряду с простодушными признаниями («Больше всего меня приводят в восторг белые лосины, плотно облегающие крепкие бедра») она способна на чисто французское остроумие и, рассуждая о власти денег и «пошленькой угодливости» бедняков, вкладывает в уста почтенной горожанке восхищенную сентенцию о соседях-миллионерах: «Они отвратительные люди, и мы очень ими гордимся!» Иногда в отвращении героини к власть имущим слышится нечто куда более грозное, чем обычное лакейское высокомерие. Этот союз низости и наблюдательности не случайно оказался ценным материалом для кинематографа.

«Дневник горничной» экранизировали не раз. Обе главные экранизации романа стали классикой мирового кино: фильм Жана Ренуара (1946 года – в его «американский период») и Луиса Бунюэля (1964). Вместе с фильмом Бенуа Жако все три опыта составляют увлекательнейший сюжет об искусстве режиссерской интерпретации – с одной стороны, и о том, как время влияет на восприятие литературного произведения – с другой.

Набор событий романа, использованный режиссерами, приблизительно один и тот же. Селестина приезжает в провинцию в дом своих новых хозяев – Ланлеров. Мадам отвратительно скупа и ничтожна, месье бегает за каждой юбкой. Есть еще Жозеф – лакей, дворецкий и садовник в одном лице. Мрачный брутальный субъект, «хозяин жизни», националист и ярый антисемит с типичной психологией и идеалами «мелкого лавочника». (Это важно для Мирбо как активного «дрейфусара» – то бишь сторонника прогрессивных антимилитаристских сил в важнейшем для Европы судебном процессе капитана Дрейфуса.) В разных частях романа есть истории о молодом барчуке, умирающем от чахотки; об изнасилованной и убитой маленькой девочке (Селестина подозревает Жозефа), о ценном хозяйском серебре; о сумасшедшем господине, поедающем в своем саду цветы и зверьков. А в финале Селестина, не в силах противиться «странной власти», которую получил над ней Жозеф, выходит за него замуж, становится хозяйкой кафе, купленного на украденные у господ деньги, и, кажется, совершенно счастлива.

И Ренуар, и Бунюэль перетасовали все части сюжета, как колоду карт, – но каждый счел необходимым реабилитировать, а то и возвысить героиню, и уж точно – спасти от брака с Жозефом. В исполненном изысканной прелести мире Ренуара Селестина, сыгранная Полетт Годар, была воплощенным очарованием. Господа, конечно, были гадки, а лакей Жозеф – пугающе циничен и жесток, но слабый и безвольный чахоточный господский сын неожиданно оказывался способен на подвиг во имя любви. Более того – украденное серебро Селестина раздаривала простому народу на городском празднике, а ужасный лакей-убийца был повержен влюбленным героем и изгнан ликующей толпой горожан. В примиряющей утопии Ренуара благородство «молодых месье» выглядело жизнеспособнее грубой силы деклассированных преступных элементов. Мир изменился навсегда: Селестина и ее возлюбленный уезжали вместе, оставив позади классовые различия.

Луис Бунюэль переносит действие на тридцать лет вперед, а Селестину у него играет великая Жанна Моро. Это гарантирует такую степень непроницаемой загадочности героини, которая сама по себе – отдельный сюжет. Она умна, насмешлива, добросердечна и чуточку печальна, а интрижка с лакеем – лишь безуспешная попытка добыть улики, разоблачающие насильника и убийцу.

В итоге героиня Жанны Моро выходит за соседа своих бывших хозяев, из горничных становясь госпожой. А Жозеф открывает свое кафе и в финальных кадрах приветствует толпу манифестантов, идущих под лозунгами «Франция для французов». Антисемитские «брошюрки», фигурирующие в романе, для Бунюэля крайне важны: от националистов-«имперцев» до фашистов – один шаг. Октав Мирбо не дожил до времен оккупации, но он точно определил место бывшего лакея.

Занятно, что сегодня Бенуа Жако восстановил роман в правах. Его экранизация лишена сценарных вольностей, а французская провинция рубежа XIX – XX веков воспроизведена в фильме со всей возможной скрупулезностью. Селестина Леа Сейду – цепкая, неглупая девица, чье хорошенькое личико только красит выражение лютого презрения и глухой ненависти. Уничижительные ремарки и колкие апарты, на которые так щедра была героиня романа, в фильме переведены в текст – и прелестная горничная, скромно потупив взгляд, цедит сквозь зубы ясно различимые проклятия своим господам.

Ей и в самом деле есть на что жаловаться: Бенуа Жако постарался вместить в повествование как можно больше неприятностей и тягот, выпавших на долю бедной горничной. Ей приходится выполнять тяжелую работу, терпеть унижения, попреки, домогательства мужчин и тиранство женщин, развлекаться разговорами об абортах и изнасилованиях в кругу товарок и ежеминутно лицемерить, делая вид, что она не замечает мерзости, в которой погрязли так называемые люди из приличного общества.

Когда содержательница публичного дома предложит ей место, Селестина даже позволит себе уронить скупую слезу в рюмочку с кюрасао. Сакраментальное «как низко я пала!», имеющееся в тексте романа, героиня Леа Сейду убирает в подтекст. Ее цинизм давно перестал быть средством защиты и сделался самоцелью. Пожалуй, впервые в истории экранизаций романа Жозеф (Венсан Линдон вернул герою крестьянскую основательность, ничуть не затрачиваясь на «животный магнетизм») имеет все основания для своего прозрения: «Вы такая же, как я».

В финале фильма Жако, строго по тексту, Селестина вместе с Жозефом уезжает из ограбленного дома. И если у автора романа сто с лишним лет назад, возможно, еще оставались иллюзии по поводу иррациональной страсти, которая оправдывает героиню, или ее убеждения в том, что «преступники никогда не бывают так ужасны, как честные люди», то у современного режиссера таких иллюзий нет вовсе. Сегодняшняя Селестина окончательно распростилась с остатками сочувствия. Теперь ей просто все равно.


Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook